Победить — проиграв (2)

— Ссеубех, ты никогда не задумывался, почему в бытовой магии применяют именно шисов дысс, а не чей другой? — Э-э-э… Боюсь тебя огорчить, Ястреб, но твои речи слишком похожи на горных коз. — Такие же остророгие и стремительные? — Я бы сказал — такие же… хм… бестолковые. Никогда не угадаешь. куда в следующий миг сиганет. — Или кто-то тут настолько старый замшелый зануда, что не успевает шевелить даже страницами, не то что извилинами. Неужели тебе и в самом деле непонятна моя мысль неглубокая, но верная? — На ходу каблуки срываешь со старого бедного некроманта, да, Ястреб? Там кусок обложки, тут любимую присказку… — За обложку я уже извинялся. Да и было-то там самую малость… Может, еще в Ургаше ледышками посчитаешься? — Может, и посчитаюсь, посмотрим еще, чего наперед загадывать... Так что там у тебя с бытовой магией и шисовым дыссом? — Ладно, раз я для тебя слишком быстр, разжую по пунктам. Ты ведь не будешь спорить с тем, что часто употребляемые ругательства являются определенного рода условной магией, примитивной, но действующей? В просторечии таковую магию именуют бытовой… — Ты мне еще лекцию по ней прочти! — Действительно прочесть? — Ястреб… — Ладно, ладно, уж и пошутить нельзя! Так вот о чем я, собственно: шисы ведь по своей природе нечисть совершенно бесполая, и значит, упоминаемый в ругательствах шисов дысс носит такой же условный характер, как и сама завязанная на нем магия. Просто все как бы договорились считать, что он есть, а магия работает. И поэтому магия работает, а он как бы есть, хотя на самом деле его и нет. И тут возникает вопрос: почему именно шисов и именно дысс? Почему никто никого никогда не посылает в шисову утырку, например? — По созвучию. И краткости. Звучит красиво и мужественно, чего еще для примитивной магии надо? — Вот! И я подумал о созвучности и мужественности… определенного рода. Никто никогда не видел шисов дысс! Более того — все знают, что его попросту не существует. Шисы всегда являлись символом троехвостия, но никак не мужественности. Но при этом наличие дысса у Хисса не оспаривается никем, как и то, что именно Хисс таки является на Тверди самым крутым символом мужественности. Ха! Да хотел бы я посмотреть на того идиота, кто бы посмел что-то из этих постулатов оспорить! Но, как ты сам понимаешь, поминать детородный орган одного из Близнецов, причем поминать всуе и с отнюдь не положительными коннотациями, я бы даже сказал — в пейаротивном смысле… такое себе развлечение. Подобных идиотов даже среди бездарных не так уж и много, да и вряд ли они успевают дожить до возможности пустить в ход уже собственные детородные органы и оставить свою дурость следующим поколениям...  — Яс-с-треб!.. — ...Вот и получается, что куда логичнее и безопаснее поминать вовсе не Хиссов дысс, а шисов, поначалу еще помня различия между поминаемым и подразумеваемым, но потом уже постепенно про них забывая… Что ты там шуршишь, страницами хлопаешь, словно губами? Опять сквозняки в моей башне, просто кошмар! — Это на чердаке у тебя сквозняки, а не в башне! — Удивил, тоже мне! Один сквозняк никак не мешает другому. И в связи с этим перед нами как раз и встает в полный рост еще один животрепещущий вопрос… — Роне помолчал чуть и продолжил уже немного другим тоном, хотя все так же задумчиво: — В каких именно случаях бездарность следует считать адекватным синонимом идиотизму? Как ты думаешь, Ссеубех? Надо отдать дважды дохлому некроманту должное — он понял с полунамека. — Ты сейчас о… Ристане? — О ней. — Тогда — в десяти случаях из десяти. Или даже в двенадцати.  — В двенадцати… из десяти же? — Возьми с полки буш. — Что? — Роне моргнул. — Или блинчик. Я имел в виду, что ты молодец. Правильно понял. Но болтаешь ты что-то очень много, и это меня тревожит, потому что обычно ты начинаешь так много болтать, только когда сильно напряжен или напуган. Роне передернул плечами, словно его знобило. Хотя, конечно же. ничего подобного быть просто не могло. Шер огня, которого пугают сквозняки? Шер-дуо, которому холодно? Это куда более несуществующий предмет, если можно так выразиться, чем даже шисов дысс! — Конечно же я напуган! Меня всегда до усрачки пугают идиоты, особенно идиоты рядом. Поступки умного человека можно предугадать, просчитать, предвосхитить, с ними всегда можно успеть что-то сделать и при удаче предотвратить или хотя бы сгладить урон. Хотя бы потому, что умный человек трижды и сам подумает, прежде чем тоже что-то сделать, тем более что-то необратимое. Но никто и никогда не способен предугадать, куда в следующий миг мотанет идиота! Он как та самая горная коза. которых ты упоминал. — Ну и что она натворила на этот раз? Не коза. а... ну ты понял. Эх, все же как иногда я жалею, что в этом мире так и не научились правильно жарить кукурузу… — Ты не поверишь… — А ты рискни. — Это попросту невозможно! — Ох, Ястреб… Знал бы ты, во сколько абсолютно невозможных вещей мне приходится поверить каждый день еще до завтрака… давай! Не тяни шиса за то, чего у него, как мы помним, вовсе и нет.