Break the Cycle

Морти вышел из «Глифорба» после самой длинной в своей жизни восьмичасовой смены. Трудиться на двух работах не было для него чем-то непривычным, он ещё с колледжа этим промышлял, но разница между работой помощником библиотекаря и бариста, и балансированием между доскональным изучением будущей профессии, будучи одновременно барменом, была значительно ощутимей. Ночь выдалась тяжёлой, а он был больше раздражен, чем измотан. Две драки и никаких чаевых, так как одного из клиентов тупо сожрали раньше, чем тот успел оплатить внушительный счёт. А гад, что его сожрал, заявил, якобы напитки были разбавлены — платить отказался вовсе. Нило, с ног до головы облепленный кровью и кишками, — радовался жизни, в отличие от Морти: дважды обчиханного, облёванного, с кудрями, полными чужих внутренностей. Он так сжимал весь вечер челюсть, что она болела, и, хотя он не отличался особой вспыльчивостью, фитиль его сейчас был опасно короток. Морти выстрелил со стороны улицы в гараж родительского дома порталом и прошёл вовнутрь, удостовериться, не передумал ли Рик позависать вместе. Уж когда Морти и требовалось выпустить пар, то именно сейчас. — Эй, Рик, ничего, если я?.. — Начал он и запнулся. Рик выглядел так, словно бы он куда-то собрался, одет просто, но элегантно, волосы зачесаны назад. Морти никогда не уделял особого внимания своему внешнему виду в присутствии мужчины, считая, что они и так оба видели друг друга на пике убожества, но было трудно придерживаться его же логики, когда Рик едва ли не сиял, а Морти пропитан желчью, соплями, ошмётками инопланетной плоти и разлитыми коктейлями. Рик читал, поглядывая на заявившегося Морти. — Охренеть, Морт. Что с тобой? — Чел, просто... просто никогда не пускай Флупи Дупа и Шмупи Дупа в один и тот же бар. — Простонал Морти, вздрагивая от холода налипшей одежды. — Один пожирает другого — я попадаю на деньги, людоед отказывается платить — его расчленяют и снова я попадаю на деньги, ещё и облевали. Как-то так. Я в душ, а после мы пройдём все круги ада. — Э-э, о-о-кей. Не хочешь посвятить меня в детали, приятель? — Ты знаешь Пурдомунат? Тот, что в двух северных часах к северо-востоку от Венценулон-7. — Морти почувствовал, как какая-то пакость скользнула вниз по позвоночнику и с трудом сдержал рвотный позыв. — В смысле, то место, г-г-где... — Рик несколько раз щелкнул пальцами. — С-странные секс-кошатники? — Ты говоришь о Муррдоминате. Названия и правда похожи. Фетиш-одежда — часть их культуры. Я не уверен, действительно... действительно ли она имеет отношение к сексу? Думаю, им просто нравится ее носить. Пурдомунат — планета азартных игр, ты там точно бывал. Хех, ну как, интригует? — Азартных игр... — Рик свёл брови и закусил губу. — Б-бля, стой, это то самое место, на основе которого есть игра в Блипз эн Читз? «Лабиринтбийство»? — Она самая. Но в Блипз эн Читз она скучновата, так что там мы в неё играть не будем. Собственно, я в душ, и можно выдвигаться. Если ты, конечно, не передумал. Может, у тебя свидание или ещё какие дела? — Обвёл Рикову фигуру жестом руки Морти, заставив того мгновенно ощетиниться: — Ч-ч-чё блядь, Морти, ты думаешь, я бы вот в этом пошёл на свидание? Ебал я наряды для свиданий, бро, нахуя они мне. Просто, ну. Психиатр говорит, типа, ну, знаешь, непоебательское отношение к внешнему виду — не равно эстетике. Рик сгорбился от раздражения, покачивая ногой и сложив руки на груди в защитном жесте. — Ха. Что ж, она права. — Сухо подытожил Морти, набирая координаты своей квартиры. — Тело — инструмент разума, Рик. Не то чтобы это единственное, что имеет значение, но гигиена, питание, упражнения — ты относишься к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе, понимаешь? Это касается и твоего тела. На этой ноте! — Он выстрелил в пол порталом. — Отмоюсь от мусора и обратно. Они кивнули друг другу, и Морти прыгнул в портал, выныривая уже в ванной. На Земле сейчас поздний полдень, когда заканчивались его смены: на Флерон-Сигме было за полночь, а на Пироне-9 — вечер, — это напрочь сбило его ощущение времени. Суставы ныли от усталости. Он снял униформу и скинул в раковину, намереваясь отстирать вручную, уберегая лежащие в бельевой корзине вещи — он не хотел, чтобы они испачкались, а мысль о том, что в стиральной машине впоследствии найдутся ошмётки плоти, вызывала тошноту. Морти покрутил душевой кран и, как только вода нагрелась, шагнул под струю. Он с ног до головы старательно вымылся и скривился от того, сколько грязи стекло и растворилось в воде, закручиваясь в сливе. Уже во время третьего намыливания подряд он позволил себе отдаться мыслям. Рик занервничал, когда Морти затронул тему его наряда, хотя и попытался скрыть всё под тщательно выверенным фасадом агрессии. Но Морти относительно хорошо знал любые реакции Рика, и это заставило его задуматься о том, был ли как-то отмечен тот чмок, что Морти по рассеянности оставил на его макушке. То действие даже не являлось осознанным, скорее, некий природный инстинкт, ответ их интимным, нежным, любящим объятиям. Он прислонился спиной к кафелю, чистя зубы. Морти был не из тех, кто слепо бросается во все тяжкие, но решение попытаться получить шанс быть с Риком было абсолютно непроизвольным. Непроизвольный поцелуй, пускай быстрый и невесомый, допустимый остаться незамеченным. Он спонтанно позвал Рика потусоваться вместе на Пурдомунате — что, правда, не исключительно основывалось на желании провести вместе время. Он прополоскал рот, нанёс на кудри кондиционер и принялся за зубную нить. Морти прикидывал в уме несколько вещей. Всё, что он собирался, в независимости от степени его влечения, — сплошь блядское безумие. Поэтому, если ему и предпринимать какие-то действия, то только будучи полностью уверенным, что Рик будет вести себя с ним как с равным, с уважением и вниманием, что, оглядываясь на исторический опыт, отличительной чертой Рика не являлось. Лабиринтбийство было подходящим местом оценить Рика. В противном случае... Морти снова прополоскал рот и провёл языком по зубам. Рик повёл себя как мудак. Да, он, конечно, извинился — ну или попытался, пока не был прерван, — а граница между простым человеческим взаимопониманием и спусканием на тормоза его закидонов была весьма смазана. Тем не менее, Морти не верил, что Рик лажал в романтическом плане исключительно из-за наставлений доктора Ницбларн. Он ведь поэтому и хотел меняться. Он хотел стать лучше. Он прилагал усилия. Он был болезненно блядски горяч. Внешние изменения были не так важны, но и их Морти также не мог игнорировать. С момента его последней интрижки прошло немало времени, а с момента последних отношений — и того больше. Он реально рассматривал возможность отношений со своим генетическим дедушкой. Узел, который он так долго и сложно распускал, словно бы снова затягивался, — Морти с трудом втянул воздух в лёгкие. Обниматься было приятно. Мучительно хорошо. Восхитительная смесь дружбы, взаимной симпатии и безопасности. Ни один из прошлых любовников Морти не обнимал его так, не зарывался в его плечо, словно бы боясь, что он исчезнет. Морти задумался, был ли Рик когда-нибудь по его сторону, боялся ли, что его бросят. Облившись холодной водой, чтобы снять возбуждение и не терять концентрации, он в последний раз намылился, снова позволяя холодным брызгам омыть себя, после чего надел халат, промакнул волосы полотенцем, расчесался, и прошлёпал в свою комнату. Надушившись, Морти облачился в самую обычную одежду — дышащую футболку, треники, трекерную обувь, из аксессуаров — пояс и рюкзак. Оглядел себя в зеркале, приглаживая топорщащиеся волнистые локоны. Он был немного бледен, но это ненадолго. Терапевту или нет, а отдушина нужна каждому. Выстрел порталом, и Морти снова оказался в гараже. — Боже, чувак, ты что, ездил принять душ на другой планете? — проворчал Рик, перелистывая читаемую им книгу. — Давай в следующий раз ещё дольше. Морти пожал плечами, мельком взглянув на то, что читал Рик. — Чт... Рик, ты что… да это же моё пособие по психологии для первокурсников! — Морти прыснул, и Рик зыркнул на него. — Твою мать, ты что, взаправду за это взялся?! Ха! Бо-же-мой. — Пошёл нахер! — Ой да ладно, ты… серьезно что ли? Мог бы просто спросить меня! На каком ты параграфе, приятель? Т-тебе… — Морти начал задыхаться от смеха. — Ну-ну-нужна помощь с домашкой, зелень? — Да мне просто было скучно ждать твою душную задницу, не ищи скрытый смысл во всяком идиотизме, кретин ты мелкий! Выкручиваешь мне яйца из-за... из-за дурацкой книги. Джерри и Бет смотрят «Успеть до полуночи» или что там, я не могу пойти туда и мозолить ей глаза, учитывая мой статус залётного мудака на птичьих правах. Морти вертел головой, в приступе смеха хватая ртом воздух. — Я — сука — да я не, я не, — наоборот, круто! Типа, «расширение горизонтов». Никогда не поздно попробовать что-то новое. Но если ищешь мою спагетти-метафору, она… она в следующем томе. Рик осуждающе прищурился, захлопнул пособие и встал, бурча под нос: — ...Не дотягивающая до семидесяти значного айкью выёбистая сучка— — Ладно-ладно, не обязательно ворчать. — Снова прыснул Морти, мотнув головой в сторону тарелки. — Ничего, если я за рулём? — Ага, пофигу. Только вот мы не то, чтобы до «Вендис» намылились, Морт. — Знаю, я подумал, что можно добраться порталом до Венценулон-7, а остальной путь уже пролететь. — Ха. — Удивленно откликнулся Рик, приподнимая бровь. — Умно. — Для не дотягивающего до семидесяти значного айкью, пожалуй. — Смаковал Морти, пока Рик поднимал гаражную дверь. — Я кстати окончил факультет кретинов с отличием. — Мило. — Фыркнул Рик, пока Морти настраивал им портал. — Сколькие из твоих курсовых были написаны цветными мелками? — На одном из занятий по детскому развитию я выбрал интервью с шестилеткой, так что на самом деле сдал работу при помощи старых добрых мелков. — Захихикал Морти, Рик тоже заржал; они сели в корабль и Морти завёл двигатель. — Дети — естественные комики. Она так органично рассказывала самые странные вещи. Было классно. Морти провел их через портал, плавно переместив на Венценулон-7; портал за ними закрылся и он переключил передачу, щелкая несколькими кнопками на приборной доске. Немного завис над землей, а затем скользнул в пурпурно-вермилиевое небо. Корабль был оснащён GPS, но Морти и так ориентировался в этом квадранте, ему был знаком близлежащий пояс астероидов, и он уверенно держал руку на штурвале. — Ты, э-э, любишь детей, да? — Ага, типа, они довольно клёвые. Но детская психология — не моя специализация. Я не был уверен, что смогу... Всего чересчур, понимаешь? Не знаю, есть ли у меня нужные качества. Это огромная ответственность — помогать детям. — Ты помог Смитти. Рик с интересом наблюдал за ним, словно пытаясь что-то понять, и Морти, не тушуясь, улыбнулся ему: — Это другое. В каком-то смысле я, как бы, был им? Так что, ну, я знаю, что ему нужно. Или думаю, что знаю, возможно, я проецирую, так как, ну, знаешь, он буквально одна из версий меня? Мне хочется позаботиться об этой памяти о самом себе. Я должен. Все мы просто повзрослевшие дети и иногда мне хочется позаботиться о маленьком Морте. Потому… У тебя бывает подобное чувство? Как твоё детское я отвергает и хочет обособиться от всего того дерьма, что произошло с тобой? Рик некоторое время молчал — ожидаемая для Морти реакция; он вёл тарелку, любуясь спокойным, сверкающим космосом. — Да, наверное. Думаю, в реальности он будет не просто хотеть «обособиться». Скорее, он был бы в явном ахуе от всего, что я совершил. Тогда я тоже был умным, только чертовски идеалистичным. Блядь, я встретил разумное воспоминание о себе тридцатилетнем, и даже он был в ужасе. Он не хотел становиться мной. Подобное отрезвляет. Наступила пауза, во время которой Морти задумался о том, что даже Рик из прошлого отвергает Рика. Вопрос, который он задал, был спонтанным и легко соскочил с языка. — Ты жалеешь о том, как прожил жизнь? Рик слегка вздрогнул, Морти мельком скосил на него взгляд. Он отметил, насколько сел его голос, когда тот ответил. — Да. Но не — ни о тебе, ни о твоей сестре, ни о Бет. Но я... Я стёр кучу твоих воспоминаний. — Точно. — Н-но потом ты, ну знаешь, вернул их обратно. Позже. — Вернул. Наступило очередное затишье; Морти ждал, когда Рик продолжит мысль. Это был барменский трюк — люди почти всегда охотнее болтали, когда ты молчал. Навык хорошо помогал в профессии. — Я обращался с тобой как с дерьмом. И стирал это. Затем ты всё вспомнил. Тебе стало жутко плохо. Морти только кивнул. — Тебя вырвало, ты так плакал. Мне было плевать. Ты сказал, эм, что ненавидишь меня, но я твоим словам не то, чтобы поверил. Потом ты ушел и я, типа, решил, что это неважно. Ситуация была не самой ужасной из всего, что я делал. В смысле, мне кажется, худшие вещи, что я сделал — были в тех воспоминаниях. Потом я занялся ебучей терапией, начал лечить депрессию, поскольку Бет, видимо, квалифицировала ее как болезнь. И Вонг тоже, наверное. И ПЛ. Я не совсем понимаю, эм... Правда ли всё это в прошлом, когда я чувствую себя так дерьмово? Не знаю, Морт. Большая часть моей жизни вызывает одни сожаления, потому что я жил, рискуя всем, чтобы почувствовать хоть что-то. Оказалось, единственный трюк, который реально помог, — сидеть в тесном кабинетике и жаловаться на свои проблемы. — Мне было плевать, когда ты сказал, что ненавидишь меня, однако теперь эти чувства накрывают, вот только с пиздецким запозданием. Это разве... как бы назвать, не сизифов труд? Обычно если мне что-то не нравится в мире, я меняю его, но я уже упоминал, что путешествия во времени — не вариант, я не могу изменить то, что сделал. Не могу вылечить себя. Не в определённом смысле, я вполне способен избавиться почти от любой болезни или сделать себе новое тело, вылечить в более — более экзистенциальном плане, что ли? Всё, что я могу, — стереть созданное мной фигуральное пятно мочи на метафорическом ковре жизни своим ебалом. Мне очень жаль. Морти слушал, с каким трепетом Рик произносит слова, как эмоционально выдыхает. Инцидент с «Мозговыносяшками» был ужасен, но прошло много времени. Худшими воспоминаниями были те, где его препарировали без анестезии, где в его разум вносили безвозвратные изменения только потому что он в чём-то превзошел Рика, то фиаско с «Черепахой Правды», когда Морти предвидел конец вселенной и всего сущего. Как ни странно, но именно это воспоминание, хотя его обработка и заняла самое большое количество времени, заставило Морти по-новому взглянуть на мир. Всё решаемо. Нет таких других ужасов в жизни, что были бы концом всего. — То, что я... да всё, что я сделал с тобой, Морт. Я сожалею об этом. Но я как бы, эм. Застрял, поскольку... поскольку хочу быть частью твоей жизни, и мне нравится проводить с тобой время. Но я — я просто — просто так виноват, чувак. Я и так чувствую себя виноватым перед Бет, вот только если сравнивать вас двоих, то... То это ты тот парень, который должен душить меня. — У нас не соревнование. — Морти наконец заговорил, и Рик вздрогнул, словно бы он позабыл о его присутствии. — И я не... не злюсь? В смысле, я не то чтобы перманентно зол. Иногда, конечно, всё ещё злюсь, но я умею с этим справляться. Я не собираюсь говорить, как тебе жить дальше или как всё сложится в конечном итоге, ведь Рик, если ты будешь ждать пока тебе получшает, ждать чьего-то разрешения, ты никогда не добьешься прогресса. Я на полном серьёзе говорил, что уйду, если ты ещё хоть раз доведёшь меня до истерики. Но я бы не ушёл сейчас — потому что ты был честен. И, ну знаешь, я… Морти прикусил внутренний уголок рта, постукивая большим пальцем по рулевому колесу. Рик застыл, напряжённо вглядываясь в него, — Морти без слов понял, как он сейчас выглядит со стороны. — Меня бы здесь не было, если бы я не хотел. Не буду врать, Лабиринтбийство и правда одно из моих любимых мест, но это не единственная причина, по которой я хотел, чтобы ты со мной поехал. Считай это испытательным полигоном, дающим понять, сможем ли мы работать объединившись. Фраза «работать объединившись» была выбрана Морти из-за ее двусмысленности — достаточно расплывчатой, чтобы ее можно было легко истолковать как ссылку на их партнерство как товарищей по команде, но в то же время имеющей двойное дно, единение. Было ли между ними взаимное влечение — неясно, — это пока не важно. Ведь если окажется, что в их взаимоотношениях отсутствует уважение, то и в романтическом продолжении теряется какой бы то ни было смысл. Даже если бы Морти очень хотел продолжения. Рик смотрел прямо перед собой, на его лице застыло сложное выражение, окрашенное интроспективной меланхолией. Он ждал, что Рик начнёт наседать о том, что ему сделать, но этого не произошло. Между ними повисло молчание, но оно было скорее приятным, чем нет. Прошло пять минут. Потом десять. Довольно неплохо. Он учится. Морти улыбнулся про себя, с удовольствием вспоминая об их объятиях. Он понимал, что ему следовало бы проявлять больше сдержанности в отношении сложившейся ситуации. Что у него и получалось, но не после того, как Рик обронил фразу, намекающую на объект его влюбленности. Отчасти его успокаивало то, что мужчина вел себя осторожно, сдержанно, что он рассуждал о морали. Всё это странным образом способствовало чувствам Морти: происходящее с ними не было для Рика игрой, не было несущественным, чувствовалось его небезразличие. «Ты... это... тебе это нужно, Морт. Делу время». Ха, чего бы Морти хотелось первым делом? — Я думаю свалить. Морти поперхнулся, случайно развернув корабль. — Что?! Рик запротестовал, вскинув руки. — Воу-воу! Это не — не то, что ты думаешь. Скорее всего. Хотя честно, я без понятия, о чём ты блин обычно думаешь. Нет, я, э-э, имею в виду, что, возможно, на какое-то время покину дом Бет. Продолжу ходить к психиатру и может… — Рик с силой приложился головой о подголовник. — Блин, не знаю, путешествовать? Заставить себя наконец-таки исследовать находящееся за пределами Кривой. Перестать быть ссыклом и самому увидеть, насколько я незначителен в масштабах Вселенной. Мне кажется это типа частью… эм. — Он круговым движением обвёл контуры своего лица. — Вот этой вот проблемы в целом. Морти ошеломленно уставился на него. — А как же мама? — Не то чтобы я хотел сбежать и поэтому сваливаю, скорее — просто подумал, эм, что мне это будет полезно? Я могу выиграть от того, что сам буду справляться с дерьмом, ну или что-то такое. Это научно, всего-то — если что-то не работает, и результаты не оправдывают ожиданий от эксперимента, ты, ну — применяешь другой подход. Я бля сейчас не отмазываюсь, просто... Просто «расширяю горизонты», наверное. Я бы вернулся — чёрт, я бы приезжал так часто, как только меня будут готовы видеть. Но у меня нет того самого гребанного впечатления, что моё присутствие здесь сейчас хоть кому-либо нужно. Ну, не Бет, во всяком случае. Возможно, ей требуется пространство. Морти чуть не сказал, чуть не спросил: «А как же я?», но воздержался, с тупой болью в груди кивнув головой. Он хотел Рика, но не нуждался в нём. Морти всегда ненавидел, когда люди, рассуждая о любви, говорили, что ты нуждаешься в ком-то. Потребность подразумевала необходимость — людям нужны были еда, вода, кров, — и уже потом иерархия потребностей Маслоу разветвлялась, указывая на желание общения и близости. Поэтому чаще всего, когда люди говорили, что им кто-то нужен, это указывало на зависимость, на то, что они жаждут дофамина и окситоцина, которые, сродни наркотикам, предлагают отношения. Морти задумался, не Риком ли были навеяны подобные взгляды. «Разорвать порочный круг», а не поддаваться низменным порывам. Нет, он бы не уверовал проповедующей крайние меры риторике, не со своим знанием о многогранности человеческой природы. Концепт был скорее схож с его любовью к психологии, а любил он её, потому что чувствовал важность, чувствовал смысл находиться непосредственно-активным участником терапевтического процесса. Морти хотел, чтобы и у Рика было также, более того, он жаждал принесённых психологией плодов в ответ. Чтобы Морти воспринимался не как потребность или зависимость, а как человек, которого нужно ценить за то, кем и чем он является. Именно поэтому Морти заговорил с Риком как с другом. Сейчас не время быть эгоистом. — Ты так себя ощущаешь, что тебе это нужно? Рик издал низкий свист и хохотнул. — Без понятия. Просто интуиция. — Тогда доверься инстинктам. Ещё смешок, и Рик опёрся на локти, чтобы Морти мог видеть его лицо. — Я, ну… — Он прочистил горло. — Не исчезну. Если захочешь — ну, типа, пока меня не будет, — просто, ну, знаешь, напиши мне сообщение. Я пришлю тебе координаты. Если... если захочешь. Морти смотрел на него, по возможности сохраняя нечитаемое выражение лица. Рик на секунду отвел взгляд, поднял руку, затем почти опустил, но потом внезапно поправил выбившийся локон волос Морти, задев костяшками пальцев бровь: — Но я — я и так вернусь, по-любому, так что. Н-да. Не, эм, давить не буду. Риково прикосновение длилось достаточно долго, чтобы Морти успел боднуть его руку, — короткий ответный сигнал, который, как он надеялся, передвал его симпатию. На лице Рика промелькнуло тепло, краешки рта причудливо приподнялись, в выдохе едва различимо угадывалась смешинка. — Тебя — тебя это устраивает? Ну, в… в целом? — Я не собираюсь указывать тебе, что делать, Рик. Меня всё устраивает. — Ответил Морти, но тоном намного, много нежнее, чем ему бы хотелось. — Ты знаешь, где я живу. Собираешься поиграть со вселенной, верно? У тебя своя жизнь, у меня своя. Это здоровое отношение. Рик поджал губы, словно бы сдерживая ухмылку, и большим пальцем огладил подглазье Морти, опуская руку. Хранимое ими молчание было бархатистым, нежным. Морти почувствовал, как от Рикова взгляда кровь прилила к щекам, — скрытого, незаметного, на периферии, восхищённого. Морти было бы так просто прошептать, что он любит его; но он держал свои желания в узде, зная, что лучше подождать, лучше убедиться. Хотелось узнать, насколько серьезно Рик отнесётся к игре. Споры — это одно, но абьюз — совсем другое. Морти не хотел рисковать, пока не будет абсолютно уверен. Даже если его член предлагал серьезно убедительный контраргумент. — Значит, «Лабиринтбийство» — это игра такая? Т-ты сказал, что та, что в Блипз эн Читз, — скучная. — Да, она тупо обдираловка с закосом на Роя. — Проворчал Морти. — Я, конечно, утрирую, но она — ну знаешь — помогает отлично выпустить, эм, в-выпустить пар? Только — только не осуждай, ладно? Я не сторонник насилия. — Блин, Морт, серьезно? Н-но «Лабиринтбийство» кстати довольно милое название. — Заткнись. — Хихикнул Морти, потирая затылок. — Знаю, оно звучит... как оно звучит и всё такое. Но у меня есть свой собственный способ делать вещи. И я действительно хорош в этом. А игра оказалась достойной практикой в умении думать. Что я кстати и так умел. — Т-т-ты как бы не стоишь на тех же тонких веточках, что и в детстве. В тебе есть стержень. — И это отлично, но я вообще-то говорю о лабиринте. Мне нравится эта штука, понимаешь? Есть много творческих подходов к решению головоломок, лабиринты вроде как из той же серии. — Думаю, это всё объясняет . Морти поднял брови на эту реплику. — ...Что? — Считай это комплиментом. Я тебе их и раньше делал. — Проворчал Рик неподатливо, прежде чем продолжить. — Слушай, я просто — я тут думал о мозговых волнах. Очевидно, моя старая логика была, э-э. Неполноценной. Но даже если прошлая теория опровергается — всё равно выстраивается новая. Поскольку наши мозговые волны дополняют друг друга, в твоей должна быть довольно ярко выраженная закономерность неких паттернов, компенсирующих мою волну. Теоретически, это может объяснить твой высокий ЭИ и креативность. Я-я— я имею в виду, не пойми неправильно, я не какой-то там системный шаблонщик, у меня изобретательность льётся из всех щелей, но она подвязанна на инновационность. Ты же ни разу не технарь, но, э-э, я не раз наблюдал, как твои ситуативные подходы превосходят те, что мог бы предложить я. Поэтому. Ну, вероятно поэтому. Ты хорош в этой своей терапии. — Не перенапрягайся, Рик. — Отвали. Ты понял, о чем я. М-м-мне тебе букет презентовать с маленькой миленькой запиской-признанием, что ты в чём-то лучше меня? — Ну, мне нравятся букеты. — Морти пожал плечами, глядя на мерцающий вдали Пурдомунат. Рик напрягся. — Ч-что, хочешь сказать, что никогда не получал букетов от — от своих плаксивых брошенок? Морти фыркнул, заметив, как напряглась челюсть Рика. — Один раз получал. Помнишь ту супергероиню, с которой я встречался? Планетину? Она подарила мне огромный букет в форме моего лица— — …Жуть... — Но потом она убила кучу народа, а я больше не получал таких подарков. Не то чтобы я их ждал, я по-настоящему-то встречался всего с парой людей. Мэтью вот был не из тех, кто дарит подарки. Последним человеком, с которым у Морти были серьезные отношения, был парень из колледжа, с которым они познакомились на первом курсе. Они были вместе чуть больше двух лет. Мэтью был первым парнем, которого он представил родителям, для ясности обозначая свой каминг-аут. Расставаться с ним было больно. Морти действительно любил его. Он не стал царапать ключами машину этого ублюдка, узнав, как долго длились измены, но благодаря той катастрофе Кэрри Андервуд заняла особое место в его сердце. — Что за ебучий Мэтью? — Чел, вы встречались однажды. Рыжий, высокий. Выебал как минимум десять разных парней, пока мы были вместе. Стоил мне кучи нервов. — Стой, тот рыжий хуесос?! — Выплюнул Рик, и Морти прыснул. — Ха! Д-да, отличное ему имя, так теперь и будем звать. — Он гоготнул, салютуя Рику. — Этот парень, да. Я ему со всей вселенной сувениры таскал, а этот придурок не удосужился хотя бы букет подарить. Я уже не злюсь, но он был прям гондоооном. После него другие мои отношения были довольно короткими. Кайла была классной, мы до сих пор дружим, но нельзя назвать меня сердцеедом или кем-то таким, учитывая, как бездарно я проёбывал отношения. Но если честно, да и очевидно — я не то, чтобы сам отвергал кого-то. Шея Морти горела. Речь стала бессвязной. — Н-но да, Пурдомунат, он... — Мне этот гад никогда не нравился. — Пробормотал Рик. — Любой человек, давящий лыбу дольше десяти секунд кряду — ебучий продажник. Перекуп, говноликий мошенник, сучий пиздопроёбский ушлёпок. Морти моргнул. Рик скривил нос и дёрнулся, словно учуял что-то тухлое, и Морти нахмурился. — Тебе не нужно защищать мою честь или что-то в этом роде, Рик. Очень приятно, что ты злишься за меня, но я уже смирился. — Не указывай, что мне делать! — Огрызнулся Рик, скрежеща зубами, и Морти, поддавшись порыву, сдался. — Ладно, хорошо! — Он хмыкнул. — Блинский, так трогательно. Только ты запоёшь по-другому, когда я надеру тебе зад в игре. Уверен, ты скажешь: он заслужил всё, что с ним было. — Ага, приятель, само-собой. К-как скажешь. Морти улыбнулся ему, и Рик смягчился, хотя в его позе всё ещё чувствовался гневный оттиск. — ...Не хочу тебе кишки выкручивать такими темами. — Хрипловато произнёс Рик. — Я не... ну, знаешь. Не хочу над этим прикалываться. Это не круто. Прости. Морти хмыкнул, не желая отблагодарить открыто до пущих доказательств, но он почувствовал своё сжавшееся в умилении сердце от тех интонаций, что Рик вложил в извинение. Они миновали стратосферу Пурдомуната, постепенно снижаясь к земле, и Морти решил, что может подкрепить положительные эмоции другим способом. — Классно выглядишь, кстати. Рик немного выпрямился, его зрачки метнулись в сторону, и Морти сдержал желание рассмеяться. — Вот почему я подумал, что ты идёшь на свидание или что-то такое. Ты хорошо выглядишь. Одеколон тоже ничего. Я рад, что ты стал больше заботиться о себе. Приятно видеть. Рик пожал плечами, изображая незаинтересованность, но Морти уловил тень удовлетворения в его глазах и едва заметную горделивость. Неожиданно приятная реакция, подумал Морти, осторожно наклоняя корабль так, чтобы активировалась функция автопарковки, как только бы они оказались достаточно близко к земле. — Эм, по-погоди, на два слова. — Вмешался Рик после того, как они припарковались и приготовились выйти из машины. — После того как мы, ну, знаешь, «пройдём все круги ада» или что там, п-перед переездом, я хочу обсудить с тобой кое-что. Из серии, о чём я признавался твоей маме, так что, да. Так что ты сможешь поговорить об этом на терапии. И с — со мной. Если что. В целях общения и всё такое. И-и-и я разрешаю себя побить, если, ну, возникнет такая потребность. Просто хочу на берегу всё обозначить. — Тебя бы взбесило, если бы я сделал из Рождества исповедальню? — поддразнил Морти, и Рик нахмурился. — О-ох, как всё серьезно, о-ох. Не волнуйся, я не собираюсь тебя бить. Мы здесь именно поэтому. Моё убежище. Но я был бы признателен, если бы мы могли говорить о чём угодно. Лучше пусть ты сам мне расскажешь, чем вовсе нет и, если тебе станет легче, я не мама. Чтобы по-настоящему меня вывести, нужно очень постараться. — Д-да, но, ну знаешь. Не стесняйся, если передумаешь. — Вздохнул Рик, проверяя, всё ли в карманах на месте. — Я поступал с тобой и хуже, так что. Око за око. — Посмотрим, но я уверен, та вещь будет не хуже... Эм, всего остального? Надеюсь? Не знаю, чувак, сейчас время Лабиринтбийства, мы можем обсудить всякие ужасы позже, да? Рик пожевал губу и коротко кивнул. — Но спасибо, что сказал мне. Серьезно. Мне это важно. Морти говорил искренне, он сжал Риково плечо, и они улыбнулись друг другу. — Да. Так и поступим. И они покинули тарелку, направившись к зданию, в котором Морти мог наконец-то дать себе волю.