Break the Cycle

Пьяные и смеющиеся Рик и Морти сидели в корабле. Они подпевали песне, которая играла по радио: — OH THE DEVIL’S GONNA MAKE ME A FREE MAN! THE DEVIL’S GONNA SET ME FREE! — их голоса мелодично сливались. Рик щёлкал пальцами в ритм. — Another hard day, no water, no rest! I saw my chance, so I got him at last – I took his six shooter, put two in his chest — he'll never say a word no more! — пропел Морти, отхлебывая пиво из банки. — Oh, he'll never say a word no more — the devil got him good for sure! — Чё-эээ-рт возьми, д-да, он это сделал! В ж-жопу того парня! Ха! Морти захрипел от смеха. Рик не был так счастлив уже несколько недель, с тех пор, как был перемещен его разум. Морти схватил его за шею в локтевом захвате и по-дружески пихнул, снова заводясь в припеве. Чёрт побери, как же всё-таки приятно отпустить все свои несчастья на какое-то время. Морти, оказывается, очень даже неплохо поёт. Рик осознал, что ни с кем он так не джемовал с тех пор, как... ...Технически с тех пор, как он в последний раз был таким же молодым. — Я с-срочно д-должен научить тя играть на гитаре, Морти! Речь о Flesh Curtains 2.0! Рик и Морти на сто лет! Мы по-покорим Вселенную! Ain't got no place to call a home, Only chains and broken bones, Ain't got no place to call a home, So come on Lord, won't you take me now? Рик запнулся, откинулся на спинку сиденья и грустно улыбнулся, посмотрев на себя через лобовое стекло. Ладно. Это было главным недостатком пьянства. Он становился сентиментальным. — Ох чел, как же я люблю этот корабль, — задумчиво протянул Морти. Рик вырвался из тумана своих мыслей, зацепившись за комментарий Морти. Он, откинувшись назад, сложил руки на животе. — С-серьёзно? Мне казалось, что это…э-э, как оно называется… вроде как, типа… ну ка-как его?.. — Противоречие? — Типа того, д-эрх-да. Морти усмехнулся и пожал плечами, почёсывая голову. — Мне только кажется, что я кучу раз здесь чуть не умер? Но блин, здесь даже ничего нет. Только ты и космос, понимаешь? Тут ты не чувствуешь себя привязанным к чему-либо, прикидываешь? Настоящая свобода. — Ох, ага. Кто этот парень? Мне нравится его стиль, — пошутил Рик, пихая того локтем. — Не то, чтобы я солидарен с твоим... твоим дерьмом, по типу, «школа для чайников», н-но-эээ соррян. Да блин, иногда хочется свалить куда подальше, п-понимаешь? Боже, чувак, а чего э-это тогда мне будет стоить? Всего, типа. Я хочу, хочу изучать психологию и, ч-чёрт, мне по-любому придётся раскошелиться на это, хорошо раскошелиться. Так, будто мне действительно... действительно нравится этот предмет, по-настоящему, н-но сколько-блядь-ещё-нужно-собрать-этих-долбаных-бумажек-для-говнюков-работодателей, чтобы я мог начать работать на нормальной работе. — Морти хлопал в ладоши между каждым словом, а Рик ухмылялся, глупо хихикая. — Н-надо было просто сказать мне, и-и я бы без проблем дал, дал тебе эти дерьмо-деньги. Чт-что за работодатель не платит своим, своим парням? Хреновый из меня босс. — Не-е, ведь тогда я бы... Мне это не нужно. Не хочу, чтобы кто-нибудь платил за меня. Я сам себе хозяин. Плюс, ты дал мне портальную пушку. Я сильно экономлю на транспорте. Птыщ, портал, прямо к парам. Ха-х, мои профессора были сбиты с толку. Я стал... стал известен как «портальный парень». Эта пушка, — Морти выудил её из своей сумки, — по сути, как аллегория по Фрейду. Я, типа, не жульничаю, но телепортация делает меня тем, кто хочет обратить на себя внимание людей. Рик выдавил из себя смешок. Не думай об этом. Не думай об этом. Нахер не думай об этом. — О, точно, подожди, я показывал тебе свои модификации? — К-какие такие модификации, Морт? Ты бля ковырялся в моей технике? — Не особо, но смотри, — хихикнул Морти, щёлкнув выключателем и, хотя портальная жидкость осталась того же цвета, вокруг её основания появилось оранжевое кольцо. — Только не смейся надо мной, это на самом деле круто. Мне с этим помогла гараж, пока тебя не было прошлым летом. — Ты дружишь с моим гаражом? — Ещё как. После того, как она помогла мне, я её зауважал. Рик наблюдал, как Морти направляет пистолет на лобовое стекло, стреляя в два портала — оба парили в космическом вакууме, но в разных направлениях. Один находился впереди тарелки, а другой горизонтально прямо над ними. Сначала они пролетели вперёд, залетая в первый портал, а затем через второй портал появились на том же месте. — Что, чёрт возьми, это было? Разве это не уничижение свойств портала? — Во первых — грубость. Во-вторых, не-а. Потому что он экономит жидкость и, по сути, позволяет пользователю набирать скорость за счёт собственной гравитации. А это значит, что я точно надеру тебе задницу в гонке по лабиринту. Между прочим, гараж зовут GLaDOS. — Морти перешёл на роботический голос, механически двигая руками. — Из Центра обогащения. — Ах ты, маленький засранец, это из-за т-т-тебя гараж себя так повёл, когда я... когда я пытался решить одну херовину! Ты привил ей ощущение индивидуальности! Это же гараж, Морти! — Для гаража она больно уж извращенка. Она буквально раз восемь предлагала отсосать член нашему соседу. На самом деле, всё прям... слушай, у всех твоих ИИ-творений есть сексуальное начало, Рик? — Я балуюсь точностью, придурок. Если я создаю разум, то он должен быть чертовски разумным, аж насквозь. И-и это заноза в заднице, потому что я не просто воссоздаю какую-то Ex Machina. Но, очевидно, что вместе со способностью испытывать чувства, приходит и либидо... — Не хотелось бы тебя разочаровывать, чувак, но если ты создаёшь похотливых роботов, то это исключительно твоя вина. Ты похож на безумного учёного, который проецирует свой внутренний мир на материальные вещи, которые ты сам и создаёшь. Т-ты поднял анимизм на новый уровень, Рик! — голос Морти дрожал от веселья. — Х-хорошая... хорошая работа! — Я трахнул футбольный стадион, заполненный людьми! У моего члена есть собственное гравитационное поле, т-ты, тощезадый говнюк, пытающийся... пытающийся подкинуть мне какую-то затаённую хуйню из головы. Иди на хер. Рик попытался вложить в свои оскорбления как можно больше яда. Сбить Морти со следа было для него чертовски важно, ведь тот уже был опасно близок к тому, чтобы выйти на «ту самую дорожку». — У твоего члена р-раньше было гравитационное поле... Сейчас ты в новом теле, ты ж ч-чёртов девственник! — Да ну тебя! — Рик расхохотался, забыв о своей враждебности. — Иш ты какой дерзкий… Вот же бля! Не теряй мысль, у нас кое-что на радаре, детка! Неизвестный небесный карлик! — Правда? Ты не часто здесь бываешь, что ли? — Нет, н-не в этом дело — ты сбил нас с курса, а это дерьмо очень маленькое. Наверное, он раньше не попадался в зону навигационного анализа. Красава, Морт! В половине случаев — открытия происходят именно случайно. — Рик выключил автопилот и направился к сигналу, значимом на радаре. — Посмотрим, что тут у нас! Рик направил корабль вниз, спеша к их находке. Сразу после, как только они прорвались в слои атмосферы, Рик проверил состояние атмосферы, взглянув на экран с данными, которые считывала их тарелка. — Нам нужно надеть шлемы, эта херня ядовита. Сверхтоксична. Иии... Никаких признаков развитой жизни. Довольно странно. — Разве? Я считал, что большинство планет такие. — Нет, я сейчас говорю о прошлом или настоящем. Не приравнивай меня к д-долбаным НАСА, приятель. Они там почти все слепые придурки, которые едва ли видят Плутон. Они опускались до тех пор, пока с глухим стуком не коснулись земли. Рик нажал кнопку над головой, открывая отсек с их костюмами, доставая их шлемы, предварительно снабдив униформу кислородом. Они вышли наружу. — Глянь-ка, Морт. Это место выглядело странно. Кислотно и холодно, земля покрыта чем-то, напоминающим плесень. Рик соскоблил небольшое количество слоя, наблюдая, как это что-то склеивается и пенится между его пальцами. Оно не проникало сквозь скафандры, но производило приятное потрескивание под их ногами. Это, должно быть, способствовало плотности, так как под хлопковым покрытием был слой зеркального льда, не конкретно вода, а какая-то замёрзшая жидкость, которая переливалась, как маслянистая пленка на блестящем масле. — Каким словом можно обозначить что-то страшное и красивое? — Посмотрим, но если бы ты спросил кого-то из моих бывших... Делаю ставку на «клёвый, но чертовски токсичный». — Поэтично, — пошутил Морти и Рик пожал плечами. — Эх. Я не писатель. Я учёный. Если что я и могу сказать, так это то, что это место не такое уж и первооткрытие, но, видимо, никто не хочет здесь находиться. Ч-что, опять же, ненормально. Т-так что мы фактически уже можем быть прокляты или что-то в этом роде. — Разве термин «проклятье» типа... не то, чтобы научный? — По данным НАСА? Блять, наверное. Я встречал дьявола, Морти, я-я не тот чувак, которого будет бомбить с того, что что-то может оказаться проклятым. Мне просто любопытно пробовать новое. — Мы оба не трезвые. — С-с каких это пор трезвость это главный фактор? Вообще не ебёт, я — высокопродуктивный алкоголик. — Ты был им. Хотя, не знаю, если это передалось новому телу... Рик предпочел высказывание проигнорировать, беря образцы странного пуха, отколов часть льда под ним. Из него вытекла жидкость, похожая на кровь, и он нахмурился. — Это место прямо-таки проклято, пёс. Посмотри на это дерьмо, эта... эта ебучая планета кровоточит, — Рик хихикнул, а Морти прищурился. — Ну и зачем тебе нести это домой? — Потому что я не мелкая сучка, и я хочу посмотреть, есть ли у этого места группа крови. Поздравляю, Морти, ты нашёл планету с привидениями. Дай ей название — е-если ты назовешь её в мою честь, я буду... Вообще-то, это было бы довольно мило, ведь это место просто охуительно. — Такое ощущение, что... что если я свяжу себя с проклятой планетой, даже не знаю, начну получать телефонные звонки с неизвестного номера и с жутковатым, мать его, содержанием. — Т-т-ты уже получал их, и не раз, тупица, — сухо ответил Рик, запечатывая свои образцы. — Это называется телемаркетинг. Морти рассмеялся, и пока тому было не видно лица Рика, он улыбнулся. То, что ему нравился звук голоса Морта, по-автомату чем-то плохим не являлось. Подобное по прежнему можно было расценивать, как что-то платоническое. Конечно, Рику обычно было плевать на такие детали, но во всём есть свои исключения. Он трахнул планету, но это не означало, что сейсмическая активность всегда его возбуждала. Если только объемные волнующиеся тела. Он и сейчас не завёлся, так что все было в порядке — никаких проблем, от слова «совсем». Сейчас он изучает неизведанное и потенциально населенное привидениями место — не самая возбуждающая обстановка. Они просто тусуются. Зачем я пытаюсь оправдать это дерьмо, мне нечего доказывать. Не то, чтобы я собирался что-то— — Можно задать вопрос? Какого хрена этот ублюдок говорит таким блядски нежным голосом. — Т-ты только что это сделал. — Почему ты рассказал маме обо всем только сейчас? Типа, после всего того, что уже случилось? Да, ты типа с недавних пор занят терапией, но это же не вся причина. Что-то...? Рик не обернулся, он склонился над кристаллизованным камнем и методично отковыривал от него по кусочку. Его горло сдавило от внутреннего напряжения. — Что-то... что-то произошло? Рик замер, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Ну, вроде того. Я хотел посмотреть, может… знаешь, если быть с ней начистоту, может… Чёрт, может, это заставит её немного остыть? Я имею в виду, н-не то, чтобы она была иррациональной в отношении вещей или чего-то подобного, а просто. Все эти её проблемы с тем, что она была брошена... разве, если бы я никогда не рассказал ей, не стало бы всё хуже? Если бы она так и думала, что я её вернувшийся отец? Или… или, может быть, это только меня так сильно беспокоило. Я знаю, что такой приз как «отец года» не для меня, если только перед ним не будет стоять слово «худший», но я также не могу утверждать, что я... — Ты не хотел её оставлять. — Я же не какой-то там сраный робот! — Рик встал, пробирки в его руках зазвенели, их следовало отнести на корабль. — Обычно я не такой чуткий, ведь при обычных обстоятельствах я рассматриваю подобное дерьмо как пустую трату времени, но я, я не... — Рик запнулся. — Херня, что я творил, была не... Он прикусил язык, открывая багажник, убирая в него собранные пробирки. — Не со зла, правда? Тупой ублюдок с его ебучим тоном детсадовского сиделки, ведёт себя так, будто он нахуй хоть что-то понимает, мелкий кусок го… — Д-да, — выдавил из себя Рик, избегая зрительного контакта, прислоняясь к своей машине спиной и скрещивая руки на груди в защитном жесте. — Наверное... Не то чтобы это весомый аргумент — но я такой, какой я есть. Да, я плохой отец — охренеть какой плохой — я это понимаю, но если я до сих пор общаюсь с кем-то, то — ясное дело — этот кто-то мне нравится. — Рик мотнул головой. — Ну, кроме Шестерёнкоголового, но мне нравился его брат, так что это вопрос лояльности. С-сейчас я провожу с Бет намного больше времени, и ты это знаешь. Я думал, всё достаточно очевидно. И для меня это не... я-я имею в виду, в чём разница между клоном и реальным человеком, м? Существует б-ээ-есконечное множество версий буквально каждого человека. Бет — моя дочь, потому что... просто потому что. Сама по себе семья ничего не значит, но именно тот факт, что она моя дочь, имеет значение. И вообще, что это за допросы? Это тебя мой гараж так надоумила? Я не... да, я о-очень сентиментален, когда пьян, а не... н-не эмоционально неуравновешен. — Есть такая штука, которая называется «не плевать на друзей», и я не разговаривал с Гладос о тебе. Я не люблю вторгаться в личную жизнь других. Я серьёзно отношусь к таким вещам, как уважение— — ...Не могу поверить, что ты дал имя моему ебучему гаражу— — ...что я сделал из уважения к ее сознательности, — повысил Морти голос на Рика, бочком пододвигаясь к нему. — Ты даже и не попытался залечить свою шею после того, как мама тебя чуть не задушила, словно ты чувствуешь, что заслужил синяки. И когда ты собирался нажраться в жало, я не хотел, чтобы ты оставался наедине с собой. — Ну-у д-да, потому что надо мной навит угроза самоубийства или же я просто, как ты и ска-ска-сказал, «подросток из группы риска», так? — Нет. Не то, чтобы я никогда об этом не беспокоился. Просто у мамы есть папа, и я знаю, что она рано или поздно придёт в норму. Я хотел побыть с тобой, чтобы убедиться, что ты будешь в порядке. Ты выглядел таким грустным. Пиздюк, пытаешься читать меня как открытую книгу, будто я один из твоих блядских случаев из учебника, да я запросто могу разрушить... — Мне и есть грустно. Признался Рик на выдохе, мутным глазом вглядываясь в даль. Это напомнило ему то, что он видел в своем воображении. Что-то мрачное, жуткое, тревожное в неопределенности происходящего. Он ожидал, что Морти брякнет что-то язвительное, типа, «да это всё херня» или «так тебе и надо», но Морти просто... обнял его. — Хочешь я расскажу то, что до сих пор помню? Рик быстро бросил на него взгляд, такого из себя отстранённо понимающего, с улыбочкой, как у врача. На созвездие веснушек на лице и тёплые, задумчивые зелёные глаза. Рик мысленно выстрелил несколько раз в голову своей влюблённости, пытающейся найти из его нутра путь наружу. — Конечно. — Много лет назад мы заключили сделку о том, что я буду выбирать любое десятое приключение. Мы были тогда в той таверне на лестнице, ведущей обратно в деревню, с которой и началось наше приключение. Тогда в туалете тот «король» деревни чуть не сделал мне больно.                               ~ ~ ~ — Ты выиграл пари, хорошо? Просто дай мне портальную пушку и пошли отсюда, пожалуйста. Пожалуйста, я просто хочу домой. Хорошо? Малыша трясло. Обычно он не... Какого хрена произошло? Почему он... О. О-ох. Я убью этого ублюдка. — Слушай, Морти. Я только что выиграл кучу шмекелей. Почему бы нам не использовать двадцать пять из них, чтобы заплатить тому слизню за скользкую поездочку обратно до деревни, а затем мы отдадим остальные шмекели жителям, а? — Правда? — Конечно, Морти. Ага. Знаешь, у хорошего приключения должен быть хороший конец.                               ~ ~ ~ — Да. Я помню. — То, что ты сделал тогда... Ты сказал, что тебя увлекло это приключение, и я это видел. Иногда ты делаешь хорошие вещи. Ты мог просто отвезти меня домой и отметить это приключение как пройденное, на этом бы всё и закончилось — технически я это пари проспорил. Но ты этого не сделал. А потом ты убил того парня, думая, что я ничего не заметил. Но я всё видел. И я подумал: «Если я когда-нибудь сюда вернусь, то буду в безопасности, и другие существа тоже теперь в безопасности». И ты сделал это не просто для кого-то, а для меня. Не ради похвалы или восхищения. Я никогда этого не забывал. Даже когда я был безумно зол на тебя, даже когда чувствовал, что тебе всё безразлично. И когда мы чуть не умерли из-за той «Временной Нестабильности» — так или иначе, ты всегда делал что-то хорошее для меня, не акцентируя на этом особого внимания. Так я и понял, что это всё было по-настоящему... искренне. Рик не знал, что ответить, поэтому молчал, слушая. — И знаешь, я так говорю, потому что за эти шесть или семь лет я частенько высказывался. В том числе и по поводу нехороших вещей, которые касаются тебя. И это, вероятно, очень неприятно, учитывая, что ты на полном серьёзе решил стать лучше. А когда все постоянно напоминают тебе о твоих проёбах, процесс не кажется таким уж, э-э, благодарным, да? Но я вижу, как ты всё равно становишься добрее. Думаю, мама тоже так думает. И это не осталось незамеченным Саммер. Твоя награда за посещение психотерапевта не похожа на те, к которым ты привык — это ни какой-то клёвый кристал, ни медаль, ни аплодисменты. Но если бы ты не взялся за это дело, я бы даже и не подумал о том, что мы могли бы начать всё сначала. И я знаю, ты сейчас хочешь сказать мне, чтобы я от тебя отъебался или что моё мнение не имеет значения, но я правда горжусь тобой, чувак. Морти слегка пожал Рику руку, и тот почти поддался автоматическому рефлексу закуситься из-за жеста, принять оборонительную позицию. Но Рик этого не сделал. Вместо этого он обнял его одной рукой и прочистил горло. Их костюмы имели достаточно толстую прослойку, которая сохраняла безопасное расстояние во всём, что касалось чего-то чересчур романтического, но Морти поглаживал ему спину и Рик не спешил отстраняться. По прежнему находясь в объятиях, он еле слышным голосом пробормотал: — Сделай добро и никому не говори, что… — Что произошло на планете Рик, остаётся на планете Рик. Всё в порядке. — Глупое название, — ухмыльнулся Рик. — Придурок, в честь которого ты назвал эту планету, должно быть, весьма польщён. — Крутой планете нужно крутое название. Рик хороший парень. Он мне нравится. Рик рассмеялся, отпуская его, и они кивнули друг другу. Он— Нет. Ты не станешь. Останови это. Прекрати это. Остановись, уёбок. СТОП. ПРОСТО НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ. НЕ— Блядь. Как же он любил его. Это было так же достоверно, как и показания его корабля. Температура -300 по Цельсию, атмосфера состояла из большого количества сероводорода, угарного газа, трифторида хлора и нескольких аномальных газов, Рик влюблен в Морти, они находились в 328 световых годах от Солнечной Системы, Рик любит его, день здесь составляет 92 часа, какая-либо форма жизни не наблюдается, он очуметь как любит его. Они ждали, пока корабль очистит воздух в отсеке, прежде чем снять свои костюмы. Морти растянулся на своём сиденье, как только снова оказался в привычной одежде. А Рик не мог понять, почему он до сих пор не выбивает дерьмо из ебучего сладострастного идиота в своей груди, которого он представляет себе пиздецки сентиментальным, даже несмотря на то, что этому идиоту сломали нос и выбили почти все зубы. Рик понял, что его собственный нос сильно распух. Он понемногу трезвел, когда заметил, что его шея всё ещё болит, как и челюсть... и спина. Бет неплохо оторвалась на нём. Рику действительно стоило поместить обратно свои кибернетические имплантаты. С другой стороны, мрачно подумал он, иметь доступ к мгновенному морфию в любое время было не таким уж и хорошим занятием для того, кто наслаждался эскапизмом. Единственное, чего он действительно хотел прямо сейчас — поглядывать уголком глаза за мирно улыбающимся Морти. — Т-ты, ты говорил, у тебя скоро собеседование. Господи, почему его голос такой хриплый? Почему он потеет? — Ага. Один из моих постоянных клиентов болтал со мной об одном месте, в которое тот ходит. Я подумал, что позвоню туда и узнаю, есть ли у них какие-либо вакансии, например, на секретаря или что-то в этом роде. Просто, чтобы я мог попробовать себя в этой области. Они были немного шокированы, узнав, что я человек, поэтому я думаю, что отчасти они просто… ха, может, я их заинтриговал? Но, на мое удивление, они повели себя достаточно мило, они показались мне дружелюбными. Я не собираюсь уходить из паба Глифорба, но вдруг дела пойдут хорошо? Было бы здорово заняться тем, чем я по-настоящему хочу заниматься. И, наверное, я вспомнил о том, как ты говорил о возможности забрать на Землю новые техники. А ещё… Ну, там зарплата довольно хорошая, так что это, типа, выгодно? — Морти хмыкнул, смущенный, но Рик кивнул. — Когда конвентируешь флурбо или блемфларки в земную валюту — разница ошеломляющая. Я, например, занимаюсь бизнесом за пределами нашей галактики, потому что это очень эффективно. Наука стоит недёшево, я использую всё, что могу. Вот почему и вы с сестрой так делаете — это умно. — Разве папа не пытался подключиться к какой-то из подобных бизнес-идей, ну, когда его ещё наебали? — Это потому что он… — Рик осёкся. Он не должен оскорблять Джерри. — П-потому что он присоединился к межгалактической многоуровневой пирамиде. И использовал он мою личность для этого. Что, к счастью для него, спасло его задницу, — выкрутился он. — Но ты не такой, как этот... Как же это сложно, твою мать. — Вы, э-э, разные люди. Я бы никогда не стал марать свои руки в подобной сфере, если бы у меня не было безупречной логики, способной укротить быка. А у-у тебя и Сам-Сам есть... Ты способен на многое, я имею ввиду, у тебя э-э... У тебя... как бы ты это назвал, более высокий EQ? Ты не такой расчётливый, но при этом креативен. Может быть, потому что ты не считаешь убийство простым и надёжным запасным планом. Н-не то, чтобы я не думаю, что тебе не хватает «подавленной ярости», но тебе это даже и не нужно. Саммер же больше похожа на вашу маму, она э-э… она может делать дела, не особо акцентируясь на чувствах. И у тебя почти нет от Джерри того, что я назвал бы, ведь ты менее... Какое, блядь, слово может быть синонимом к «безгранично тупой»? — Наивный? — неуверенно предположил Морти и Рик согласился. — Д-да, конечно. Суть в том, что я бы не стал толкать тебя на всю ту хуйню, если бы не считал, что ты способен быть лучшим. Мне, э-э.. я не особо люблю или уважаю терапии, и не уверен, что когда-нибудь буду, но я уважаю то, что ты хочешь для себя. И чёрт, кто знает, м-может, когда нибудь благодаря тебе она станет чуть более уважаемой мною. Не спрашивай. Морти ухмыльнулся. — Я и не спрашивал. — Заткнись. Некоторое время они летели в тишине, где Рик пытался заглушить свои эмоции психологической монтировкой, но мелкое сентиментальное дерьмо продолжало жить и рвать его сраные яйца. Быть неуверенным было нормальным, но неуверенность прямиком ввергла его в брутальную серию автомобильных аварий, вызванных чувством вины. Его мысли вернулись к возможной лоботомии. Вариант был далёк от идеала, но... Нельзя так с Бет. Я уже достаточно молод, чтобы не быть слабоумным. Так может ли он перенаправить это? Есть ли хоть что-то, что могло бы...? Земной терапевт тут точно не разберётся. Да бля. Ладно. Ладно. Не спеши. — Хэй, время странных гипотез. Т-ты рассуждаешь о чувствах и всякой такой херне так, будто они по правде существуют, верно? Морти моргнул. — Ага, ну да. В смысле, ты знаешь о чувствах. Сам однажды приготовил для меня напиток с окситоцином. — Д-да, я знаю химию мозга, но я сейчас скорее говорю о чем-то, э-э, более эзотерическом. Я просто много думал о том парне, который ходит по вопросам брака со своим питомцем Зиплаффом к тому же, ну, психологу, что и я. Рик сейчас чуть ли не в прямом смысле этого слова жопу рвал, но ему было необходимо отвести от себя любые подозрения. Настолько подальше, насколько это вообще возможно. — И-и я подумал: «Бля, как же это странно», ведь, когда у тебя есть собака или похуй, здесь вроде не должно быть сексуального подтекста, если только у тебя нет на то дельных причин, смекаешь, о чём я? — Наверное? — Морти откинулся на спинку кресла, почёсывая подбородок. — Не так уж это и различается. Есть же, например, товарищеская любовь, которая не обязательно должна быть сексуальной по своей природе. Но если брать в более широком понимании, то есть платоническая и романтическая любовь, а многие люди не отождествляют себя с романтической любовью в принципе. Этот разговор сейчас конкретно по вопросам брака или, хех, просто консультирование по отношениям? Получается довольно забавно, понимаешь? Насколько же это странная зацикленность на собаке, что ты идёшь на терапию со своей собакой. Морти только что выдвинул прекрасную тропу для раскрытия темы. — Некоторые… некоторые люди не испытывают романтической любви, ха. З-звучит довольно продуктивно. — Кому продуктивно, а кому — нет, но да. Я не могу в полной мере разложить природу любви людей по химическому составу мозга, но вот ты много общаешься с инопланетянами, и, вероятно, можешь найти более распространенные параллели подобных чувств у других видов, и ты мог бы проанализировать это, если бы у тебя не было установки… никогда больше так не делать. — А ч-что ты думаешь — что бы ты э-э-э предположил — типа, есть ли у тебя свои собственные теории, которыми ты можешь поделиться? Морти молча наблюдал за ним, и Рик почувствовал, как вспотел его загривок. Он старался делать вид, что не замечает этого. — Я не психиатр — чёрт, я не особо шарю в неврологии, Рик. Быть может, стоит придавать меньше значения химическому составу? Мне кажется, в норме, открытых для отношений людей притягивают их противоположности, но это не точно. Романтическая и сексуальная любовь... это... Не то чтобы безумство, но определенно очень нестабильная штука. И буду с тобой честен: не советую слишком сильно париться с этой темой. Ох бля. Он знает. — Я не идиот, Морти, блять, я... сказал же — всё чисто гипотетически. Мне просто любопытно. Хочу, типа, взглянуть на тему твоими глазами или похер. Морти бросил на него недоверчивый взгляд, вздохнув. — Ну да. Итак, гипотетически, если бы ты захотел удалить это чувство, это могло бы повредить твой мозг. Мы не знаем, почему люди чувствуют любовь, влечение или сексуальность. Не совсем понимаем то, как это на самом деле происходит. Я знаю, тебе романтические отношения принесли много боли, но, мне кажется, это не лучшая идея — физически копаться в мозге, желая убедиться, что ты можешь что-то изменить. Кто-то всю жизнь пытаться соблюдать целибат, а в мире достаточно религий, которые, например, прививают сексуальности чувство вины. В таком случае может дойти до того, что посещать терапию придётся уже затем, чтобы от целомудренности избавиться. При этом, если ты настроен романтически, лучшее, что ты можешь сделать — изолировать себя от всех и каждого, кто может оказаться твоим потенциальным партнером. То, что ты обжёгся в прошлом ещё не означает, что обожжёшься в будущем. — Отъебись, если бы я обжёгся — просто помазал бы себя мазью и пошёл дальше. Это не ко мне относится. — Конечно. — Ты мог бы..?! Ты не знаешь и половины хуйни, что я наворотил! Я жирафа ебал, у меня нет сексуальных заморочек, я не какой-то там— — Кто, «посредственная планетарномыслящая сучара»? — передразнил Морти. Засранец — телепат, и он до усрачки точен в— — Я не телепат, ты просто очень часто повторяешься. Но я не буду совать нос не в свое дело. Просто не шути со своим мозгом, особенно, пока ты находишься на терапии. Всё и так сложно. Я буду в бешенстве, если ты случайно поджаришь себя — я не из тех, кто будет тебя подстраховывать, если тебе вдруг понадобится очередной клон для переноса сознания. Рик стиснул зубы. Морти говорил это только потому, что многое не знал, это было просто из-за беспокойства. В этом и вся проблема — он не знал и не сможет узнать. — ...так ты говоришь, что шансы малы, но это не значит, что невозможны. — Я говорю, что та часть тебя, которая хочет это сделать — не та часть, на поощерение которой стоит тратить энергию. Я не знаю, насколько благоприятны шансы… — Так это невозможно? Морти нахмурился из-за резкости в тоне Рика, что было непреднамеренно, но ему был нужен этот ответ. — Я не знаю. — Но ты не отрицаешь, а у меня причина веская, н-не... не та поеботина, о которой ты думаешь, а веская причина. — Мне кажется ты слишком расплывчато изъясняешься, а это значит, что я не могу дать тебе конкретного совета. — Жи... жираф. У него были пиздецки душещипательные глаза, Морти. Т-такие... просто пиздецки душещипательные. Нельзя… нельзя строить отношения с жирафом, он же ебучий жираф, они и по-английски-то не говорят, Морти! — Я... чего? — Жираф, Морти! Мы несовместимы генетически и интеллектуально! — Рик кричал от стресса, вцепившись пальцами в руль. — Но ес-ес-если ты любишь жирафа, х-хочешь будущего с… настолько высоким, настолько особенным парнокопытным, и эта хуйня не исчезает, тебе... т-тебе остаётся только хирургическое вмешательство, чтобы исправить ситуацию, Морти! А такое возможно, Морти?! У Морти была истерика, он выл от смеха. Ему не обязательно верить этой истории, достаточно хотя бы и того, чтобы он отвлёкся ровно настолько, чтобы перестать читать Риковы сраные мысли. — Б-блин, да ну на хер... да что с тобой? — Морти едва дышал, прослезившись от веселья. — Ладно, послушай, попробуй, взять жирафа на терапию, как тот парень с питомцем! Боже. Я почти уверен, что ты наёбываешь меня, но у тебя безумный взгляд, и я буду с тобой помягче. Чел, хотя бы не пытайся психологически кастрировать себя, ладно? Из этого ничего не выйдет, да и «жирафу» твоему это наверняка тоже не принесет никакой пользы. Я очень надеюсь, что ты меня наёбываешь. В следующий раз скажи, что он или она — это дельфин или типа его, чтобы я мог просто ответить «в море ещё много рыбы» и мы бы остановились на этом. — Дельфины не рыбы, они, блять, млекопитающие. Это же знания уровня начальной школы, придурок. — Да и ты не похож на «блядского педанта, которого никто не любит», но вот мы всё равно вернулись к этой теме. Рик было заворчал, но на этом они и закончили — Земля уже находилась в их поле зрения, прямо по курсу. Не страшно, если Морти теперь думает, что Рик полон дерьма... зато у него появилась пусть маленькая, но зацепка. Морти дал ему твёрдую подсказку. Бесячий, красивый, всезнайка хренов. Чертовски люблю его тупую задницу. Он лелеял в груди свою персонифицированную привязанность до тех пор, пока они не вернулись домой, в гараж, где Рик оставил в журнале заметку для следующего теста, а затем спрятал его обратно.