объяснения

растянувшись на стуле, шигараки стёк по нему вниз, незаинтересованно разглядывая чёрную осень и бледное небо за окном. перебирая в руках шариковую ручку, он устало окинул взглядом аудиторию, ради приличия послушал ещё немного из лекции преподавателя, подтянулся на стуле, списал с доски определения и снова растекся лужей после ливня. все вокруг выглядели подавленными мрачной погодой и завалами по учёбе, тянущимися к далеким праздникам и мечтающими о смене обстановки вокруг. шигараки был с ними морально, хотя иногда его отбрасывало в скупое «ничего не хочу». движения бы, адреналина, чтобы голову кружило и не было времени задуматься, что там будет дальше. хочется потирать глаза после жаркой ночи, хочется бежать, опаздывая на все встречи мира, потому что до этого спасал этот самый мир от чего-то ужасного, но истинно личного. шигараки недовольно смотрит на пустой дисплей, ожидая, что ему напишут и позовут спасать вселенную от катастрофы. но там пусто, как и в душе. лезть в прошлое — выворачивать себя наизнанку, оставаться в настоящем — задушить себя тоской, уйти в будущее — так до него и не добраться. телефон на столе вибрирует, и у шигараки сердце отзывается подобным гулом. он косится на препода, на одногруппников и, глубоко вдохнув и выдохнув, заходит в мессенджер. даби 1:49 p.m «ты там долго ещё?» шигараки морщится, понимая, что данный абонент точно не волшебник и вряд ли сейчас готовится к спасению мира. шигараки 1:51 p.m «минут 20 сидеть ещё» даби 1:51 p.m «сиди быстрее» шигараки вскидывает бровь, и его губы трогает улыбка, а в животе приятно скручивает. да, возможно, ему не нужно бежать к секретной жизни героя в маске, но зато ему нужно бежать к одному безбашенному знакомому. нужно, потому что сердце от предвкушения выпрыгнет с минуты на минуту. шигараки ругается про себя за то, что забыл о существовании такого смешного человека, как даби: странный, спонтанный, бросил учёбу на половине пути и теперь мотается от подработки к подработке, кочуя из одной квартирки в другую. забил себе все руки рукавами татуировок и не разрешает их рассматривать, потому что у каждой девочки должен быть свой секретик. шигараки не против, ему нравится быть частью чьей-то секретности. шигараки 1:53 p.m «предлагаешь встать и уйти?» даби 1:53 p.m «а чё нет?» улыбка шигараки разрывает ему губы в азарте, он берёт с пола рюкзак, закидывает в него тетрадь и две извечные ручки, вальяжно поднимается и начинает идти между рядов к выходу. на него сразу же устремляются удивленные, возмущенные и даже восхищённые взгляды. преподаватель тактично молчит, как будто поддерживая шигараки своим молчанием, внешне выражая негодование и злость на неродивого студента. возможно, сделают выговор, но что он значит в масштабах их следующего приключения? даби как покорный пёс стоит, прислонившись к забору, докуривая сигарету и выглядя максимально эпатажно в своём чёрном плаще и тяжёлых берцах, которые урвал у кого-то за копейки. из-под плаща нахально торчит майка, выступая протестом против холодного ветра и осенней сырости. серьги в ушах серебряным отблеском застывают в глазах, септум снова вызывает желание пошутить про причастность даби к парнокопытным. он протягивает шигараки руку, сразу же ощущая тепло чужой ладони, которая крепко сжала его собственную в подтверждении догадки даби. — да ты бэд бой, — даби усмехается и носком тушит окурок на земле. шигараки на это молчит, выразительно посмотрев на него, как бы показывая, что с кем поведешься, от того и наберешься. — что ты придумал? — просто интересуется шигараки, когда они идут на остановку, а внутри органы не слезают с центрифуги. — заебеню себе тату на ключицах, а после уволюсь с работы и свалю отсюда, — даби пожимает плечами, доставая ещё одну сигарету. шигараки выслушивает его план сначала пылко, вспоминая, что самое горячее начиналось с «заебеню себе тату на…», но под конец предложения стушевывается, стараясь не показывать своё разочарование. ну, конечно, такой как даби не станет вечно торчать в этой залупе, стремясь к чему-то большему в любой ситуации. это логично, даби самый свободолюбивый человек из всех существующих, он никогда не прирастает к чему-то одному. у него этого одного просто нет. они молча садятся в автобус, молча кидают по монете в монетоприёмник, когда выходят из него, доходят до здания с грязно-коричневым фасадом, у которого внутри скрывается тату-салон на три мастера. пока даби справляется со своей катаной на ключице, шигараки успевает доехать до дома, пустить слезу от отчаяния и снова вернуться к тату-салону, собирая все силы, чтобы не разрыдаться. его нахальный уход с пар, получается, ничего и не значит толком. себе шигараки доказывать нечего, он давно уже не отделяет себя от даби, потому что иначе просто потеряется и станет таким же, как подавленные одногруппники. когда даби выходит, морщась от легкого покалывания в районе новоиспеченной татуировки, а шигараки уже полностью влезает в костюм радостного человека. правда, он маловат и жмёт в уголках глаз, но потерпеть можно. — ну, глянь, — даби оттягивает край плаща и ворот майки, после аккуратно снимает защитную плёнку. на чуть красной коже четкие линии длинной острой катаны, которая плавно и быстро рассекает один только взгляд. она выглядит утонченно, пускай и достаточно просто, и маленький цветок сакуры на краю её рукояти совершенно не отнимает её строгости. — красиво, — повседневно комментирует шигараки, потому что если он позволит себе хоть малейшую эмоцию, то его разорвет на части. — красноречиво. — даби хмыкает, возвращая пленку, майку и плащ на свои места, незаметно кутаясь в последний, потому что ветер заметно начал задувать под распахнутую одежду. они молча двинулись в сторону квартиры даби. шигараки на разговор не тянуло, хотя внутри вопросы смешались в кучу и требовательно пытались вырваться наружу. шигараки почему-то было страшно что-то говорить; он боялся объяснений, потому что они могли привести к чему-то более глубокому. а к такому шигараки не готов. даби молчал, потому что в голове прокручивал план своей поездки, искренне надеясь, что его не подведут с временным жильем и на новой работе он сразу вольётся в новую обстановку без всяких романтических притирок. иногда в голове мелькали мысли о том, что шигараки наверняка сейчас выпал в аут с его заявления и что по-хорошему нужно было бы объяснить все его намерения, но личные переживания были важнее. в квартире у даби почти пусто. она являлась студией, у которой справа от входа узкая дверь в ванную, чуть дальше по коридору — небольшая светлая комната с кухонным гарнитуром налево и диваном направо, который в собранном виде шигараки наблюдал только при заселении даби сюда. «спальню» от кухни отделяла перегородка по пояс, которая делила помещение на две неравные части. шигараки как всегда без заминки прошёл вглубь квартиры, садясь на диван и взглядом упираясь в зелёные кухонные шкафчики. здесь не было интернетного декора: подушек и растений в стиле лофт, полочек с фоторамками и пушистых ковров. даби и дома-то не бывал, чтобы замечать такие мелочи, как голые стены и холодные полы. — будешь что-нибудь? — хозяин квартиры прошёл на кухню, открывая верхний шкаф и доставая оттуда упаковку печенья. — чай, — шигараки знает, как сделать так, чтобы голос не дрожал. — ок, ща замутим. последнюю фразу даби мог выразить кивком головы, но шигараки показалось, будто он специально выдавил её для того, чтобы отгородиться от тишины хотя бы на секунду. и голос у него заколебался, совсем незаметно, как лист на слабом ветру, трепеща от… волнения? шигараки захлебнулся в собственных догадках. — а почему уезжаешь? — спросил он, вытягивая из пучины размышлений руку на поверхность, надеясь, что за неё схватятся. — потому что. его руку не схватили. по ней отбили пять. — красноречиво, — передразнивает, закатывая глаза. — тебе правда интересно? боже, шигараки очень сильно хочет его ударить. — нет, ради приличия спросил, — он сощурил глаза, высматривая чужие напротив. даби как школьник старательно отводит свои бескрайние океаны к окну, на потолок, в пол, но все сводится к невыспавшимся рубинам. — бэд бой, смотри, не нарвись на неприятности без меня, — даби усмехается, отворачиваясь к плите с кипятящимся чайником. — почему без тебя? шигараки хочется допытывать его, вытягивать из него всё, что только можно, слышать его голос, глупые оправдания, прекратить достраивать всё у себя в голове. он встаёт с дивана и медленным шагом доходит до перегородки, упираясь в неё ладонями. даби снимает чайник с плиты, заливает заварку кипятком, спиной чувствуя взгляд на себе. да, ему однозначно нужно было объясниться с самого начала. — что за глупый вопрос? я уезжаю, — даби поворачивается, упираясь бедрами и ладонями в столешницу. — ты не назвал причину. — а я обязан? — нет, но… шигараки запнулся. а что «но»? он сам присвоил себе даби, сам сделал его личной попыткой сбежать от серых будней, сам начал этот разговор, даже не поняв, к чему хочет прийти. самостоятельный, ничего не скажешь. даби свободолюбивый, он говорил себе об этом всегда, но никогда не задумывался над этим всерьёз. ему казалось, что его свобода заканчивается на шигараки, а свобода шигараки на нём только начинается. — шигараки, — мягко выдергивает его из мыслей даби, подходя к перегородке. — я уезжаю, да. потому что… потому что я устал от этого города, мне здесь дышать неприятно, не то что просто жить. и я давно чувствую это. но уехать не получалось. скорее всего, из-за тебя. я тебя не виню, тут вообще твоей вины нет, просто я наконец собрался, чтобы резко сдернуть пластырь, понимаешь? шигараки закусил щёку изнутри, сжимая в руках край перегородки. — ты хотел уехать без объяснений, резко всё оборвав.? — чтобы было не больно. и не было поводов остаться. я бы уехал, не предупредив тебя, но не смог. даби аккуратно берёт его за руку, сжимая. шигараки чувствует себя разбито и глупо. ощущение, будто даби не воспринимает его всерьёз и боится его истерической реакции. но даби спешит оправдаться: — мне страшно было оставлять тебя. я знаю, как ты мучаешься каждый день. знаю, что являюсь для тебя чем-то важным и мне от этого тяжело. я не хотел брать на себя ответственность за целого человека. легче сбежать, ничего не объяснив. — зачем брать за меня ответственность? даби прикусил губу, сам не понимая, зачем ляпнул что-то настолько серьёзное, требующее подкрепления. — ощущения именно такие, — признал он честно. — я для тебя — мёртвый груз? — шигараки искренне старается не накручивать себя, терпеливо дожидаясь чужих ответов и не ища в них подтекста, чтобы не зарывать себя ещё глубже. — нет, ни в коем случае! даби запутался. именно этого он и хотел избежать. изначально было понятно, что шигараки не сможет до конца осознать чужие чувства, потому что они слишком противоречивы и тяжелы для того, кто ни разу подобного не испытывал. даби не хотел объяснения, потому что его пугал факт признания вслух некоторых факторов, которые очень влияли на его желание сбежать от всего мира. он не устал от шигараки, но, возможно, даби тяжело принимать скукоту его существования и ему непонятно, как можно просто быть без всякого рвения к чему-то новому. в любом другом случае даби бы уехал и, если совсем уж повезло бы, никогда больше не выходил на связь, чтобы не отягощать себя чужими проблемами, как всегда раньше делал. но с шигараки ему хочется разобраться, разложить всё по местам; не менять его, просто установить какие-то определения, которые помогут им взаимодействовать без этой тупой зависимости, которая связывает их и калечит. — и что дальше? видимо, тишина затянулась не только в голове у даби, а вполне ощутимо легла на плечи в реальности. — не знаю. — круто, — усмехнулся шигараки, отдергивая руку и отворачиваясь к окну. даби запустил руку в волосы, оттягивая их и сжимая, чтобы легкая боль отрезвила мысли. объясняться — это так важно и тупо, и даби ощущает своё неумение это делать в полной мере. свобода сдавила горло.