Дом, в котором повесилось приведение.

- С добрым утром, Чууууя... - Чуткий сон рыжего был нарушен голосом, который вновь успел надоесть. Вчера, когда Чуя с горем пополам немного убрался, притянув всю пыль с помощью гравитации в огромный шар, и сняв шторы, при том стоя на двух табуретках, он не нашёл более подходящего места для ночлега, чем в той самой столовой на старом, промокшем и слегка осевшем диване. Чуя положил туда несколько привезенных с собой одеял, сделал что-то вроде уюта и наконец решил отходить ко сну. Два ящика вина же он, от греха подальше, убрал под своё импровизированное ложе. Дазай долго не давал ему спать, играя на пианино. Признаться, Чуя даже боялся Осаму, однако показывать этого не собирался, дабы не терять достоинства. Дазай же пол ночи играл композицию Эдварда Грига "В пещере горного короля", упорно пытаясь вывести рыжего из себя и заебать окончательно. И вот это "С добрым утром" Накахару добило совсем, потому он сорвался вместо приветствия со всей силы ударил призрачного Дазая по голове. *** Обрывки воспоминаний, все от первого лица. Помещение, в котором Чуя находится, выглядит темным, расплывчатым. Ему кажется, будто руки недвижимы, хотя они сами надевают удаву на шею. Он подмечает, что запястья полностью покрыты бинтами. Почему-то очень холодно, потолок прямо над головой. Под ногами пыльный табурет без ножки - стоит потерять равновесие и он безвольно рухнет на пол, утягивая Чую за собой. Однако, раньше чем это случилось, Накахара сделал шаг, веки закрылись сами. Он не ощущает чего-либо, помимо гнетущей тревоги, когда бессильно болтается в петле, пытаясь набрать хоть один глоток воздуха в лёгкие - инстинкт самосохранения не подвластен разуму. Вскоре конечности перестают дёргаться, синеют - к ним приливает кровь, но сквозь бинты это почти незаметно. Темнота поглощает его полностью. *** - Проклятье, что это было... - Похоже ты хорошенько покопался в моих мозгах, - Повернувшись на голос, Чуя обнаружил Дазая, сквозь лицо которого проходила собственная рука. Заметив это, Чуя всё же закричал и брезгливо прижал руку к себе, оттряхивая. - Фу. - Сам ты фу. Кстати, сейчас ровно четыре вечера, я хранил твой сон всеми возможными способами! Чуя оглянулся, выискивая взглядом телефон. - Не ищи, он в мусорке. Что будем делать? - У Дазая было как никогда приветливое выражение лица, наверное, именно этим он расчитывает довести Чую до самоубийства, не иначе. Чуя глубоко вздохнул, попытавшись забыть про объект своего раздражения. В конце концов Дазай не материален, а значит его можно спокойно игнорировать. - Значит в недотрогу решил сыграть. Накахара, тем временем, поднялся с кровати и пошёл в сторону кухни, Дазай неизменно следовал за ним. - Как хорошо, что здесь никого нет. - Взволнованно, почти издеваясь, говорил Чуя, делая длинные паузы между словами, - Вот займусь делом, пожалуй, раз на работу не пошёл. Так-с, нужно выкинуть оставшийся мусор... - Я никуда не пойду! - ... Тишина - это хорошо, особенно когда никто не разговаривает. В конце концов, наверняка, то были галлюцинации из-за недосыпа, но сейчас-то их нет. Жизнь прекрасна. - Если уж на то пошло, то тебе скорее пересыпали, Чуя. Причем чего-то незаконного. - Ха-ха, забавно, похоже где-то скрипнула дверь, странный звук. - Ты считаешь странным собственный голос? Не расстраивайся, возможно, ты ещё растёшь.. Ох, я совершенно забыл, что тебе уже двадцать пять. Значит ты всё же останешься писклёй. Чуя, чувствуя, что прямо сейчас сорвётся, набирает в грудь побольше воздуха. - Раз, два, три, четыре... - Хромосомы свои считаешь? - Нет, блять, твой айкью. Сука, за что мне эти мучения? - К счастью, я достался тебе абсолютно бесплатно, не понимаю твоих пререканий. - Конечно не понимаешь, ты же тупой как пробка. - Не тупее тебя, золотце! - Хуелотце. - Как всегда очень содержательный и остроумный ответ, - проговорил Дазай, раскинув руки, а после наградил Чую короткими овациями. - К слову, хочешь фокус? - Нет, отъебись. - Ну ладно. Помочь тебе с ремонтом? - Отвлеченно произнёс Дазай. - А ты можешь? - Чуя меньше всего хотел терпеть компанию этого полудурка, но халявная помощь, особенно если она будет без подвоха, была бы полезна. - Конечно! Смотри... - Дазай щелкнул пальцами и с потолка ебнулась люстра. - Вуаля! Она мне никогда не нравилась, тебе осталось только подмести стекло с пола и купить новую. - Ну ты и мудила. *** Чуя с максимально скорбным, раздраженным и одновременно расстроенным выражением лица убирался на кухне, собирая всю посуду, оставшуюся от прошлых владельцев, а также несоизмеримо долго и нудно выбирая среди хлама что-то ценное, к примеру, серебряные столовые приборы, не до конца поглощенные ржавчиной. Призрачное существо блуждало по комнатам, думая, чем бы себя развлечь, время близилось к вечеру, потихоньку начинало смеркаться. Наконец, окончив мучения на кухне, Чуя решил занять себя приятным делом. Он вернулся в столовую, заглянул под софу, но, вместо коллекции излюбленных напитков, увидел ничего. Двух ящиков вина банально не было. Накахара остолбенел, расстроенно схватился за голову, и, больше от безысходности, произнёс уже вслух несколько ругательств. - Ну ж, цыц, всё ведь хорошо, маааленькое ты моё недоразумение! - Голос раздался чуть позади, Накахара почувствовал прикосновение призрачных холодных ладоней к своим плечам, будто по-родительски пытавшимся успокоить, возможно, поднять боевой дух. Он безэмоционально втянул воздух в лёгкие, сунул руку в карман, достал пистолет и навёл на Дазая, даже не глядя в его сторону, несколько раз выстрелил от безысходности. Пули пролетели сквозь него и вонзились в стены с отклеивающимися обоями, под ними наверняка расползлись паутины трещин, но того видно не было. Дом лишь слегка сотрясся. - Скажи, уебище, за что мне это? - Чуя оборачивается, смотрит ему в глаза своими голубыми, нежными, кажется, Накахара вот-вот расплачется, потому что собирал это в районе семи лет, общая стоимость коллекции превышает число в миллион долларов, она была дорога ему как память. Чуя мог простить издёвки над собой, в этом уже даже была некоторая романтика и эстетика их отношений; соры, драки, оскорбления, взаимные розыгрыши... Дазай немного удивился его реакции, после чего нахально улыбнулся, стал гладить его по голове, глядя издевательски. - Я - подарок судьбы, а не уебище, Чуечкааа! Неужели я обидел тебя? С твоим винцом всё хорошо, просто оно теперь в речке плавает, уверен, рыбкам заебись. Выглядишь так, будто вот-вот заплачешь! Хе. Ну поплакай, я добрый, выслушаю и пойму, обещаю, даже издеваться не буду! Чуя встает с места, игнорируя прикосновения Дазая. Накахаре совсем не смешно, ему до одури обидно и больно. Он вдыхает, сдерживает слёзы и подавляет их, молча, будто в каком-то трансе, направляется в другую комнату. Осаму старается не засмеяться, хотя очень хочется. - Ты такой мудак... Нельзя описать это словами. - Накахара говорит очень тихо, сейчас он поглощен не гневом и агрессией, а именно печалью. - Я? Чуечка... Ну за что так грубо! - С этой фразой Дазай следует за ним. - Кстати, а куда мы идём? А там будет что-то интересное? А хочешь я тебе фокус покажу? - Чуя останавливается, оборачивается и даёт Дазаю пощечину, которая всё равно проходит сквозь него. - Пошёл нахуй! - Слёзы всё-таки вырываются из глаз рыжего. Он ещё более пронзительно смотрит в безэмоциональные издевательские очи привидения, после чего направляется к выходу из здания. Дазай остаётся на пороге, наблюдая за ним с улыбкой. - Ты ведь вернёшься завтра, Чуечка! - Осаму машет рукой бывшему напарнику, садящемуся в машину за руль. - Не вернусь. - Ложь! - Дазай рассмеялся, глядя уезжающей машине вслед. Когда её след простыл, он перестал улыбаться, почувствовал то, как тяжелые мысли и уныние поглощают его. "Неужели я обречен на вечное одиночество здесь?"