Как долго ты будешь притворяться?

      — Во-первых, доброе утро, во-вторых, смотря о чем? — Кефер вытянулся в струнку, уставившись на дочь.       — Не можешь ли ты рассказать о том… безымянном парне?       Кефер поднял бровь, с удивлением уставившись на дочь.       — О каком?       — Тот, который заперт, — Амизи закатила глаза и приобняла себя за плечи. — Который пытался меня «убить».       — Ни в коем случае! Абсолютное нет, — Кефер сказал это твёрдо, смотря в её глаза. Амизи не собиралась сдаваться и прожигала отца в ответ. Её жизнь наградила таким же взглядом отца, который бывает тогда, когда он зол.       — Но отец!       — Будешь приставать с этим вопросом — выдам насильно замуж, понятно? Ты же должна понимать, что он опасен. Он же тебя бы задушил, если бы я вовремя не пришёл. Как ты не можешь этого понять?       — Всё ясно, я пойду.       — Я сдержу обещание по поводу замужества, если ты захочешь продолжить это грязное дельце.       — Удачи, — буркнула неслышимо Амизи и удалилась из кабинета. День обещал быть насыщенным.       Не прошло и пары часов, как Амизи засела в архивах в поисках этого таинственного Ликета. Но к несчастью, в Египтусе было полно как знатных, так и не очень особ, живущих под этим именем. Придется сидеть разбирать всех или опять идти к сумасшедшему в надежде, что ее не съедят и не задушат. Нужно было хотя бы примерное имя рода, а то она вообще не узнает ничего по этим людям.       — Что это тут делаешь? — Амизи от страха подпрыгнула и обернулась. Сзади стояла Салама, напугавшая её.       — Чего пугаешь?       — Ли-кет… Ликет. Стоп. Это тот заключённый? Папа же запретил вмешиваться в это дело.       — Я хочу помочь тому мужчине, я хочу, чтобы он нашёл своего брата.       — Нет, — Салама серьёзно посмотрела ей в глаза. Пугающий взгляд отца полностью передался именно Саламе, отчего Амизи слегка вздрогнула. — Я скажу отцу.       — Нет! — Амизи схватила за руку уходящую сестру. На неё мгновенно напал страх. Вряд ли конечно Кефер отдаст её замуж, как обещал, но всё же получить ещё раз не хотелось.       — Я сделаю это, чтобы ты не встряла в неприятности, — Одуванчик посмотрела на неё с жалостью, усмирив свой гнев, и побежала к двери. Рука быстро вывернулась из хватки сестры. Амизи почувствовала словно тонкие нити грусти и злости, окутали её тело. Если побежит только больше привлечет к себе внимания. Поэтому остаётся только сдаться. Она не догонит её, не переубедит.       Салама серьёзно настроилась на поход к отцу и в какой-то степени ябедничество. Она уже репетировала, как преподнесёт это отцу. Она могла и сама отвадить сестру, но на это бы ушли дни, а то и недели или месяцы. Это папа как скажет, так и будет. Он тут главный. Салама редко проводила с Кефером время, но последний отдавал себя детям полностью, когда находил свободную минутку. Помнит, как однажды папа в их компании сравнил Сабу и Амизи. Обе, будучи малышками, постоянно грызли во сне его пальцы. Их маме тоже нравились пальцы отца, видимо, генетика сыграла такую роль.       — Госпожа Салама! Госпожа Салама! — девушка обернулась и увидела Лео, что бежал к ней, а сзади медленно шагал Гиксос, что, видимо, устал из-за гиперактивности мальчика. — Госпожа Салааамаааа! — «Бел…», — заветное имя пронеслось в её голове, но, чтобы не вспоминать мучения, она тряхнула кудрявыми волосами и натянула свою милую улыбку.       — Можно просто… Салама. Что-то случилось? — она посмотрела на Лео, что согнулся, передыхая. Девушка встала ровно по струнке и хихикнула в ладошку.       — Да. Я рассказал Гиксосу о Рождестве и ему понравилось. И я подумал… Может быть, Вам понравится? — мальчик покраснел и замялся. Не каждый день предлагаешь принцессе такое.       — Рождество…?       — Это такой праздник, когда вся семья садится за стол и отмечает рождение Христа. Правда, мы уже давно в него по-нормальному не верим…       — Ну… — девушка замялась ещё на начале фразы. Дальше она не слушала. В их жизни полно праздников, но тут же её осенило. Раз вся семья садится за общий стол, то она бы могла примирить дядю и папу, плюсом папу и сестру. И, может быть, даже всех сблизить: и семью матери Амизи, и элитных подчинённых, и Совет. — Я думаю, что отец согласится. Осталось преподнести ему эту идею, — улыбнулась она, а потом схватила мальчика за запястье и повела к отцу.       Кефер ждал отчёт. Он был в какой-то степени удивлён, что документы кончились, но он чует, что заглянув в шкаф под столом, увидит хорошую стопку таких же бумаг.       В дверь постучались. Золотой фараон ожил телом и душой от этого стука, пробормотав:       — Войдите, — «Вот не вовремя ты Гор со своей работой, так расслабился», — сказал про себя Кефер, жмурясь от головной боли. Он слишком резко поднял голову. Видимо, годы берут свое. Из-за двери появилась Салама, а потом и Лео. — Лео, ты вновь сбежал от Гиксоса?       — Нет, Гиксос где-то плетётся, а вот у нас есть идея… — сказала девушка, подогнав мальчика ближе к столу.       — Уже страшно, — сказал он, натянув улыбку. Не нужно знать итак полуживой морально Саламе, что отцу не так уж и легче.       — Да ладно. Оказывается у землян есть такой праздник-…       — Чем наши так плохи?       — Да ты дослушай! В общем, это называется Рожден… Роджи…       — Кхм… Рождество, — тихо поправил её Лео.       — Рождество! Вот. Это такой праздник, когда семья садится за один стол и провожает… Празднует. Вообщем семья собирается вместе!       — И чем тебе не угодили-…       — Ты же ведь хочешь наладить контакт с дядей и Амизи! Вот! Это повод! — Кефер нахмурился при словах дочери.       — Хорошо, я разрешу отметить, но никаких Эксатонов и их подопечных не должно быть, — последнее он сказал серьёзно, ибо боялся за будущее страны. Мало ли тот, пока все в зюзю, проникнет в его кабинет или в архив. Хотя… Кефер, Гор и его дочери с Лео может и дадут отпор, но рисковать их жизнями он не намерен.       — Вот и чудно. Лео мне объяснит что и как, а как будет готово, то мы тебя за день до этого и предупредим, — Салама вытолкала из кабинета Лео и сама смоталась.       — Ох уж эти дети… — произнёс Кефер, а потом в кабинет вошёл Гор. — Вовремя ты, я только отдохнуть собирался. Где ж тебя Апоповские черти носили? — Кефер из любопытства взглянул под стол и его лицо расквасилось, как после лимона. Он был прав: там лежала ещё одна стопка.

***

      Кефер единственное, что хотел сделать, так это заставить Саламу ходить, ибо она уже третий раз его сбивает. Два падения кончились хорошим синяком на бедре, а последнее было предотвращено Гором, что сейчас придерживал его, смотря с ним на удаляющуюся Саламу.       — Пешком!.. Тц… — Кефер поморщился, а потом помассировал виски. Гор по-отцовски погладил его по голове, состроив сочувствующее лицо. Но на отцовский приказ принцесса никак не отреагировала и в беге исчезла за углом. — Ну что за дети пошли?       А тем временем Салама прибежала на кухню, где повара, что были уже обучены земным салатам Уолкером, готовили во всю.       — Лео, я нашла их, — она протянула ему цитрусы, отчего Лео был в шоке, но отдал поварёнку, сказав нарезать их. — Что дальше?       — Хм… Да всё. Осталось лишь собраться и всё. Ты всем написала приглашения? Всем… Эээ…       — Всем 12 человекам, — похвасталась она, но соврала. Было 13 приглашённых. Тринадцатым был Эксатон. Всё же у Кефера растёт коварная дочь.       И этот вечер был неспокойным. Салама выбежала из царства и побежала на запланированную встречу со своим дядей, который поджидал её в пустыне.       Знаменитый Одуванчик встала в царской позе перед высоким мужчиной. Это было прекрасно. Лунный свет освещал силуэт юной девушки, что сжимала волнительно в ладонях приглашение, пока фараон невозмутимо стоял перед ней, прожигая взглядом и заведя руки за спину.       — Что же такое случилось, что Золотая принцесса решила поговорить со мной? — в голосе Эксатона слышится нота недосыпа, приправленная кошмарами.       — Лео предложил один земной праздник. Его отмечают всей семьёй. Я хочу, чтобы Вы были там.       — Исключено. Праздник не праздник, если тебя не ждут там.       — Ждут. Я жду! Я буду Вас ждать. Пожалуйста, придите, но не принесите с собой мысли о краже бумаг. Прошу. Придите на праздник, как на бал, где будут все те, кого Вы уважаете и кто Вас уважает.       — Я подумаю. А если приду, то не трону ни одну важную бумагу. Я не настолько конченный.       — Салама, всё хорошо? — Лео помахал перед ней рукой и вопросительно взглянул на неё.       — Да, Бел, ой! То есть Лео!       — Бел?       — Так что там ещё по планам? — Салама перевела тему, вновь улыбаясь по-солнечному.       Салама и Лео вышли из кухни и тут же встретились с Гиксосом. Он был в каком-то странном состоянии: ни какой эмоции, каменное лицо. Такое состояние её недо-дяди напрягло принцессу, и она спросила:       — Всё хорошо?       — Да, госпожа, просто Лео уже заждались дома, пора, — Гиксос взглянул как-то не по-доброму на фараона, а потом повернулся к Саламе.       — Хорошо. Пока, Лео. Я продолжу дальше сама, как придешь вновь — поправь меня, — она помахала ему рукой, смотря, как Гиксос и Лео заходят в портал.

***

      Нежные женские кончики пальцев касаются его щеки, и Кефер приоткрывает глаза. Он видит размытый силуэт прекрасной женщины с каштановыми волосами и слегка загорелой кожей.       — Пиерия, — шепчет Кефер.       — Просыпайся, они ждут тебя.       Кефер вскакивает и видит перед собой Осириса и Саламу. Оба обеспокоены и напуганы.       — Ты в порядке, папа? — Салама обнимает его и гладит по шее, щекам и голове, жалея по-своему.       — Да, Одуванчик, — он улыбается и приобнимает здоровой рукой её, а после переводит взгляд с кудрей на медика. — Что случилось?       — Ты не просыпался. Тебя будили как могли, думали уже откачивать…       — Ясно, — взгляд Кефера затуманен. Он мельком вспоминает минувший сон, что казался таким реалистичным и желанным. Сон о тех временах, когда он лишился только первой жены, когда вокруг него была практически вся семья.       — Пап, все точно хорошо? — девушка поднимает на него напуганный взгляд. На душе становится тоскливо и даже страшно. Он не знает, что с ним происходит. В последнее время все как-то слишком плохо и ощущение, что из него будто вытягивают силу. Это странно и страшно.       — Не волнуйся, Одуванчик, все хорошо, точно. Просто немного переработал, — Кефер старается, как можно ласковее улыбнуться, после чего поднимается на ноги. Он переглядывается с Осирисом, который явно не рад состоянию фараона. Слишком подозрительно и слишком опасно.       — Вас уже ожидают на балу, — лишь бормочет он, достаточно быстро скрываясь за дверью из покоев. Салама берет отца за больную руку, неосознанно играя с пальцами, после чего широко улыбается.       — Я проспал весь день? — Кефер старается нормально сфокусировать взгляд, что от лёгкой боли в голове становится трудно сделать.       — Да, пап, по-этому скорее одевайся. У меня есть один сюрприз для тебя! — девушка отпускает пальцы отца и быстро скрывается в коридоре, оставляя отца в полном одиночестве.       Кефер потирает своё лицо, даёт слабую пощёчину и, взбодрившись, идёт в зал. Он открывает двери, видит множество гостей, среди которых Совет, его друзья, семья Пиерии, в виде Осириса и Гиксоса… И Эксатон. Он спокойно выслушивал его младшую дочь — Саламу. Он быстро направляется к ним.       — Салама, мы же договаривались, — Кефер злится, но не даёт воли полноценным чувствам, потому что больно и неприятно.       — Мы договорились с дядей, что он просто пришёл на праздник, не более. Хи-хи, — Салама берёт его за руку, берёт руку Эксатона и соединяет их. — Будьте мирны, вы же братья, — в эту же минуту они отрывают руки друг от друга, смотря с отвращением.       — Мы не братья, — говорят они одновременно. Слышится надменный голос Амизи:       — Вы это… Прекращайте, как никак праздник. Будьте, серьёзно, мирны, — правители агрессивно переглянулись и решили промолчать и только когда девушки отвлеклись на разговоры, Кефер пробормотал:       — Сначала убиваешь племянницу, а потом идёшь на поводу у другой?       — Я не убивал Сабу, это вышло по ошибке, — прорычал Темный фараон. — Будто если бы у меня был ребенок, который попал к тебе в плен, ты бы его не убил…       — Не убил, представь себе!       — Кефер, это война, хватит играть в героя, которого ты пытался играть перед отцом. Ты убил КУЧУ моих солдат и генералов лично, — Эксатон отвернулся, попивая вино из высокого позолоченного стакана.       — Ну не лично…       — Лично! — спорить с Эксатоном сразу расхотелось с его прямолинейностью. Кефер отвернулся, нахмурившись.       Лезвие оружия, принадлежащего Кеферу, прошлось по туловищу одного из генералов Эксатона. Это была не мумия, а настоящий человек, поэтому Кефер чуть ли не умывался в крови. Патрулирование Кефера и Гора закончилось крайне неудачно тем, что появились нападавшие. В тишине, после продолжительных лязгов оружия, послышался вскрик пернатого падальщика.       — Пошли, всё закончилось, — сказал приземлившийся пернатый.       — Да, конечно, — темное прошлое отозвалось на его испачканном в крови лице. Оно не показывало страха, лишь бесчувственность. «Пиерия будет ругаться», — подумал Кефер, стирая рукой кровь.       — Так, алло! Я же сказала: хватит ругаться. Хотя бы сейчас, — Салама была крайне недовольна этими придурочными. — Ей-Ра, как маленькие дети.       — Не знаю, как я, но он точно, — сказал Эксатон, хлебнув вина. В глазах промелькнула искра мести, и с самодовольной улыбкой Эксатон протянул ему недопитый бокал. — Не хочешь выпить?       — Откажусь, — Кефер ладонью притягивает бокал обратно к Эксатону.       — Неужели совесть до сих пор мучает?.. Ну же, выпей вина, — голос был до жути гипнотический, и даже в голове младшего промелькнула мысль о том, чтобы попробовать. Рука потянулась к бокалу, улыбка темного растянулась, а в итоге бокал с шумом покатился по полу, разливая вино.       — Нет, — Кефер озлобленно смотрит в его глаза и прожигает пламенем ненависти. Эксатон недовольно скривился.       — Столько продукта за зря… не ценишь труд своих подданных, Кефер, не ценишь, — мужчина спокойно поднимает бокал с пола, разглядывая небольшие трещины. — Такое стекло было, — Эксатон с явной наигранностью надувает губы. — Отец бы точно тебя за такое по головке не погладил.       — Скорее тебя, — шикнул Золотой фараон, прикрыв глаза. Эксатон еле сдержался, чтобы ему не вдарить. Но нельзя, он обещал. Неожиданно на лице Кефера появляется ухмылка. — А как Хонсу, кстати, поживает? Давно его новых мумий не видел…       — Чудесно, — Эксатон натягивает кривую улыбку, хмурясь. — На здоровье не жалуется. А Вы как? Пальчики зажили?       — Давно, — Кефер отводит взгляд на полуцелую руку, но возвращает уже самоуверенный на братца. — Кошмары не мучают? Может, к Осирису провести? Он то тебя быстро вылечит… Или это будет отец, — Эксатон кривится, ведь помнит, как Ра затолкал ему безвредные таблетки, которые были названы ядом, в рот мальчика в лазарете Осириса. Этот старик и не пошевелил бровью.       — Я доверяю профессионалам. Кстати, а ты от таблеток независим? Слышал, что опиум добавляют в них. А твой пернатый дружок? Хотелось бы поинтересоваться, — Эксатон бьёт по больному, отчего Кефер уже готов вмазать ему.       — Папа, — Салама упрекает отца, Эксатон тоже не остаётся в стороне. Девушка не хотела, чтобы дело дошло до драки.

***

      Вечер вполне шёл спокойно. Фараоны старались не пересекаться. Но Кефер следил за ним, ибо его две дочери постоянно с братом о чем-то говорили. Даже Амизи… Было обидно видеть улыбку дочери, которая предназначалась не ему.       Кефер сильно ревновал. Сильнее, чем когда-либо. Гор читал на его лице как открытую книгу и хотел пойти успокоить, пока праздник не превратился в кровавое месиво, но был остановлен Исидой, ведь в это мгновение начался танец. Эксатон решил станцевать с Саламой, это выглядело мило, но не для Кефера.       Этот ревнивый черт пригласил на танец Амизи, которая чудом согласилась, и каждый раз норовил покружить к Эксатону и прошептать что-то едкое.       — Нет, мам, я так не могу. Они еще и девочек втягивают в свой конфликт.       — Пускай сами.       Вдруг все внимание было направлено на одну пару: Гиксос и Лео. Мальчишка в шутку пригласил парня на танец, а тот из нехотя и из-за статуса последнего согласился. Парни закружились в чарующем танце и не могли оторваться друг от друга. Гиксос постоянно поглядывал то на свои ноги, то на лицо юного фараона. Не хотелось оплашать в танце, которому его обучил сам Лео на Земле. Землянин же даже глаза закрыл. Это было зря.       Всего пару мгновений, как он спотыкается о собственные ноги и чуть ли не падает. Его успел прижать к себе Гиксос поплотнее к груди. Парень мгновенно порозовел и втянул голову в шею, словно страус. А Лео, будто даже не заметил случившегося. На его лицо заиграла довольная улыбка, после чего он сделал шаг назад.       — Прости, я иногда немного неуклюж… — пробормотал Гиксос, уже отрывая руки от юного фараона… Но не тут то было. Лео сам крепко их схватил и продолжил вести танец, как не в чем не бывало.       — Не волнуйся, я сам виноват, — рассмеялся паренёк.       Их танец продолжился, а Кефер даже немного приофигел от картины. Когда дворец готовился к этому празднику, Лео сблизился с Кефером, и оба могли довериться либо как ученик к учителю, либо как сын к отцу. Да, вот такие вот бессовестные праздники.       Кефер взглянул на пернатого друга, единственного, от кого можно было узнать хоть какую-то реакцию. Гор, аккуратно держа руки матери в своих руках, пожал плечами, в глазах читалось: «Да я сам в шоке».       Танец кончился, но Лео не отлип от Гиксоса, прижимаясь к груди воина, прикрыв глаза и чуть ли не засыпая.       Салама переглянулась со своей сестрой. В глазах младшей читались шипперские мысли, а вот в глазах старшей промелькнул похотливый огонёк.       — О, нет, Амизи… — шепнула Салама. Знает она чем заканчивается этот взгляд.       — Да, Салама, — синеволосая схватила сестру за руку и повела к своему дяде и его потециальному парню.       Кефер и Эксатон посмотрели на девочек, потом злобно переглянулись и исчезли из своих полей зрения.       Те подбежали к Лео, который был оставлен в одиночестве с бокалом вина. Гиксос доверил ему его и ушёл на пару минут за напитком для Лео. Не хотелось делиться или оставлять парнишке недопитое вино. Некультурно как-то.       — Ну давай, говори, вы встречаетесь? — Салама схватила его за руки и начала чуть ли не прыгать перед ним.       — Что? Нет! — Лео был смущен и удивлен такими мыслями девушек.       — Одуванчик, не смущай мальчика, когда надо, тогда и раскроют свои отношения, — поддакивала Амизи, которая захотела пошутить над Лео.       — Неправда!       — Девочки, хватит докапываться до него, — голос отца был бархатный, приятный и успокаивающий. Трое подростков посмотрели на Кефера, что пришёл в компании Гиксоса. — Стоп, это что? У тебя вино? — спросил Кефер. Он тут же аккуратно отобрал бокал и отдал Гиксосу, метая молнии в него за то, что тот дал ему алкоголь. Гиксос вжался в плечи.       — Он попросил, я принес… — проскрипел парень.       — Кефер, а разве не ты в это время баловался опиумом?       — Не лезь в воспитательный процесс, Эксатон! — мужчина рявкнул и положил бокал на стол. Эксатон на это лишь усмехнулся, скрещивая руки на груди.       — Как скажешь, «папочка», — лишь рассмеялся он. Кефер на это фыркнул и тут же направился к дверям.       — Пап! — Салама попыталась побежать за ним, но ее остановила сестра.       — Лучше не лезь под горячую руку, — зашипела старшая, вспоминая прошлые разы, когда Кефер либо выгонял их, либо просто орал. К счастью, все происходило без рукоприкладства.       Салама грустно вздохнула и вернулась к столу, грустно поглядывая на дядю, который судя по его выражению лица, даже был доволен сделанным. Амизи пробежалась взглядом по обоим членам семьи. Из груди вырвался рваный вздох, после которого последовала речь:       — Дядь Эксатон, вы не видите, что наделали? Не уже ли вы так хотите продолжить воевать?! Вы даже не пытались помириться с отцом!       — А я должен был? Я пришел сюда исключительно ради племянницы, а не чтобы общаться с тем, кто мне жизнь испоганил, — Эксатон нахмурился. Лео и Гиксос в этот момент последовали примеру Золотого фараона и потихоньку свалили. Не хотелось видеть семейный скандал ещё раз.       — Ну теперь ваша племянница страдает, так что вы не сдержали обещание, дядь, — Амизи сжала руки в кулаки, оскалившись.       — Амизи, пожалуйста, оно того не стоит…       — Не лезь, Одуванчик! — практически хором прикрикнули Эксатон и его старшая племянница.       — Раз вы оба так цените мое настроение, так ради Ра, прекрати ссориться хотя бы на день! Я решила устроить праздник, чтобы вас сдружить, а не сильнее рассорить! — вскрикнула наследница, чуть ли не плача. Из другого конца зала тут же подошла Исида, уложив руки на плечи внучки и ласково их огладив.       Эксатон замер… этот плач. Почему-то в груди все сжалось, как в детстве, когда он видел рыдающего младшего брата и пытался его успокоить. Когда они были ещё просто братьями, не врагами, не соперниками… когда они любили друг друга. Мужчина потёр переносицу и пробормотал:       — Хорошо, я… я попытаюсь помириться с Кефером, — Эксатон достаточно быстрым шагом направился прочь из зала.

***

      Ночная тишина казалось наполнила все вокруг. Только лёгкий прохладный ветерок раскачивал листья дворцовых пальм. Хотелось остаться в этом спокойствии на всю жизнь. Забыть о войне, о дочерях, о смертях. Наверное, так ты себя чувствуешь после смерти? Но эту мысль прервал топот ног позади Золотого фараона. Он по привычке оборачивается, мгновенно выхватывая небольшой кинжал из-за пояса. Вовремя. Позади него Эксатон. Правда он не выглядит враждебно.       — Тихо, тихо, я с миром, — Темный фараон поднимает руки вверх и аккуратно становиться рядом с братом. — Я поговорить пришел.       — О чем? Снова будешь шутить и пытаться меня унизить?       — Во-первых, нет. Во-вторых: перед кем мне тебя унижать? Ты с этим и так хорошо справляешься, — в этот момент в его плечо прилетает лёгкий толчок от недовольного Кефера. — Прости, прости. У меня уже привычка. Удивительно, как она вообще сохранилась, если мы практически не общаемся, но всё же.       — Тебе всегда было главное унизить меня. Перед отцом, Гором, Пиерией…       — Не поверишь, но в первую очередь перед отцом. Потому что ты: «добрый и несчастный младший брат, который не способен не на что плохое». Ух, меня аж передёрнуло, — Эксатон покрылся мурашками и словил лёгкий нервный тик. Кефер с неохотой взглянул на брата. Сейчас он выглядел… Таким спокойным и грустным? Словно перед ним снова тот напуганный подросток, пытающийся доказать Ра, что он лучше его. Только Ра нет и доказывать некому.       — Ты закрылся в своем горе насчёт отца и матери, а вылезать из него не хочешь. Будто я хотел быть наследником и таким прилежным младшим братом в их глазах, — фыркнул Золотой фараон, устремляя взгляд на ближайшую пальму.       — Но это не отменяет и того факта, что ты скидывал свои провинности на меня. Не хотеть, но ничего не делать чтобы изменить — это такая же вина, — Эксатон уложил голову на песчаниковую грань балкона, полной грудью втягивая запах сада. Повисла минутная тишина. — Финиковая пальма цветёт, — вдруг выдал старший.       — Что?       — Финиковая пальма цветёт — говорю. Мама очень их любила, я не с чем их запах не перепутаю, — Эксатон поднимает голову, начиная пытаться найти ее среди зарослей.       — Ты все ещё помнишь, что она любит? — Кефер с удивлением смотрит на брата. Он не помнит таких подробностей, а Эксатон откуда?       — Да. В отличии от тебя, я все детство и отрочество провел с ней, и она любила водить меня среди растений, показывая их. До того момента, пока она не заболела, конечно же. Она так надеялась, что мы с возрастом снова подружимся… — Эксатон прикрыл глаза, тяжело вздыхая.       — Надеялась… А мы не оправдали ее надежд, — Кефер с невыносимой печалью уставился на Темного фараона, пока не заметил, как… Как с из глаз последнего выкатилась пара слез. Он поджал губы, стараясь не подавать эмоции. — Подожди, ты плачешь?       — Нет, тебе показалось. Просто в глаза песок попал, — Эксатон отвернулся. Было слышно насколько утяжелилось его дыхание, а пальцы стали цепляться за балки балкона. Кефер нахмурился, после чего неожиданно обнял его со спины. Эксатон содрогнулся и обернулся на брата.       — Какого…?       — Просто заткнись и наслаждайся хотя бы этим, — пробормотал Кефер, улыбнувшись. Темный фараон улыбнулся в ответ и наконец расслабился. Звенящая тишина вновь наполнила всё вокруг. Лишь дыхание двух фараонов и лёгкий ветерок нарушали ее.