Прекрасны вы, брега Тавриды!

От лица Эрики: Какой же позор. Она меня осрамила перед всем отрядом! Кто же теперь со мной такой захочет разговаривать? Это я во всем виновата. Неудивительно, что после такого меня никто не полюбит. Я не заслуживаю ни любви, ни уважения. Я их понимаю. Не думаю, что после такого я смогу искупить чем-либо свою вину, все попытки будут тщетны, я - ничего не умею и ни на что не способна. Какой из меня пионер? Я - никчемная дура. Я ненавижу себя за свою немощность. Вижу ли я себя в будущем отличной комсомолкой? Это люди, умеющие работать в команде, умеющие ценить своих товарищей, умеющие трудиться... Точно. Мое будущее безнадежно. Теперь я полностью уверена, что никогда не смогу стать частью общества. Всю свою жизнь провести в одиночестве среди книг равно отшельничеству и бедности. Такой человек как я никогда не будет нужен обществу. Мне остается либо принять это и страдать всю жизнь, либо... Что за мысли такие? Я не собираюсь заканчивать жизнь самоубийством! Я еще слишком молода, чтобы просто взять и наложить на себя руки, мне всего лишь двенадцать лет. Кроме того, что подумают мои родители и родственники если узнают о моей смерти? Не думаю, что им это понравится. Они обвинят во всем работников лагеря и Наталью Петровну. Я не хочу, чтобы только из-за меня закрыли лагерь! Это даже страшнее смерти. Я посмотрела на свои ноги. Портфель с книгами все еще лежал в траве. Ну что ж, я думаю больше нет никакого выбора, кроме как возвращаться к себе на кровать и почитать, а потом лечь спать. Это то, что, я думаю, у меня получается лучше всего. Без преувеличений. Я вспомнила, что я сегодня не ела. Долго не есть вредно для моего здоровья. Хотя меня, если честно, не особо оно волнует, но было бы неплохо что-нибудь съесть. Идя по пустой площади, я чувствовала себя особенно подавленно и одиноко. Я абсолютно никого не вижу и не слышу, я так полагаю, все отряды уже ушли в поход. А пионерка четвертого отряда Эрика Шестакова, как дурочка, осталась скитаться в лагере и ждать ночи. Я пришла к площади, и, осмотревшись по сторонам, взглянула на высокое звездное небо. Мой взгляд застыл. Почему я такая безнадежная и нелюдимая? Я ужасно себя чувствую. Просто отвратительно. Меня чуть не стошнило... Я поняла, что мне отвратно от самой себя. Мне тошно быть собою. Я открыла свой портфель и взяла книгу "Евгений Онегин". Как часто я ее читала и перечитывала, я могу с уверенностью назвать это произведение моим любимым. Я открыла книгу на одной из последних страниц. Как раз в конце произведения мне всегда становилось жалко Онегина. За человека так душа болит, мне хочется его пожалеть. Хоть я и знаю, что он виноват, что он опоздал, но это несправедливо. Его равнодушно оставили в такую трудную для него минуту жизни. Что же после этого он сделал? Он потерял свою любовь, потерял надежду. Потерял то, чем он так дорожил. Мне стало еще хуже на душе. Меня ноги еле несут. У меня болит голова. Я даже есть не хочу. Я просто хочу спать. И ни о чем не думать. Всё образуется. Всё будет хорошо. Утро вечера мудренее. Я доковыляла до своего домика. Это очень уютное местечко, потому что у меня нет соседа по комнате, и я могу делать всё, что захочу, читать, спать и никто до меня не будет докапываться. Я сейчас рассуждаю не как пионерка, а как ленивая двоечница. До чего я докатилась?... Я почувствовала, что меня покачивает, также я чуть не упала в обморок. Но я смогла дойти до своего домика. Я открыла дверь и упала на пол. Какая же я всё-таки слабая. Даже не могу до кровати дойти. А ведь мне надо пойти и поспать. И выспаться на утро. Завтра будет такой же тяжелый день, как и сегодняшний. Меня устраивает эта ежедневная рутина, но я чувствую себя беспокойно из-за того, что я бесполезна для своего отряда. Кое-как я доползла до своей кровати, залезла, потушила свечу и укрылась одеялом. Теперь я поняла, почему меня покачивало: я смертельно хотела спать. И сейчас я как никогда раньше чувствовала себя... очень хорошо. Я почувствовала, что плохие мысли меня покидают. Царство Морфея меня хорошо лечит. Теперь я просто ему отдамся. Всей. ... Что? Уже утро? Я резко встала с постели и осмотрелась. Дверь в мою комнату почему-то была открыта... Ах, точно, я же даже не сообразила ее запереть перед тем как пойти спать. Дурочка. Я посмотрела в окно. Уже настала глубокая ночь. Думаю, весь мой отряд давно уже вернулся с похода. У меня было такое чувство, будто я выспалась и больше не хочу спать. Мне интересно знать, сколько сейчас времени... Я встала с кровати, чтобы посмотреть время. - А-ах! Я увидела, что на соседней койке лежал нож. Откуда он? Его кто-то подложил? Он не мой! Теперь ясно, почему дверь была открыта, когда я проснулась. Я решила осмотреть нож. Взяв его в руки, я обнаружила, что деревянная рукоятка ножа была обертана газетной бумагой и закреплена на скотч. Я отклеила скотч и взяла бумажку. Это какая-то записка? "Доброй ночи, Эрика. Я знала, что ты заметишь эту записку. Но у меня к тебе есть одно дельце. Дело в том, что у моей соседки Мико заболел сильно живот. Ты не могла бы мне помочь и принести активированный уголь из медпункта? Ключик лежит под ковриком у моего домика. Ножик можешь себе оставить." Не опоздала ли я с прочтением этой записки? К тому же человек, который это писал, соседка Мико, это... Паула? С её стороны это максимально подозрительно, но не думаю, что она желает мне зла. Думаю, она отослала мне эту записку еще вчера вечером, когда я уже пила чай с Морфеем. Может ли Мико еще нуждаться в моей помощи? Думаю, лучше поздно, чем никогда. А товарищам надо помогать в любой беде. Только я не понимаю, зачем она завернула именно нож в свою записку. Я немного повертела его перед собой и засунула его себе в карман. Мне придется идти по-лесу, а лес - это отнюдь не безопасное место. К тому же, я могу заблудиться. Ну что ж, думаю, нужно пойти за этим углем, друзьям помогать никогда не поздно, особенно если они больны. Мне стало приятно, что Паула выбрала именно меня, чтобы помочь. Видно, что она меня считает за хорошего товарища. Ради таких друзей и стоить жить... Я вышла на улицу. Ночной воздух прошелся по моему телу, оставив мурашки. Довольно холодно. И у меня с собой нет подходящей одежды. Ну ничего, я справлюсь и так. Стараясь никого не разбудить, я быстрым шагом начала свой путь до домика Паулы и Мико. Все эти маленькие здания на вид почти одинаковые, но их домик отличается от всех: он самый красивый. Даже коврик постелен у входа. Я быстренько добралась до этого места и, присев на корточки, стала искать ключик. Он оказался таким маленьким, что я сразу и не заметила. Пора бежать в медпункт. Пробежав несколько метров, я услышала странный шум, будто кто-то точно так же как и я, не спит. - Просто ветер, Эрика, просто ветер... - постаралась я успокоить себя. Медпункт находится в лесной чаще, а не в самом лагере, так что путь к нему будет достаточно долгим. На то и ясно, больные лучше чувствуют себя наедине с природой, чем с шумом лагеря. Когда я погрузилась вглубь леса, я замедлила шаг, чтобы насладиться приятной ночной тишиной, я даже на секунду закрыла глаза. А когда открыла, обнаружила маленькое деревянное здание, сделанное из толстых дубов, без окон, но с дверью. Я подбежала к нему и подергала ручку двери. Она реально была заперта на ключ. Настало время использовать его. Я повернула ключ и медленно открыла дверь... - А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! Ч-ЧТО ЭТО? ТРУП? МНЕ ЭТО СНИТСЯ?! Я ударила себя по голове. Нет, не сплю. Но это не похоже на реальность, это кошмар... Я даже не думала о том, что своими глазами увижу труп Саши, моего товарища на полу лагерного медпункта. Я подавила рвотный позыв. Я не могу в это поверить... Не могу! Я подбежала и опустилась на корточки, чтобы осмотреть тело. Такое холодное.. Видимо, она пролежала тут давно. Я посмотрела на ее лицо. Глаза были закрыты, рот приоткрыт. Изо рта виднелась белая пена, а на лице были видны следы крови. Я приподняла челку. Судя по всему, она разбила то самое место, куда ей наложили повязку, потому что она была вся в крови. Теперь ясно от чего она погибла... Я присела на колени и опустила голову. Я начала плакать. - Покойся с миром. - прошептала я. Потом я протянула руку и положила ей на спину. Тут я почувствовала какое-то движение. Она... Она дышит? - Саша! Саша, очнись! - я ее пыталась поднять с пола, но меня остановили шаги. Кто-то хочет зайти в медпункт. Я, от шока бросив Сашу на пол, резко встала и хотела выйти, но тут же дверь открылась. - Ага, с поличным попалась. Я так и знала, что с тобой что-то не так. Передо мной появилась Паула. По моей спине прошел пот. Я хотела сказать, что я тут не причем, но я встала в ступор. - Ага. Наталья Петровна! - тут же она крикнула в сторону. - Я поймала её. Видите, как она мстит за то, что не пошла в поход! И даже ключи украла где-то! Позор, а? Рядом с ней появилась высокая фигура вожатой. Увидев меня, она удивилась и схватилась за сердце. - Как ты... могла?!... - полушепотом спросила она. - Я... Я не!... - Ты... Чтоб я тебя... Больше никогда не видела здесь... Вон. Отсюда. Вон из лагеря! ВОН! - последнее слово она прокричала так громко, что я услышала, как птицы повзлетали с деревьев. - Это не я! Я не... - Я СКАЗАЛА: ВОН! ИЛИ Я ВЫЗОВУ МИЛИЦИЮ! Думаю, это конец. Конец моей беззаботной жизни. Конец всему. Теперь благодаря недопонимаю на мне висит тяжелый грех. И я от него никак не откуплюсь. Я слабая. Я беспомощная. Я даже сейчас не могу двинуться с места. Я дрожу. Моя спина мокрая от пота. Мое тело парализовало. Да так, что я еле почувствовала, как вожатая берет меня за воротник и бросает на землю. И что-то еще говорит. Мне должно быть больно и я должна молить о пощаде. Но я даже это не могу сделать. Когда Наталья Петровна ушла, я встала с земли. И куда мне теперь идти? Меня впереди ждет только расстрел. Или есть закон, запрещающий это делать с детьми? Мне всё равно. Я хочу чтоб меня убили. Так что я дождусь этого суда и уйду на покой. Навеки. - Эрика? - сзади меня послышался тоненький голосочек. Я обернулась. Это была опять Паула... Она мне положила руку на плечо. Я нехотя на неё посмотрела. - Ой-ой. Когда злая ты страшная, хе-хе! - сказала она, захихикав. - Ты сделала то, что хотела? - тихо спросила я. - Ага! А то, знаешь, какая-то ты всё таки стремная. Я сразу поняла, что тебя нужно ликвидировать первой. За Сашу не переживай, она всего лишь в коме, несколько дней и она очухается, все равно ее скоро в больницу положат. А тебя на расстрел. Перед публикой. - ... Я не знаю, что ответить. Я не хочу ни в чем разбираться. Я не хочу решать проблемы этого бренного мира. Я не хочу видеть эти наглые глазенки, которые сейчас смотрят в мои. Я хочу умереть. - Не хочешь на расстрел? - разочарованно спросила она. - Убей меня. - Что? - УБЕЙ МЕНЯ! ПРИКОНЧИ, РАССТРЕЛЯЙ - ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ! Я СЛИШКОМ СЛАБАЯ ЧТОБЫ СООТВЕТСТВОВАТЬ ЭТОМУ МИРУ! - закричала я, упав коленями на землю. - Убить? Да ну, как то скучно. Тем более с тобой нормально расправятся и без меня. Просто наслаждайся своей жизнью пока можешь. Я серьёзно. Ну, что ж, дело сделано - я пошла спать. А то, глядите-ка, 4 часа ночи а она тут по лесам ходит да медведей пугает. Ни совести, ничего! Кстати, ножичек оставь себе, вдруг пригодится. Для резки мяса там. Ну ладно, прощай, Эрика. Увидимся на том свете. - она развернулась и, помахав своей маленькой ручкой, пошла обратно. Я осталась одна стоять посередине рощи. Глубокой ночью. Я не знаю куда мне идти дальше. Наталья Петровна уже всё всем расскажет. Так что помощи просить не у кого. Я вспомнила, что у меня в кармане есть нож. Я взяла его в руки и посмотрела на его лезвие. Оно так красиво светилось в лунном свете, что мне захотелось его оставить. Но, к сожалению, я не люблю ножи. Тут же я бросила его куда-то в куст и пошла еще глубже в лес. Мне в этом лагере делать нечего. Так что просто... Буду скитаться, пока не найду вдохновения жить. - Эрика-тян! - из стороны лагеря я услышала еще один голос. Господи, кто же еще хочет меня осрамить за мое существование? Мне это уже напоминать надо?! - Что вам от меня нужно? - я обернулась и закричала на источник звука. Мне уже не нужно притворяться доброй и хорошей. Я уже не принадлежу к пионерам. Вся эта заворушка с любовью к товарищам и трудом это самообман. Я не такая. Я заметила, что передо мной стояла Мико. Японка. Которой я якобы была должна принести уголь. - О, Мико. Что, животик уже не болит? Уже уголёчка не надо? - агрессивно процедила я и подбежала к ней. В сию же секунду я со всей силы пнула в ее самое больное место. Действующее средство. И никаких активированных углей не надо. Она, завизжав, отлетела на 2 метра от меня. Слабовато как-то. Не ну а что, я не особо блещу силой. - Что, Мико, больно? Поплачь, поплачь, тебе лучше станет. - я почувствовала такой кайф от своих слов, что у меня повысилось настроение. - Эрика-тян... Я тут.. Я тут не причем... дэс йо нэ...! - промямлила она, удерживаясь за свой живот. Хорошо я её ударила. - Ой, она тут не причем! Что за писк узкоглазой малявки я сейчас услышала? Мне плевать. Абсолютно. Просто уйди отсюда по добру, по здорову, поняла? Иди баиньки. Брысь! - я помахала рукой в ее сторону. Она без каких-либо раздумий встала и побежала в сторону лагеря. Умничка. Надеюсь, никого больше ветром не принесло? А то уже надоели эти ночные драмы. Я нервно вздохнула и закрыла глаза. Воздух как будто стал на меня давить. Я почувствовала напряженность. Мир... начал злиться на меня. Он кричит о том, чтобы я остановилась. О том, чтобы я сдавалась. Почему я так часто себя обманываю? Почему я всегда думаю, что если обману себя, то буду жить счастливо? Я когда-нибудь жила в свое удовольствие? Я когда-нибудь... не зависела от своего настроения? Скоро приедет милиция за мной. Я думаю, я заслужила это. Я заслужила все эти страдания. И ничего большего не заслуживаю. Я... Я чудовище. Не теряя минуты, я подошла к кусту, в который уронила свой нож. Я взяла его обеими руками. Это конец. Прямо здесь и сейчас. Всё закончится. Я немного обрадовалась. Вот он, момент, которого я ждала. Всё равно этот мир не даст мне жить в свое удовольствие. Так хоть в этот момент я понаслаждаюсь. Понаслаждаюсь своей кончиной. От чувства экстаза я начала посмеиваться. Не думая, я вонзила нож себе в шею. Я заорала, что есть мощи. Но я не спешила останавливаться. Я это заслужила. - Д-ДА! Вот оно... Вот моя судьба! Второй раз я вонзила уже глубже. И третий. И четвертый раз... Кажется моя голова готова отвалиться. Кровь хлынула ручьём из ножевой раны. Я широко улыбнулась, когда почувствовала её на своей одежде и коже. Тут я упала на землю. Друзья, товарищи... Надеюсь, вам без меня будет гораздо лучше. Больше никогда... не вспоминайте обо мне.