Победить — проиграв (2)

Уговорить семейку ракшасов (отец-патриарх, два юных кота-охранника и пятеро очаровательных кошечек) переселиться в императорский зоопарк оказалось на удивление просто. Если честно, Дайм даже толком не мог бы поручиться, что это именно он был уговаривающей стороной, а вовсе не ракшасы, правильно сообразившие, что одаренных шеров, согласных благожелательно одаривать заморских ире своим вниманием (а заодно и столь ценной для любого стихийного создания эмоциональной энергией), несколько больше, чем в славных джунглях вольных раджанатов. Не мог он и толком ответить, были ли эти кошки среди тех, кого он сегодня ночью успел огулять, слишком много было их, огуленных им… Или все-таки не только им? Ночь вспоминалась смутно, урывками, но почти каждый вспоминающийся обрывок дышал жаром расплавленного камня, горьковатой сладостью осенних яблок и сухим ароматом сгорающей розы… Черно-красной, Дайм помнил такие в отцовском саду, поздний сорт, они словно и расцветали уже слегка подсушенными. И пахли пряно и сладко, терпковатой сладостью увядания, с чуть уловимой горчинкой, когда сгорали в ритуальных осенних кострах. Роне пах точно так же. Вулканом и сгорающими осенними розами. Иногда еще и дымом яблоневых поленьев, тоже сладким и суховатым. И яблоками. Почти всегда — яблоками, такими же поздними, горько-сладкими, настолько темно-красными, что почти черными. Сегодняшняя ночь была вся пропитана этими запахами и огненной ласковой тьмой, льнущей к коже, напрашивающейся на ласку и ласкающей. Так что вряд ли Дайм действовал один, а сон там или не сон, в этом пусть зануды-теоретики разбираются. Типа разных там Бастерхази. Дайм практик. И как практик уверенно заявляет: тридцать две кошки, даже под воздействием специальных травок, это все равно многовато на одного. На двоих уже терпимо. К тому же матросы с «Русалки», опять же, тоже видели темного… Они, конечно, по своему невежеству все совершенно неправильно поняли, но Дайм, слышавший их болтовню сквозь полудрему на грани пробуждения, разубеждать никого не стал. Камень огранки не стоит, как любил говаривать славный дру Бродерик, да вовеки не защемят горные породы его рыжую бороду! К тому же родившаяся легенда может оказаться полезной. А уж как забавно будет пересказать ее потом одному темному шеру… с самым невозмутимым лицом пересказать. И посмотреть на реакцию. Лучше, когда он будет пить свой великолепный шамьет. Только самому сесть подальше, чтобы не забрызгало горячим. Кошек, кстати, было гораздо больше тех тридцати. А потом и еще подошли опоздавшие... Впрочем, за обделенных вниманием Дайм не переживал: даже если они с Роне до них и не добрались, матросы вроде как тоже не зевали, очень быстро присоединившись к общему веселью. И тут уже как-то неважно стало, кто с какого корабля. И что одаренных среди них не было, тоже не особо важно — Дайм с Роне, подпитывая друг друга, заодно и в окружающее пространство выплескивали столько, что с избытком хватило всем. Вон и змей вибрировал довольством и удовлетворением, а уж его-то отпрысков точно поболее трех десятков было. Наверняка в магическом спектре бухта этой ночью пылала что твой сигнальный костер и видна была любому более или менее сильному шеру чуть ли не с противовесного континента. И еще бы какую-то тысячу лет назад на такую иллюминацию наверняка слетелись бы эти самые шеры из тех, что посильнее и поэнергичнее — полюбопытствовать, что за безобразие тут происходит и не стоит ли достойным и энергичным шерам к нему, так сказать, со всей энергичностью присоединиться? Но времена многочисленных активных шеров остались в прошлом. Магия уходит, одаренных с каждым поколением рождается все меньше. В том же Суарде если за месяц родился хотя бы один — уже хорошо, рождение же двоих, пусть и слабеньких, отмечают чуть ли не как общенациональный праздник. Молодые шеры через одного сиятельные, а старые же черепахи из Конвента давно закостенели в своей мудрости, им и голову лень куда повернуть. Некому замечать всплеск магической активности над безымянной бухтой на территории диких раджанатов. Некому любопытствовать… На секунду Дайму почудился чей-то насмешливый взгляд, мазнувший искоса. И короткий смешок впараллель с брюзгливым и подозрительно знакомым «Ну-ну…» Но в следующий миг ощущение исчезло. И не понять уже — было или действительно показалось. Дайм и пытаться не стал. Понимать в смысле. Было, не было, почудилось или предвиделось — какая разница, если непосредственной опасности не представляет? Проблемы надо решать в порядке их приоритетности, и сейчас у него было слишком много куда более первоочередных, решения требующих немедленно. Например — чем бы таким суперважным и полезным на благо империи занять команду «Русалки»? Ну, раз уж так получилось и они теперь вроде как тоже уже считай что его люди. Сунув руки в карманы узких бриджей и изображая морду фасадным камнем, он вразвалочку направился к чужому шкиперу, пытаясь на ходу вспомнить его имя. Ну и не морщиться: каждый шаг отдавался в паху не то чтобы болью, но какими-то довольно странными и не очень приятными тянущими ощущениями. Кто там совсем недавно утверждал, что шестнадцать любвеобильных кошечек на одного шера — это терпимо? Ну-ну. *** До собственной каюты добраться Дайму удалось лишь далеко заполдень. Нет, с командой «Русалки» не возникло ни малейших трудностей: нанять их вместе с кораблем для транспортировки семьи ракшасов до Метрополии, а потом и сопровождения ее до императорского дворца уже и по суше оказалось на удивление просто. Чуть ли не проще, чем уговорить самих ракшасов. Если на то пошло, то шкипер «Русалки» сам заговорил о сопровождении его доблестными матросами друзей пресветлого шера, поскольку, сами ведь знаете, светлый шер, времена нонеча неспокойные, мало ли что на дорогах случиться может? Может, дерево какое кто поперек дороги в глухом лесу уронит, или другое что непотребное… А его, шкипера, ребятки, стал быть, в таком случае и подмогнут. Справятся со всякими... деревьями. Хорошо обучены и вооружены не хуже, не извольте сомневаться, светлый шер, в целости и сохранности сопроводят! Кха-бриш? Какой такой кха-бриш? Ах, тот самый кха-бриш, что был в потайном отделении трюма… ну том, что в выдолбленном нутре третьей слева подпалубной балки… Так ведь он там именно что только был, светлый шер! Можете сами проверить, светлый шер, теперича там все чисто! Ну что вы, светлый шер, как можно, какое там «перепрятать»?! Когда ваш друг очень доходчиво все объяснил… Какой друг? Ну как какой… Самый крупный… ну тот, большой такой… который, да не прогневается светлый шер, в некотором роде как бы немного… э-э-э… змеист. Все сожгли, светлый шер, не извольте сомневаться! Сказано нельзя, значит нельзя. Что ж мы, не понимаем, что ли? Ну со второго раза так уж точно понимаем! А других друзей светлого шера сопроводим честь по чести, пусть светлый шер и не сомневается! Оплата? Какая оплата, зачем обижаете, светлый шер, чисто из уважения и в искренней надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество… ну разве что только чтобы не обидеть вас отказом, светлый шер, чисто покрыть убытки. Путь-то долгий, а ваши друзья наверняка к матросской солонине непривычны, им же свежатинки там какой… — А чему светлый шер удивляется? — хмыкнул Боцман, как-то вдруг ненароком оказавшийся рядом. — Они видели Хисса, который уже попытался о чем-то поспорить со светлым шером. И они видели, чем для Темного Брата этот спор закончился.