Как долго ты будешь притворяться?

      — Ну, почему я не могу туда переместиться? Вот просто скажи мне: по-че-му? — Лео недовольно постучал пальцами по столу. За этот получас Гиксос успел в охапку схватить охраняемого и перетащить обратно домой. Там, конечно же, уже был родитель, а именно мама, но та спала, поэтому гостя никто не заметил.       — Потому что, если браслет мигал, значит в Египтусе сейчас небезопасно, я не хочу получить по голове за то, что переместил тебя не в то место, не в то время, — фыркнул парень, сощурив глаза. Его уже начало подбешивать стремление юного фараона попасть в любую передрягу. К тому же тот даже не думал сколько проблем из-за этого будет у Гиксоса! Его могут лишить статуса охранника, он больше не увидит Землю и потеряет браслет, из-за за которого он долгое время трудился!       — А если это означало, что рядом со мной какая-либо опасность? — подросток развел руками, брови мгновенно сдвинулись на переносицу, показывая недовольство хозяина. Гиксос отвернулся, обдумывая этот вариант. Вокруг не было вроде никого подозрительного… хотя, возможно, где-то рядом мог быть кто-то из шпионов Эксатона, тот же Анубис. Гиксос выглянул из окна, осматривая улицу. Тоже никого, причём вообще никого. Люди полностью отстуствовали. Это странно, но объяснимо тем, что сейчас разгар рабочего дня.       — Давай сделаем так: я свяжусь с Египтусом, узнаю, что случилось, а после мы уточним можно тебе туда или нет. К тому же, я слышал, что тебе вечером близнецов забрать надо, — протараторил телохранитель, осматривая собственный браслет.       — Ла-а-адно, — закатил глаза Лео, практически падая на кровать.

***

      Кефер стоял перед воротами собственного города напротив брата. На лице последнего сияла какая-то недобрая улыбка, как и у рядом стоящих прислужников: Тота и Карнака. Из груди Золотого фараона раздался тяжёлый вздох, после чего он сделал шаг к Эксатону.       — Давно не виделись, брат мой, — пробормотал Кефер, скрещивая руки за спиной и слегка щурясь. — Зачем прибыл?       — Боюсь ты мне не поверишь, Кефер, но с объявлением мира, — голова наклонилась на бок, словно Темный фараон прикидывал силы родственника.       Глаза сами собой полезли на лоб от такого заявления. Эксатон и объявление мира? Это нечто не совместимое. Он точно что-то задумал, осталось узнать, что именно.       — Неужели? Ты, наконец-то, понял, что это война бессмысленна и силой ничего не решить? — Кефер широко улыбнулся, но эта «улыбка» больше походила на оскал. Краем глаза правитель Египтуса заметил, как заметно помрачнел Тот и покосился на собственного повелителя. Он всем своим видом теперь показывал, как не рад поражению.       — Да, — лишь послышалось от старшего сына Ра и он сделал несколько шагов вперёд, к брату. — Как видишь, мы даже пришли без оружия.       — Могу ли я тебе довериться? — Кефер спросил брата, притворившись наивным человечком, чтобы вызвать некие чувства у Эксатона: подобия уверенности в собственном плане или даже злорадство, заставить ощутить себя уверенным, чтобы он расслабился и проиграл, в случае боя.       — В этот раз — да, — сказал Эксатон, не подавая никаких других эмоций, будто заподозрил план младшего брата. — Или ты уже за эти годы решил, что бой лучше мира? — Кефер из-за вновь нахлынувшего головокружения затеребил оставшимися семью пальцами, прикрыв глаза и глубоко и умеренно дыша. — Если это так, то я-…       — Только мы вдвоём. Ни Карнака, ни Тота, ни моих воинов. Будем обсуждать перемирие наедине, если тебе это так надо, — может он и вправду решил так, но Кефер после всех этих лет больше не сможет довериться Эксатону.       — Хорошо. Пусть будет на твоих условиях, — скрипел зубами от указаний Кефера Тёмный фараон.       Кефер пропустил вперёд Эксатона, а вот перед самыми носами его подданных Нейт закрыла врата. Золотой фараон, не оборачиваясь, своей здоровой рукой передал Нейт знак: «Следите». Он и не заметил, как Эксатон, тоже обученный жестовым сигналам, заметил это, поэтому вздрогнул от неожиданного разъярённого баса старшего брата:       — Так ты на самом деле крыса! Решил меня здесь же и убить! Умно: пообещать без других провести переговоры, а сам-то созвать своих лучших воинов!       — О чём ты? — Кефер не хотел ни палиться, ни умереть прямо сейчас. Хотя… Он не суицидник и не дурак, но желание умереть от боли было.       — Думаешь, я не заметил жеста, наивный лжец?! — Может, тебе показалось. Левая рука — это «не следить»! У меня правая только из двух пальцев! Думаешь, я поступил бы так с тобой? Если нужен мир, я пойду на все уступки.       — А может ты из-за этого и предупредил всех? — Кефер замер. До него только дошло, что Эксатон бы уже давно решил убить его, давно бы напал, а не говорил. Он что-то задумал. И опасения были не напрасны. Прозвучал взрыв из хранилища. — Спасибо за помощь, Кефер, — и Эксатон тронулся с места и побежал.       «Кто ещё здесь грязная крыса…» — прозвучало в голове Светлого фараона. Мужчина сначала быстрым шагом, а после уже и бегом попытался догнать брата, параллельно перевоплощаясь в золотую броню.       — Схватить темных воинов! — прикрикнул фараон, понимая, что сейчас он слишком ослаб, чтобы самостоятельно справиться с Эксатон. В глазах все ещё мир практически плыл… Ещё чуть-чуть       Он использовал вихрь, чтобы сбить старшего с ног. Но… Кефер так и не понял, упал ли второй или нет… Ноги подкашивались, а голова сильнее кружилась. Ещё немного… Надо только продержаться…       Последнее, что он увидел была морда Анбуса, пробежавшая мимо… а после… темнота.

***

      Во все небо светит огромное, обжигающее солнце, так не любимое Эксатоном. Оно было слишком жарким и из-за него хотелось больше пить, а значит было нужно больше воды. Куда лучше было в мертвых землях, где практически всегда тень и прохлада. Только ночью становилось слишком холодно. Тем не менее, сейчас он сидит под пальмой, в обнимку с высокой слегка пухлой девушкой, чьи длинные черные волосы скрывают её плечи. Живот достаточно сильно округлен, что говорит о её положении. В руках крутиться небольшая золотая заколка в виде сокола. Напротив сидит Ра. Все такой же седой и со все таким же лёгким загаром. Глаза то и дело бегают от девушки к сыну, всем видом намекая, что лучше от нее отлипиться. Тем не менее сама дама только рада объятиям. Её тонкие пальцы гладят мальчика по голове, расчесывая темные волосы.       Раздался тихий шелест листвы, после чего из зарослей фиников показалась тощая голова, с длинными седыми косами. Бледная кожа немного поблескивала на солнце, а маленькие карие глаза изучали окружение вокруг. В руках он держал небольшую трость, покрытую тонким слоем серебра и золота, а внутри с небольшим шариком, из какого-то кристалла.       — Здравствуй, Ра, давно не виделись, — он оглядел старшего брата со всех сторон.       — Давно, Атон, давно. С тех пор, как ты перестал выходить из своего корпуса дворца. Что-то случилось? — фараон наклонил голову на бок.       — Я хотел с тобой поговорить… Один на один, если так можно, — Атон вышагнул и присел рядом с Ра, косясь на ребенка с женщиной.       Ту не надо было уговаривать, поэтому через секунду она поднялась и крепче прижав к себе ребенка, повела его подальше.       — Так о чём ты хотел поговорить? — Ра посмотрел на брата скептическим взглядом, осматривая его болезненный и исхудалый вид. Видимо, слишком долго был погружён в работу.       — Об Эксатоне.       — Что именно тебя интересует в нём?       — Скоро у тебя появится наследник, а Эксатон больше не будет нужен…       — К чему клонишь?       — Избавься от мальчишки. Он ничего хорошего не сулит Золотому царству. Нун вторые сутки об этом шепчет…       — Твои слова — бред сумасшедшего. И так у тебя репутация тирана и сумасшедшего, так не делай только хуже.       — Послушай, Эксатон — угроза всем нам, да и он по сути бастард. Зачем он тебе, если скоро появится твой собственный ребёнок? — мужчина придвинулся плотнее к брату, слегка зашипев.       — Как бы то ни было, он мой сын! Я люблю его и не брошу. Он тоже наследник.

***

      В этот момент мальчик вспомнил о игрушке, оставшейся у дерева. Он аккуратно отстранился и улыбнулся девушке, указывая на место, где они до этого сидели. Женщина кивнула и Эксатон побежал к дереву, но замер, услышав громкие голоса отца с дядей, притихнув.       — Он — спасательный круг в случае, если с твоим ребёнком случится что-нибудь. Ни больше.       — Да… Ты прав, но даже если и так, то я всё равно его не брошу, — Ра нахмурился, но через мгновение отвёл глаза, пытаясь не смотреть на Атона.       — Чтобы догадаться о твоём сомнении, не нужно быть психологом или колдуном. Ты сам себя выдаёшь.       — В чём-то ты прав, но всё же-… — засуетился Ра, но его перебил злобный взгляд младшего брата.       — Либо ты избавишься от ребёнка, либо мой меч сделает это за тебя.       — Не посмеешь.       — Хорошо. Но если он окажется бесполезнее этого камня, — Атон нагнулся и поднял щебёнку с земли, — я отрублю ему голову. Мы, пусть и знать, не будем прокармливать лишний рот. Лучше отдай его куда-нибудь, если не хочешь видеть его тело и голову отдельно. А слова Нуна-…       — Твои бредни. Лучше не порть мне настроение, — сказал Ра, провожая взглядом брата, но они даже не догадывались, что их разговор слушал Эксатон.       Мальчик попятился назад. Его тело задрожало, а голова встала кругом. Его убьют, а если не убьют отправят куда-нибудь… возможно вообще на скотобойню. Эксатон практически стал валиться с ног лишь об этой мысли, но через мгновение…       Глаза открылись. Он стоял в лаборатории Сехмет. Точно… Он ведь недавно только возвращался с последней миссии… Неужели он так сильно стал летать в облаках? Нет. Это не позволительно для него как для будущего правителя.       Проведя со вздохом по своему лицу, Эксатон устало смотрит на жрицу, которая, не впервые увидев таким повелителя, недоумённо посмотрела, прожигая скепсисом.       — Что? Что ты так уставилась? — спросил Эксатон, раздражённый лишним взглядом вассала.       — Ничего… — женщина отвела взгляд, взяв последние записи Атона.       — Как Хонсу?       — Ничего не изменилось. Хорошего для него конца не могу сказать. Вероятно умрёт.       — Лучше дай мне что-то успокоительное. Таблетки там…       — Хорошо, сейчас, — львица не хотела нарываться, потому что прекрасно знала, что за маской неспокойного поглотителя успокоительных и снотворных стоит жестокий тиран, что может составить встречу твоего лица и чего-нибудь твёрдого.       Эксатон положил таблетку под язык, поморщившись от неприятного вкуса. Сехмет этого не увидела, потому что стояла к нему спиной.       Тёмный фараон отвёл взгляд в сторону, прикрыл рот рукой и разжевал последние остатки лекарства. Теперь его путь лежал к полуживому Хонсу.       Седой старик, получивший ранение в одном из боёв, держался за свою хлипенькую жизнь двумя худыми руками и не хотел отдавать её матушке Смерти. Да и зная свою грешную жизёнку, его сердце точно сожрёт Амат. А, может, перед этим оно оставит вмятину из-за грехов, потому что чашей весов сломает пол.       Увидев своего воспитанника, потресканные и сухие губы мученика расплылись в слабой улыбке.       — Ты до сих пор жив? Как же ты сильно хватаешься за то, что вскоре уйдёт от тебя, — сказал Эксатон, выдавив таблетку и протянув костлявой руке. Мужчина помог старику запить ее.       — А что мне остаётся делать? Не бросать же тебя одного.       — Ты лишь бросаешь слова на ветер. Я тебе не дорог, ты мной пользуешься. И это мне впервые нравится, потому что ты делаешь это искусно и с наигранной любовью.       — Может, я и впрямь к тебе привязался… Ты мой приёмный, но сын, — сказал старик, поглаживая щёку Эксатона, присевшего рядом и смотрящего в блёклые глаза. Хонсу с полным доверием смотрел на Темного фараона, от того в груди немного заболело. Но это надо было сделать, чтобы он перестал мучаться.       Эксатон с неким безразличием в глазах достал кинжал и приподнял голову Хонсу. Лезвием к шее он поставил оружие между Хонсу и кроватью. — Тш, тш, тш… Тише… — он мучительно протыкал его шею, пока Хонсу замер от боли и шока. По щекам покатились бусины-слёзы, но он не проронил ни слова.       Через секунд пять старик полностью перестал подавать признаки жизни, а Эксатон, обтерев руки о простынь, ушёл из комнаты.