Как долго ты будешь притворяться?

      Эксатон не мог уснуть уже который день. Он мог вздремнуть, но вскоре просыпался из-за кошмаров. ОН ВОПЛОЩЕНИЕ КОШМАРА! ОН — СТРАХ! Но сейчас… Прямо сейчас он хотел просто выспаться, лишь бы не проснуться из-за прошлого. Ра и впрямь ненавидел его всем своим чёрствым сердцем.       Тёмный фараон за своей работой всё же решил вздремнуть, надеясь, что из-за долгого рабочего графика, ему либо будут сниться отчёты, либо вообще ничего не сниться. С такими мыслями он положил голову на стол, заменяя руками подушку, и закрыл глаза.       Перед глазами предстала картина: маленький Эксатон стоит в углу своей комнаты. Это его так наказала мать Кефера. Он, конечно, не без всхлипов отбывал своё наказание за то, что шарился в кабинете отца. Детское любопытство его и сгубило.       Вдруг вошёл Ра.       Фараон не попротивился схватить сына за место чуть выше локтя, сильно сжимая пальцами и надавливая желтоватыми ногтями. Он кинул мальчика на кровать и со всей силы ударил его по боку. Жгучая боль сковала тело мальчика.       — Кто тебе разрешал заходить в мой кабинет?! — он вновь ударил мальчика, который кричал навзрыд, напугавшись чуть ли не до смерти. Детский душераздирающий крик напугал мимопроходящих слуг. — Я ещё раз спрашиваю?! — на этот раз его схватили за волосы и подняли. — Прекращай орать! Говори! — ребёнок не просто кричал от страха, он рыдал. За ухо мальчика повели неизвестно куда, но место, вероятно, где он окажется, было правое крыло дворца. Пока фараон тащил за ухо своего бастарда, все слуги оборачивались, пугались, кто-то даже и шепнул: «Наконец-то, ему препродадут урок!» — но Эксатону было плевать, он держался за горящее ухо и руку отца, кем вряд ли тот был после такого.       Мальчика толкнули очень грубо, Эксатон счесал свои колени, но сейчас он схватился за ухо и убрал волосы с лица, всхлипывая и крича от боли. Когда он поднял голову, то увидел свою мать, согнувшуюся в три погибели. Двое солдат её беспощадно стегали прутьями, а женщина кричала. Перед глазами фараона и принца уже была не прекрасная фаворитка Ра, а грязная рабыня, потерявшая красоту на строительстве.       Год назад она узнала о беременности одной из наложниц, побоялась, что Эксатон потеряет свой статус, и чуть не убила наложницу. Случился выкидыш. Узнав об этом, Ра сразу же отправил её на строительные работы, а перед этим выпорол.       Сейчас она вновь провинилась, сейчас кричала навзрыд.       — Мама! — мальчик хотел подбежать к ней, но его схватили за волосы и стали держать.       — Следующий ты! — сказал Ра. — Сейчас смотри.       Мальчик плакал, звал свою мать, не мог смотреть на это. Сердце билось в страхе и злости. Злости на себя, что он так беспомощен и ничего не может… Он слишком мал, слишком слаб и слишком любопытен. И страдает от всего перечисленного.       Но вот пришла его очередь. Мальчика схватили пара солдат, а после уже хотели нанести удар, но его прикрыла прибежавшая пулей беременная жена Ра. Воины успели остановиться. Прутья не успели дотронуться до девственно светлого тела.       — Какого Апопа?!       — Не смей трогать мальчишку! — воскликнула она, прижимая к груди Эксатона.       — Уйди оттуда! Живо!       — Не уйду! А хочешь его выпороть, то сначала меня! Понял!       — Твоя взяла, женщина, — последнее он прыснул с пренебрежением и ушёл. Она знает, что, когда оба прилягут на кровать, он будет прилипать к ней и просить прощения. Женщина успокаивала мальчика и гладила его по голове, приговарила тихие убаюкивающие слова на ушко.       От таких воспоминаний, наполненных огромным стрессом, Эксатон вскочил и посмотрел в окно. Только рассвет, а он опять не выспался. Откинувшись на спинку стула, он вздохнул и закрыл лицо рукой.

***

      Работа Кефера была прервана Гором, вошедшим в кабинет. Сокол был хмур и держал в руках какую-то потрёпанную книгу с вырванными и вложенными листами.       Кефер встал со своего места и подошёл к нему, на что он получил тяжёлый, холодный взгляд. Рука Гора протянула ему эту книгу. Кефер открыл её и, кроме записей на пожелтевших листах, явно являющимися записками о проведённом дне, не увидел ничего другого.       — Солдаты нашли это в дальнем крыле дворца. Там шла реставрация, во время которой и нашли его. Это дневник Эксатона, — пояснил Гор, знающий, что его всё равно спросят.       — С чего такая уверенность? — Кефер, пролистывая и читая поверхностно, не вдаваясь в текст, поднял глаза на друга.       — На обложке с внутренней стороны написано: «Эксатон». Судя по первой дате и подчерку он вёл его с самого твоего рождения.       — Хах… Можно так сказать не только его воспоминания и чувства, но и моя биография. Я на сто процентов уверен, что он то обожает меня вначале, то терпеть не может, говоря, какой я дурак и тупица. Что есть того не отнять. Я же был его воспитанником, — последние слова Кефер произнёс с необычайной нежностью в голосе и глазах, вспоминая деньки, когда вместо драк Эксатон возился с ним.       — Куда определить эту книжку? Себе оставишь или в библиотеку отправить? — Гор перевёл взгляд на лицо Кефера, замечая насколько вдруг размяк младший из братьев.       — Я немного его почитаю, а после сам определю в библиотеку, — Кефер отошёл к столу, перебирая пожелтевшую бумагу с кривыми знаками. — Можешь быть свободен…       — Тебя сейчас точно не накроет приступ прошлого?       — Точно, это не стоит твоего волнения, — золотой фараон обернулся. Взгляд его спокойных глаз тут же успокоил крылатого. Он, наконец, слабо выдохнул и вышел из кабинета.       Кефер остался в полном одиночестве…       Открыл он эту книгу как нечто сокровенное, будто бы там что-то страшное, что приведёт его в ужас. Аккуратно, как реликвию, он раскрыл её и начал читать:       «Сегодня ночью родился мой младший брат. Его назвали Кефер. Мне его ещё не показали, но я почему-то уже его люблю. Я обещаю, что буду любить и защищать его».       «Родители всю ночь плакали. Как оказалось, Кефер родился в период, когда младших сыновей фараоны отдают в жертву богу вод — Собеку»       «Кефер жив. Мне разрешили с ним нянчиться, но я не против, я безумно рад».       Записи становились всё красивее и красивее в плане подчерка, но ни как в плане содержания. Чем дальше Кефер листал, тем больше исчезал маленький Эксатон, так часто нянчившийся с ним, тем больше создавался нынешний враг мира.       «Кефер совсем ополоумел. Ладно раньше, он приходил домой пьяный или в жопу гашеный, но он спокойно употребил дозу у себя».       «Мне надоедает уже успокаивать царицу. Она слегла, я не хочу допускать её смерти».       Как помнит Кефер, он и впрямь любил его мать, ведь эта женщина буквально вырастила его, а Кефер испортил, как маленький ребёнок, сломавший вазу или оригами, что старательно делала мать. Ещё с десяток записей о том, что «Кефер — чокнутый наркоман, который пользуется своим положением» и Золотой фараон ужасается одной из записей.       Большим, рванным, написанным под воздействием гнева подчерком была написана одна лишь фраза: «ЭТО ОН ВИНОВАТ В ЕЁ СМЕРТИ». И ведь дата совпадала с датой смерти матушки, а это значит, что Эксатон винит в её кончине младшего. А ведь и правда: из-за огромного стресса, вызванным Кефером-наркоманом, она и слегла, а частые походы и вовсе добили её. Сейчас наш фараон стоял в ступоре и понимал, что всё, что он сделал хорошее, так это был рядом с Гором, больше ничего он не сделал. А зря…       «Этот чертов мальчишка, как он меня бесит. Я прочитал первые страницы это дневника и готов себя вспороть за такие слащавые слова о том, какой он милый и невинный карапуз. А ещё этот пернатый осёл… Это он подсадил его, он тем более корень этой беды. А ещё отец со своими опеками и словами: «Кефер прекрасный». НИЧЕРТА НЕ ПРЕКРАСНЫЙ! Если б этот идиот понимал, что такое уважение, то он бы им дорожил, а не пропивал. Если бы он знал, как мне тяжело было. Если бы его мать устроила весь этот сыр-бор? Если бы он рвал задницу ради похвалы? Если бы он ради признания просиживал бы зад за этими учениями? Я ДОСТОИН ЭТОГО МЕСТА! Я! У МЕНЯ ТУЧА РЕФОРМ, ЧТО ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОНРАВЯТСЯ ЛЮДЯМ! Я ДАМ ИМ БОЛЬШЕ СВОБОДЫ, НО НЕТ! Кефер сказал, что ничего не изменит — значит умничка и уважает предков, а я — гомик, желающий свободы. А КОМУ НРАВИТСЯ БЫТЬ РАБОМ?! Я отменю рабство, люди будут сами строить, лишь бы получить деньги, им будет легче, но нет. Но ничего… Вместе с ним мы сможем подняться к трону. Я убью Кефера и обязательно скажу этому выблядку о том, какое он говно. Я заставлю его мучаться, я не дам ему умереть, я буду давить смертью матери, его прошлым, я-… »       На этом Кефер захлопнул дневник и поджал губы. Да… Он конченный мудак, лучше бы он увидел это, когда был моложе в раза два. Хотя нет, тогда бы он сдал Эксатона и тогда бы тому точно была крышка, как и Хонсу, но не суть.       — Пу-пу-пу… Надо что-то делать, Кефер. Война не хочет заканчиваться, а говно просто так не исчезнет, надо что-то делать…       В дверь аккуратно постучали и, не дожидаясь ответа, открыли. На пороге оказалась Амизи, что сейчас как-то слишком ласково улыбалась.       — Паааап, можно тебя кое о чем попросить?