Дом, в котором повесилось приведение.

Вчера Чуя уехал, Осаму всю ночь играл на пианино, так как сон ему не требовался, и теперь, когда на часах примерно семь утра, сидит, высунув ножки из окна и болтая ими примерно на третьем этаже. Звук приближающегося дорогого авто наполняет тихую пустынную улочку. Сам не зная зачем, Осаму лыбится и машет ручкой. - Крошка Чу уже вернулся! Вот сколько твоя обида живёт, хе-хе, едва хватило на восемь часов и ты снова тут, ну совсем как собачка. - Дазай орёт это слишком громко, наблюдая за тем, как Чуя покидает автомобиль, держа в руках какую-то канистру. Рыжий ничего не отвечает, просто заходит в дом и поднимается по лестнице. Дазай по-прежнему смотрит в окошко, пока, наконец, шаги не становятся настолько близкими, что раздаются за его спиной. Он оборачивается, смотрит Чуе в глаза. - Прямо сейчас тебе пиздец, ты это осознаешь, скумбрия? - Рыжий раскручивает крышку канистры. - Там бензин? Хочешь сжечь меня? Не выйдет, я ж не осязаем, а ещё... - Холодная вода окатывает Дазая с ног до головы, он находится в некотором ахуе, но тут же ему становится невыносимо больно, будто каждую клетку тела разъедает кислота. - Это святая вода, придурок. - Чуя смеется, - а теперь... Эй, ты чего? - Дазай чувствует, будто всё его призрачное тело немеет и испаряется, будто он буквально с каждой секундой теряет себя. Внешне было видно, что его силуэт стал чуть более прозрачным, он немного дрожит и держится за стену, едва не падая. - Дазай! - Осаму падает, тяжело дышит. Чуя пытается что-то сделать, бьет его по щекам, но все удары проходят сквозь, всё бесполезно и попусту. - Прости пожалуйста, я пошутить хотел... Эй, очнись! На губах Дазая расцветает театральная ухмылка, он моментально становится вновь таким же, как до этого, тело вновь приобретает контур и очертания, он открывает глаза, лыбится и смотрит на Чую. - Хе-хе, наебал. Чуя не находит в себе сил, чтобы что-то ответить на это, ему снова обидно и больно, он и сам толком не понимал, почему Дазай вызывает у него такие эмоции. - Где твоя совесть? - Накахара встаёт с пола, оттряхивается и отходит ко всё ещё открытому окну, достаёт сигарету и поджигает, запах и дым от горящего табака тяжелым шлейфом протягивается по помещению, улетучиваясь в окно. - Там же, где твой ум, Чуечка, она отсутствует. - Дазай поправляет свои растрепавшиеся волосы, подходит к окну и встаёт рядом с Чуей, который потихоньку начинает закипать и нервно курит, потому что другого способа успокоиться на данный момент не видит. - Не беси, скумбрия. - Он собирается сделать затяжку, но Дазай призрачной конечностью зажимает подожённый край сигареты, она почти сразу тухнет. Вот теперь Чуя зол по-настоящему. - Не люблю запах сигарет, это мой дом, хочешь курить - кури, но, пожалуйста, не в помещении, мне тут ещё предстоит прожить вечность, не хотелось бы, чтобы всё пропиталось этим ароматом. - Дазаю так не нравится быть бессмертным, но факт того, что Чуя ничего ему не сделает, теперь больше смешит и дарует какую-то такую издевательскую радость. - Как же я тебя ненавижу блять... - Может, ты ещё смерти мне желаешь? - Дазай отвернулся, липово обиженно надувая губки и слегка хмурясь. Все эмоции, что он выражает, напоминают гиперболизированное театральное выступление. - Ох, твоё молчание убивает меня, Чуечка, пожалуйста, разубеди меня, иначе я не смогу жить дальше, понимаешь? - Дазай звонко рассмеялся, ловя на себе испытывающий взгляд Накахары. - А хочешь секретик расскажу? - Слушаю. - Чуя злобно взглянул ему в глаза ещё раз, после чего стал вновь смотреть в окно на свою машину. Черная бмв, вроде бы, седьмая. Эту машину Чуе подарил Огай, то есть, история была не совсем такой, но это сейчас не очень важно. - Твоё вино... Я не уничтожил его, и я верну его тебе, если ты позволишь мне кое-что сделать, хе-хе. - Накахара будто немного подобрел, в глазах блеснула надежда, раздражение сменилось воодушевлением. - Чего ты хочешь? - Стой смирно и скажи:"Позволяю." - Дазай улыбается и обходит Накахару, становясь у него за спиной. Чуя сразу же чувствует могильный холод и склизкое ощущение страха, что обволакивают его с ног до головы. Они неотъемлимы от Дазая, они являются частью его души и образа, и лишь после смерти они настолько сильно различимы. Чуя слегка содрогнулся, ужас не давал ему проронить ни слова. - Ну же, Чу... - Осаму прошептал это ему на ухо, едва не спровоцировав потерю сознания у рыжего, - пожалуйста. Чую пожирают сомнения, он не знает, что может произойти дальше, и всё-таки вино ему дороже. Накахара, к его собственному счастью, не встречал призраков до этого, а потому не знал, может ли Дазай прикончить его или нанести ощутимый вред. Он всё ещё молчал, будучи не готовым вставить даже одно слово. Тишина становилась пугающей, и лишь шепот Дазая, прерывавший её, окончательно сводил с ума. - Чуечка, я не причиню тебе вреда. Знаешь, когда я так близко, мне кажется, я слышу твои мысли, - Дазай улыбается, маниакально и нездорово, не театрально как обычно, совсем по-другому. - Позволяю. - Едва Чуя произнёс это, то сразу же пожалел. Ему показалось, что он поддался гипнозу, послушно проговорив это, он буквально не хотел, но почему-то всё-таки сказал. Страх. Чуя чувствует страх, то, как он просачивается внутрь его тела, и нечто инородное, не принадлежащее, оказывается внутри него. Это не физическое ощущение, кажется, будто холод пробирается именно в душу или куда-то ещё глубже, в подсознание. В глазах мутнеет, Накахара ощущает, что он не в себе, словно невероятно сильное чувство опьянения, голова кружится и он идёт куда-то, не отдавая себе отчёта в действиях. Тут же он слышит голос внутри своей головы. - Ничего себе, а оно и правда работает! Боже, Чуечка, ты столько думаешь обо мне? А твои воспоминания это нечто невероятное, я не могу наглядеться, хотя и немного стесняюсь. Ну как, нравится быть одержимым мной во всех смыслах? - Ноги несут Чую в неизвестном направлении, он спускается по лестнице, пусть и не хочет делать этого, он будто наблюдает мир через экран, словно смотрит фильм от лица главного героя, но при этом не может повлиять на сюжет. Он делает невероятное усилие над собой, пытаясь перехватить контроль над телом. - Эй! Ну дай поиграться-то, я уже девять лет этим не занимался, слушай, пошли напьемся! - Чуя прекращает попытки что-то сказать, просто думает:"Что, блять, со мною происходит?" - Ничего с тобой плохого не происходит, просто я в твоем теле. Кстати, прикольно ты мир видишь, всё такое большое! - Закрой хлебало. - Чуя на миг перехватывает контроль над телом, вздрагивает и падает прямо на лестнице, скатывается с трёх ступенек, сильно ударившись мягким местом, однако боли не ощущает совсем. - Аай! Больно... - Расстроенный голос Дазая раздается в мыслях эхом. - Чуечка, это так больно! А я так давно не чувствовал боли, я ненавижу боль, но даже по ней успел соскучиться, веришь? - Уйди нахуй из моей головы! - Ну почему же? Тут так интересно, столько всего неожиданного произошло в мафии за последние девять лет... - На миг в мысленном голосе Дазая проскользнуло сожаление или что-то, отдаленно напоминающее его, - ...Ну и ладно, хе-хе! Дазай чувствовал боль, сомнения, он жалел, что убил себя и теперь вечно вынужден быть один на один со своими мыслями. Он надеялся на покой, но по-настоящему оказался в аду. Поглощенный самобичеванием, среди этих старых истрепанных обоях, ранее ещё и с старухой, что большую часть времени смотрела новости и игнорировала его. Ему было действительно одиноко среди этих комнат, кресел, покрытых пылью и паутиной, страшно среди кустов роз в саду, тревожно внутри помещений, волнительно при очередном взгляде на свой уже почти разложившийся обезображенный труп, обмотанный остатками одежды, пропитанной кровью. И об этом он никогда никому не расскажет. Наконец, отпустив мрачные мысли, Осаму вновь взял тело Чуи под контроль, поднялся и, пройдя еще пару пролётов под ненавистные крики рыжего и попытки сопротивляться, оказался на первом этаже. - Сука, наигрался - и хватит, ну, хочешь, я тебе другого кого-то приведу и делай с ним всё, что пожелаешь, меня отпусти! - Мне нужен только ты, Чуечка!!! - Больной. - Не обзывайся, а то я пойду сделаю что-нибудь странное, хе-хе. Внешне тело Чуи движется спокойно, молчит, словно кукла, на лице нет эмоций. Дазай направляет его ближе к выходу из дома, едва не путая в ногах, всё-таки попытки Накахары сопротивляться мешают. - Ты себя убил блять, меня - не надо, пожалуйста нахуй! - Ну, там как пойдёт! Чуечка, я покину твоё тело, но мне для начала нужно выполнить одну небольшую миссию, не нервничай, ты не пострадаешь, ну, если не будешь мешать мне, хе-хе.