Молчание равносильно признанию

      С трудом открыв глаза, Чонгук сразу же морщится от слишком резкого, ослепительно-белого света потолочных ламп. До него очень долго не доходит, что находится он не в мрачном полуподвальном помещении засекреченной базы, а в чистой и уютной больничной палате. Голова в ответ начинает гудеть так, словно по ней проехалась целая колонна грузовиков, а во рту будто бы ощущается неприятный привкус крови.       — Эй, ты в порядке? — спрашивает знакомый голос, но парень не может сфокусировать взгляд на человеке, который его беспокоит.       Он лишь судорожно пытается вспомнить, как попал сюда, но в памяти всплывает только его резкое падение и боль.       — М-м, — Чонгук резко вздыхает, пытаясь собраться с мыслями.       И со страхом понимает, что практически не чувствует своего тела, будто его и вовсе нет. Он пытается приподняться, но руки не слушаются его, поэтому он снова падает на кровать, чувствуя, как неприятные ощущения пробегают по всем конечностям. Поняв, что все попытки безуспешны в данный момент, парень вздыхает и медленно поворачивает голову в сторону, где услышал голос.       Теперь зрение приходит в норму, и становится ясно, что всего лишь в нескольких шагах от его постели стоят Юнги, усердно причитающий что-то себе под нос, и Джин, скрестивший руки на груди и с недовольным видом наблюдавший за тем, как Чонгук в очередной раз пытается встать.       — Ты в порядке? — вновь задаёт тот же вопрос Мин.       На лицах обоих отображается сильнейшее беспокойство, как будто они знали и видели что-то, что совсем им не нравилось. А по интонации друга Чонгук и вовсе не осознаёт, что же именно могло так сильно их напугать.       — Что это с вами? — выдавив из себя, как в эту же секунду и оказалось, слишком наигранную улыбку, спрашивает он. — Судя по вашему виду я будто бы чуть не умер несколько часов назад…       — Чонгук…       Теперь говорит уже Джин, что напрягает ещё сильнее, ведь он никогда не отличался особой расположенностью к разговорчивости и серьёзности. Парень чуть медлит, но заставляет себя подойти ближе и коснуться чонгукова лба.       — Ты помнишь, что произошло?       Только в этот момент Чонгук заставляет себя отвлечься от реальности и вновь погрузиться в воспоминания прошлого дня. На это требуется гораздо больше времени, чем он ожидал, но уже через несколько секунд, он закрывает глаза и начинает сильно хмуриться, очевидно, вновь проживая не самые приятные события.       Горло сковывает до невероятной боли, едва он позволяет себе во второй раз пережить тот момент, когда Тэхён… его Тэхён… загородил Чонгука своим телом от стремительно летевшей в их сторону пули.       Пальцы правой руки непроизвольно сжимаются в кулак, а на лице появляется гримаса негодования и страдания. Чонгук не выдерживает больше ни секунды, широко открывает глаза и уставляется на парней, которые всё это время не сводили с него пристальные взгляды.       — Намджун и Тэ… Тэхён в порядке? — тихо спрашивает он, пытаясь усмирить участившееся сердцебиение.       — Ты снова волнуешься только о других, — качает головой Юнги. — Когда уже позаботишься и о своём состоянии?       — Мне сейчас совершенно плевать на себя!       Внезапная вспышка ярости пугает всех, включая и самого Чонгука. Он тут же замирает, но видит, что ребят напрягают не столько его слова, сколько другая причина, известная почему-то только им одним. Джин же, услышав ответ, тоже заводится и, закрыв глаза, отходит в сторону, громко хлопнув себя по лбу.       — Именно из-за того, что тебе плевать, ты чуть не умер! — вскрикивает он, а вены на его лбу начинают сильно проявляться.       — Что?       — Прекратите! — в голосе Юнги вдруг слышится жёсткость и холод.       Он присаживается на край чонгуковой кровати и устремляет на парня ледяной взгляд. И отчётливо замечает, как в глазах Чонгука отражается вся боль, которую он испытал за эти годы. Он не может улыбаться, потому что его сердце разбито, и каждый удар отдаётся нестерпимой болью.              — Помнишь тот день, когда ты упал в обморок и очнулся в палате нашей базы?       — И что?       — То, что я ещё тогда знал причину… И не сказал тебе.       Чонгук в непонимании вскидывает одну бровь и переводит взгляд на Сокджина, который уже успел немного успокоиться и устроиться на мягком кресле в углу. Заметив, что парень наблюдает за ним, Джин отворачивается, словно намекая, что Чону стоит просто продолжать слушать объяснения своего товарища.       — Высокий уровень стресса, повышенная частота плохих эмоций… — продолжает бубнить Юнги, кажется, даже не обращая внимания на парней. — У тебя, должно быть, часто болела голова и, порой эта боль переходила в сердце… Ты чувствовал тошноту, усталость, у тебя даже шла кровь из носа в тот день…       — Зачем ты перечисляешь всё это?       — Я не думал, что ситуация дойдёт до этого дня… И считал, что ты сам поймёшь, что следует немного остановиться, но…       — Но?       Юнги закрывает глаза, а Чон, в свою очередь, с ужасом понимает, что впервые видит, как тот плачет. Несколько крупных капель выкатываются из его глаз, но парень тут же утирает их тыльной стороной ладони, словно стыдясь своего состояния.       — В самом деле… — он начинает по-глупому улыбаться сквозь слёзы, отчего и Джин, и Чонгук совершенно теряются и не знают, что им стоит сделать в подобном случае. — Это ведь я виноват в том, что ты чуть не помер прямо на моих глазах.       — Да с чего вообще такие выводы?       — Вчера тебе провели операцию на почках, — неожиданно доносится из угла голос Сокджина.       — Что?       Именно в этот момент Чон ощущает, что дышать всё это время ему было несколько легче, чем до этого. Да и несмотря на все проблемы, которые ещё не решились, внутри не было такого сдавливающего чувства, как раньше.       Ладонью он машинально прикасается к груди, но чуть ниже на боку натыкается на ещё свежий шов, который остался после хирургического вмешательства. Непонятное чувство охватывает всё тело, но вместе с тем Чонгук понимает, что даже не пугается всего произошедшего, ведь теперь этот шрам просто пополнил его небольшую коллекцию среди памятных следов на коже. И если все остальные принадлежали лишь к плохим воспоминаниям, этот по какой-то причине не хотелось относить к той же категории.       — Тебе диагностировали артериальную гипертензию стрессорного характера, поэтому пришлось оперативно действовать и восстанавливать сосуды. Возможно, будет больно некоторое время, но врачи сказали, что ты быстро пойдёшь на поправку.       — И ты должен оставить свою работу, — вторит ему Юнги, который уже успевает успокоиться и даже несколько отпустить ситуацию. — Иначе следующий раз может стать… последним.       Тяжёлая тишина после его слов начинает давить с особой силой на всех присутствующих. Чон тщетно пытается привести все свои мысли в порядок, ещё не до конца осознавая, что с ним произошло. Джин же, заметив краем глаза колебания Юнги, вдруг встаёт и устремляется к двери, на ходу небрежно бросив слова о том, что скоро вернётся.       — Так… о чём ты сейчас думаешь? — спустя ещё несколько минут спрашивает Мин. Он опускает голову, стараясь не сталкиваться с другом взглядами, и с совершенно неискренним интересом начинает изучать одеяло на кровати.       — Это ведь ты убил Квана, верно?       Юнги не силится ответить, но едва заметно кивает, словно не считая подобный поступок тем, чем стоило бы гордиться. Особенно в сложившихся обстоятельствах. Поэтому Чонгук, заметив его замешательство, сильно хмурится и решается положить ладонь на плечо парня.       — Я безумно благодарен тебе за всё то, что ты сделал. И прошу, не надо корить себя за какие-то ошибки, в том числе и за укрытие моего настоящего состояния. Ты сделал то, что посчитал нужным и правильным…              Мин уже не сдерживается, чувствует, что слёзы вновь вот-вот потекут из его глаз, поэтому быстро притягивает к себе Чона и со всей силой сжимает в объятиях.       — Спасибо… Но впредь, пожалуйста, заботься не только о других, но и о себе тоже…       Даже в силу своей невозмутимости в этот момент Чонгук всё же даёт волю чувствам себе и парню. Хоть и продолжается это вовсе не долго, поскольку боль в боку, наконец, решает раскрыть себя во всех красках. От этого Чон несколько морщится и легонько отталкивает Юнги, но тот сразу же понимает намёк и отстраняется, оставляя на лице маску спокойствия.       — Скажи мне, с ним всё хорошо? — шумно выдохнув, вновь спрашивает Чонгук и одновременно с этим вновь ударяется в болезненные воспоминания, связанные с Тэхёном.       — Он находится под присмотром врачей, но… если ты хочешь, то можешь найти его в самой дальней палате на этом же этаже.       Кажется, только первых слов хватает для того, чтобы силы вновь пришли в тело Чонгука и заставили его молниеносно вскочить с кровати. Несколько раз пошатнувшись, он всё же находит точку равновесия и без лишних мыслей собирается покинуть палату в поисках младшего.       — Ты в самом деле готов?       Один вопрос заставляет парня застыть всего лишь в нескольких шагах от ещё закрытой двери. Он оборачивается к Юнги, который по-прежнему с опаской наблюдает за каждым его движением.       — Я только посмотрю на него… Не думаю… что смогу сказать хоть что-то…       Только теперь былая уверенность пропадает, а ноги сразу же несколько подкашиваются, что приходится в срочном порядке ухватиться за стенку и не позволить себе окончательно рухнуть на пол.       И правда. Как он вообще может приближаться к человеку, который теперь, вероятно, вовсе не желает его знать? После всей той боли, что Чонгук причинил Тэхёну и его семье, разве сможет младший простить его? А после бесконечного потока лжи… разве станет он доверять ему так же, как и раньше?       — Чонгук, он ведь ещё не знает, что не всё то, что ты ему говорил, является правдой, — словно читая чужие мысли, произносит Юнги.       Он тоже встаёт с кровати, на ходу быстро подхватывая что-то с прикроватной тумбы. Чон до последнего не акцентировал своё внимание на окружающих его вещах, в частности и на тех, что принесли с собой парни. Но теперь невольно это сделать всё-таки пришлось, поскольку то, что держал за своей спиной Мин, привлекло бы внимание любого человека.       — Тогда я тем более не должен с ним разговаривать. Ведь он просто не станет слушать меня, вот и всё, — медленно проговаривая каждое слово, Чонгук осознаёт, что пытается тайком заглянуть за чужую спину и увидеть спрятанный презент.       — Нет, ты поговоришь, — из-за спины Юнги показывается рука, в которой находился небольшой, но пышный букет васильков. — И отдашь ему это.       — Ты с ума сошёл? Откуда ты вообще их взял?!       Чонгук с широко распахнутыми глазами уставляется на цветы, но принимает, при этом продолжая с удивлением разглядывать и человека, преподнёсшего их ему.              — Я хотел подарить их тебе, но думаю, что это слишком глупо и неправильно… Поэтому просто сделай вид, что всё нормально и отдай их Тэхёну!       — Да он же изобьёт меня после такого.       — Тогда радуйся, что я не купил розы! — Юнги не сдерживает издевательскую улыбку и подталкивает друга к выходу, попутно открывая дверь. — Просто будь собой в этот раз и расскажи ему абсолютно всё, что скрывал. И даже если он не простит, всё равно тебе самому станет легче, вот увидишь.       — А ты?       — Я позабочусь об остальном, Чонгук. Просто иди.       И с этими словами дверь закрывается, оставляя посреди длинного коридора одинокого парня в больничной пижаме с букетом в руках.

***

      — Милый, ты в самом деле отлично держишься!       Женщина невысокого роста, в красивом тёмно-синем платье и с высоким хвостом на голове уже несколько минут бережно поглаживает руку сына, пытаясь хоть немного успокоить и убавить его напряжение. Но все попытки обрекаются на провал, поскольку парень даже не собирается слушать хоть какие-то советы в свою сторону.       — Мама, вы скрывали… такую важную информацию от меня…       — А ты скрывал, что находился под присмотром врачей из-за невозможности говорить! Чимин всё рассказал совсем недавно, когда я созванивалась с ним по поводу своего приезда к вам.       Заслышав имя брата, Тэхён вновь сжимает ладонь в кулак и выдёргивает её из-под руки матери. Женщина сразу же меняется в лице и устремляет злой взгляд на Кима, явно недовольная его поведением.       — Да что же это делается? Хватит вести себя как маленький ребёнок!       — Ты ничего не понимаешь!       — Тогда объясни! Почему ты так бесишься, едва я упоминаю Чимина и ситуацию, случившуюся два дня назад, включая тот факт, что ты каким-то образом получил огнестрельное ранение?! Разве уважающая себя мать не должна волноваться и пытаться выяснить хоть что-нибудь, чтобы, наконец, успокоиться?!       Госпожа встаёт со стула и отходит к окну, некоторое время вглядываясь вдаль и, очевидно, пытаясь немного прийти в себя. Тэхён же, осознав, что всё это время поступал совершенно неправильно, поджимает губы и отводит взгляд в сторону, собираясь с мыслями.       — Мам, прости меня.       — Глупый, за что ты извиняешься? — спустя несколько секунд, женщина всё же подходит обратно, крепко сжав ладонь сына. — Тебе сейчас нужно отдыхать, а потом уже разберёмся со всеми вопросами… Мне бы только найти этого Пак Чимина и отлупить за то, что он где-то шляется, пока его братья находятся в больнице!       Тэхёнов взгляд вновь тускнеет. Но в этот раз парень находит силы и, глубоко вдохнув, выдавливает из себя слабую улыбку. Кажется, что стоило всё же рассказать о том, что случилось на самом деле. Ведь утаивать подобные секреты долго не получится.       — Можешь принести мне немного воды?       Женщина сразу же оживляется, видимо, её обрадовало, что сын ненадолго переключился с неприятной темы на реальность. Она ласково проводит рукой по тэхёновым волосам и целует парня в лоб, а затем кивает и не спеша направляется к двери. Тэхён молча провожает её взглядом и только после этого случайно замечает, что в коридоре уже кто-то стоит.       Чонгук нервно переминается с ноги на ногу, стоя прямо перед дверьми заветной палаты. За это время он успевает несколько раз вернуться и практически зайти обратно к себе, но круто разворачивается и стремительно уходит к тому же месту, словно именно в этот раз у него обязательно получится побороть внутренние страхи.       Обычный разговор ещё никогда не казался таким пугающим. А теперь ещё, вслушавшись в тишину, он уловил чей-то женский голос, и последние капли уверенности окончательно покинули его тело. Поймав себя на этом, Чонгук понимает, что, кажется, точно не решится зайти, поэтому начинает оглядываться в поисках урны, чтобы выбросить злосчастные цветы.       Заметив свою цель, он с суровым видом собирается засунуть букет васильков поглубже в ведро, как вдруг по его спине несколько раз стукают пальцем. От страха, будто он делает что-то незаконное, Чонгук застывает, но всё же заставляет себя повернуться навстречу опасности.       Правда, этой опасностью оказывается нисколько не пугающая, а скорее очень приятная и красивая женщина, которая, судя по всему, несколькими секундами ранее вышла из палаты. Той самой, в которой располагался Тэхён.       — Молодой человек, что вы собираетесь сделать с этими прекрасными цветами?       — Я…       От неожиданности Чонгук совершенно теряется и полностью оставляет свои попытки выбросить букет. Теперь казалось, что он в самом деле поступил бы очень опрометчиво и глупо, ведь даже при самом плохом раскладе цветы можно было вернуть Юнги, но уж никак не оставлять их прямо перед носом у человека, которому они изначально и предназначались.       — Думаю, что человек, которому предназначаются эти цветы, будет очень рад получить такую красоту… — продолжает женщина и ненарочито поправляет смявшуюся бумагу, в которую были упакованы васильки. — Вы не можете найти нужную палату?       — Нет, я знаю где…       Взгляд Чонгука в этот момент непроизвольно задерживается на двери, которая находилась позади женщины. И сама госпожа, похоже, прекрасно понимала, что здесь происходит, поэтому ненадолго оборачивается вместе с ним, а на её лице появляется тёплая, но вместе с тем лукавая улыбка.       — Не думаю, что моему сыну понравится, если к нему никто не придёт.       — Что, простите?       — Думаю, что сейчас ему нужно с кем-нибудь поговорить… так почему бы это не сделать Вам?       Женщина ни на миг не меняется в лице, лишь легонько хлопает замершего Чонгука по плечу. Тот вздрагивает, но тут же кланяется, даже несмотря на то, что госпожа уже отвернулась от него и вскинула руку в непроизвольном прощальном жесте.       Это определённо была мама Тэхёна. Едва только встретившись с ней взглядом, Чонгук увидел в её глазах самого младшего. Будто бы это он сам смотрел на Чона и также тепло и с любовью относился к нему. Вот только будет ли так, когда он войдёт внутрь, никто не знает…       Глубоко вдохнув, Чонгук всё же решается, покрепче сжимает в руке букет и заходит в палату.       Тэхён лежит с закрытыми глазами и, кажется, ненадолго засыпает в отсутствие матери. Старший медленно, небольшими шагами преодолевает расстояние от входа до кровати, кладёт букет на тумбочку и, остановившись, как дурак уставляется на парня. Тот не шевелится, а правая рука Чонгука, наоборот, почему-то решает действовать самостоятельно, поэтому уже в нетерпении тянется к тэхёнову лицу.       — Не прикасайся, — холодная ладонь мёртвой хваткой вцепляется в чужую кисть, замершую всего в нескольких сантиметрах от головы Тэхёна.       У Чонгука в этот момент полностью пропадает дар речи. Он с шумным выдохом опускается на стул, который настолько удачно стоял возле кровати, что если бы его не было, то ноги просто-напросто отказались бы держать тело, а сам Чон грузом осел бы на пол.       — Прости, ты спал… — он старается не смотреть в глаза напротив, но вот они, наоборот, сейчас прожигали его насквозь, не давая укрыться.       — Зачем ты здесь? И почему на тебе эта одежда?       Тэхёнов голос на удивление звучит слишком чётко и даже грубо, словно парень вовсе не боялся, лишь хотел каким-то способом задеть своего собеседника.       — У меня была операция… — Чонгук всё же переводит взгляд на парня, а тот почему-то нахмуривается, когда слышит не совсем ожидаемый ответ. — Хотя, полагаю, тебе хотелось, чтобы я умер, не так ли?       — Придурок.       Младший отводит взгляд и закрывает глаза. По причине ли того, что больше не хотел видеть Чона, или же по причине, что слова, сказанные старшим, повергли его в некий шок — было неясно. Чонгук некоторое время буравит его взглядом, а затем всё же, несмотря на своеобразный запрет, утыкается носом в безвольно лежавшую левую ладонь Кима.       — Ты помнишь мои последние слова? — тихо спрашивает Тэхён, немного пошевелив рукой, но уже не отталкивая от себя старшего. — Я сказал тебе, что готов умереть за тебя, только если ты не будешь лгать мне.       — Я помню.       — Тогда скажи, почему до того, как я сказал это вслух… почему ты не видел во мне понимающего и поддерживающего человека, почему просто продолжал врать?       В горле встаёт неприятный комок боли и горечи, сглотнуть который стало слишком тяжело. Чонгук сам сгибает руку Тэхёна и сильно прижимается к ней, ведь это теперь была единственная возможность хоть как-то прикоснуться к столь любимому и желанному человеку.       — Мне казалось, что так я смогу тебя уберечь, — он оставляет слабый поцелуй на тыльной стороне тэхёновой ладони и прикладывает её к своей щеке. — Я думал, что справлюсь со всем, не впутывая тебя в своё тёмное прошлое. Я считал, что разберусь в одиночку, пока не узнал о том, что твоя семья тоже связана со всем этим…       — И поэтому ты решил убить Чимина?       — На тот момент мне казалось, что я смогу быстро разрешить сложившуюся ситуацию, принеся только одну жертву. Но никто не знал, что ты и Намджун также окажетесь в опасности… и снова из-за меня.       Тэхён поджимает губы и немного ёрзает на кровати, усаживаясь поудобнее и, вместе с тем, вырывая руку из объятий Чонгука. Долгое время он молчит, уставившись в одну точку, пока старший пристально наблюдает за каждым его вздохом и даже не двигается со своего места.       — Тебе больше нечего сказать?       Чон непонимающе смотрит на парня, а тот вскидывает бровь и с издевательским видом уставляется на него в ответ. Безусловно, Чонгуку требовалось немалое количество времени, чтобы рассказать обо всём, что он так долго и упорно скрывал в глубине своей души… Вот только сейчас все эти минуты сошли на нет, поскольку он нутром ощущал — Тэхён не станет выслушивать его так долго… Он больше не хочет доверять ему, а значит, сколько Чонгук ему не расскажет, всё это будет практически пустыми словами.       — Ты ведь не поверишь мне, не так ли?       — Теперь я не знаю, стоит ли это делать.       — Тогда… — старший с каждой секундой начинает ощущать тревогу, вновь закравшуюся в его сердце, поэтому тщетно пытается тянуть время их встречи, которая, похоже, стала в этот момент самой последней.       — Просто не показывайся мне больше, — тихо шепчет Тэхён и будто бы в подтверждение своих слов закрывает глаза.       — Почему нет?       Глупый. Глупый и совершенно ужасный вопрос. Чонгук всем своим нутром ощущает, как хочет просто выбежать из палаты, подняться на последний этаж и спрыгнуть с крыши, позабыв обо всех сожалениях. Но тогда будет ли это честным по отношению к Тэхёну? Человеку, который из них двоих настрадался больше всех.       — Гук, мне тяжело… — продолжает читать его мысли Ким. — Мне очень тяжело видеть тебя.       Боль растекается по всему телу с невероятной скоростью. Чонгук еле заставляет себя встать, немного пошатывается, но всё же чуть отходит от кровати парня. Он смотрит на Тэхёна и, кажется, начинает дрожать. У него трясутся руки, а в глазах стоят слёзы. Он не может уйти. Не сейчас, когда он так близко — всего в нескольких сантиметрах от него. Чонгук снова делает шаг вперёд и наклоняется, но вовремя останавливается прямо возле таких родных и манящих губ.              — На случай если мы с тобой больше не увидимся… Я рад, что встретил тебя, потому что воспоминания о нас останутся со мной навсегда. Это единственное, в чём я уверен и что действительно не было ложью, — он всё же не выдерживает и прикасается к тёплым губам, всего на мгновение, но этого хватает, чтобы ненадолго забыться от проблем. Целует так же, как и в самом начале их отношений, вкладывая в поцелуй все свои чувства. Ему так хочется, чтобы Тэхён обнял его, так хочется почувствовать себя нужным, но всё же он отстраняется, понимая, что это неправильно. — Я знаю, что выгляжу слабаком, так и не сумев рассказать тебе обо всём с самого начала. Даже о том, что не смог полностью раскрыться тебе, тогда как ты всегда безукоризненно и до последнего верил мне…       В коридоре слышатся неразборчивые шаги нескольких людей. В этот же момент Чонгук, кажется, вспоминает последнюю, но не по значимости, важную деталь. То, что он до сих пор не рассказал Тэхёну, и что, возможно, хоть как-то изменило бы его отношение к нему.       — И ещё… Я так сильно сожалею об этом… о том, что вынужденно скрыл от тебя, что Чимин… — старший вновь оборачивается к дверям, заметив, что к палате уже точно приблизились какие-то люди. — Твой брат на самом деле жив.       Тэхён, до этого лежавший и притворявшийся, будто ему всё равно на любые слова и действия старшего, резко садится на кровати, но замечает, что уже находится в палате совсем один. Дверь в этот момент успевает закрыться, но ненадолго, ведь в ту же самую секунду вновь распахивается и в комнату спокойно входит госпожа Ким, а следом за ней вваливается Намджун, крепко сжимающий в своих объятиях… Чимина.       — Твою мать, я сошёл с ума… — Тэхён даже не стыдится ругательских выражений в присутствии своей семьи, лишь широко открывает рот и застывает, не в силах поверить увиденному.       — Ты до сих пор не встал с кровати? — тут же подбегает к нему Намджун.       — А я думал, что среди нас только я самый ленивый, — смеётся Чимин и подходит к брату с другой стороны, сразу же раскрывая руки для объятий. И только приблизившись к правому уху Тэхёна, он меняется в лице и понижает голос до такого, что никто, кроме младшего, не был в состоянии услышать его. — Я всё расскажу дома. Пожалуйста, не пугай нашу любимую матушку.              Намджун и Чимин начинают суетиться вокруг, позволив госпоже Ким присесть в удобное кресло. Но, чем больше они так носятся, тем сильнее Тэхён ощущает, что больше не находится вместе с ними. Он настолько не осознаёт сути происходящего, что просто замирает, уставившись вперёд.       Неожиданно комната заполняется свежим воздухом, который до этого, оказывается, довольно ощутимо пропитался Чонгуком. Но теперь его запах постепенно испарялся… И это чувство уже вовсе не хотелось терять… Не хотелось забывать, но с каждым дуновением ветра из открытого окна все воспоминания, что создавались так долго, начали рушиться, словно карточный домик.       Ему не стоило впускать Чонгука в своё сердце, не стоило бросать на него тайные взгляды. Он всегда думал, что чувства со временем пройдут, что у него всегда будет возможность уйти. Но он сильно заблуждался.       Даже в плену лжи и бесконечных оправданий Тэхён был очень счастлив. Пускай его счастье в каком-то смысле возникло из обмана, казалось, если тысячу раз оспорить ложь, она станет правдой. Ему казалось, что если оспорить иллюзии, они воплотятся в жизнь.       И теперь… Как бы плотно ни закрывал глаза и уши… сколько бы ни пытался что-то изменить… правда остаётся там, где она есть. Чонгук всегда старался ради него. Пусть и лгал, но он никогда не хотел сделать этим больно.       — После того как мы расстались в этот жаркий летний день… — неожиданно для себя Тэхён начинает вслух произносить свои мысли, чем, конечно же, привлекает внимание семьи. — Мне стало очень… очень холодно без тебя.

***

             Дни сменялись один за другим с такой скоростью, что в какой-то момент Тэхён осознаёт, что оказывается на заднем сидении чужой машины, а таксист уже около получаса любезно разговаривает с его матерью и братьями. В отличие от их позитивного настроя, на душе у парня, наоборот, было прескверно. Даже красивая природа за окном и яркое солнце не создавали ощущения безмятежности, а непонятные обрывки мыслей проносились так же быстро, как и мелькающие деревья вдоль дороги.       — Тэхён, ты точно в норме?       От Намджуна всё же не удаётся скрыть своё странное состояние, но проигнорировать вопрос получается, лишь слегка кивнув и продолжив смотреть на приближающийся многоэтажный дом. Непонятное чувство тревоги вдруг начинает заполнять изнутри, нагнетает всё больше, ровно до того момента, как автомобиль не останавливается прямо напротив нужного подъезда.       Из машины Тэхёна силой вытягивают уже оба брата. При этом один из них постоянно бранится себе под нос, стараясь делать это максимально тихо, чтобы стоявшая рядом женщина не услышала и не стала поучать жизни. Чимин окидывает тёмноволосого взглядом, полным переживания, но тут же меняется в лице и подбегает к матери, взяв её под руку и стремительно уводя до подъездной двери.       — Добро пожаловать домой, — улыбается Намджун и подталкивает Тэхёна вперёд.       А тот чувствует, что с каждым сделанным им шагом, дышать становится всё труднее и труднее. Он останавливается, оглядывается, а на его лице появляются испуг и неловкость. Хочет что-то сказать, даже открывает рот, но все слова застревают в горле, что нервирует ещё сильнее, ведь буквально пару часов назад всё было совсем по-другому.       И только остановившись перед квартирой он, кажется, осознаёт, в чём же было дело.       — Мы с мамой уедем через часик, — Намджун вновь подаёт голос и заходит следом за Чимином внутрь. — Нужно разобраться в студии, которую я арендовал на время проживания здесь.       Госпожа Ким также не медлит, подталкивает сыновей и оказывается в коридоре, с любопытством рассматривая открывшуюся ей обстановку. Кажется, они втроём на некоторое время забывают о том, что Тэхён до сих пор продолжает стоять снаружи, боясь переступить порог собственного дома.       — Ты чего там застыл?       Теперь не выдерживает уже Чимин, поэтому не дожидается ответа и просто хватает брата за руку, планируя затащить его и, наконец, закрыть входную дверь. Но его план с треском проваливается, ведь младший с силой упирается и совершенно не желает двигаться с места.       — Что происходит, Тэхён? — светловолосый нахмуривается и приближается чуть ближе к парню. — Ты всё ещё не веришь, что я здесь?       Хоть это и было отчасти одной из причин, но главной по-прежнему оставалась совершенно иная. Которая и не давала сейчас спокойно вдохнуть грудью.       Тэхён не может зайти в квартиру, поскольку понимает, что абсолютно всё связано с Чонгуком. Гостиная, где они играли в игры и где танцевали медленный танец. Кухня, где съедали не только еду, но и друг друга глазами. Коридор, где впервые поцеловались, две комнаты, где всецело отдавались любви… и даже ванная, в которой окончательно приняли свои чувства.       Абсолютно каждый уголок был пронизан воспоминаниями и от этого становилось слишком тяжело на сердце.       Ким медленно сползает вниз по двери прямо на холодный пол подъезда. Он обхватывает себя руками и уставляется в одну точку. Кажется, что в его голове уже давно всё перемешалось: чувства, мысли, воспоминания. Он больше не видит смысла в жизни, в мире, в людях. Ему больно.       Но теперь Тэхён больше не хочет причинять боль себе. Он больше не должен любить Чонгука, хотя уже сейчас, зачем-то тщетно пытался убедить себя, что никогда и не любил его вовсе, а будто бы просто пытался с его помощью спастись от собственных проблем.       — Эй… — Чимин резко бледнеет, едва видит, как состояние брата с каждой секундой становится всё хуже и хуже.       Он кидается к младшему, но тот из последних сил отпихивает его от себя и ещё сильнее закрывается руками, словно пытаясь отгородиться и спастись от внешнего мира. На этот шум из гостиной тут же выходит удивлённый Намджун и точно так же подбегает к братьям с целью помощи.       — Что вы устроили? — ещё не разобравшись в сути проблемы, парень начинает разнимать Кима и Пака, но в конечном счёте ещё больше усугубляет ситуацию.       — Твою ж мать, Ким Тэхён! Перестань уже, прошу тебя!       Чимин вновь прилагает усилия и, наконец, заставляет его встать. Некоторое время они оба стоят неподвижно. Видно, что светловолосого изрядно вывело из себя поведение брата. Оно и понятно, ведь несколько дней до этого он даже ни на секунду не показывал, что его что-то волнует. А тут с самого утра, стоило им выписаться из больницы и поехать домой, и Ким так сильно изменился, что теперь вновь напоминал ту самую версию себя, которая была около месяца назад, после расставания с Джонхёком.       — Ты сейчас же перестанешь вести себя как ребёнок и зайдёшь в дом, где мы спокойно обсудим все твои проблемы, понятно?       Чимин старается не повышать голос, но от его слов Тэхён всё же несколько вздрагивает и закрывает глаза, так и не решившись ответить на заданный вопрос. С ужасом он уже начинает осознавать, что его состояние в действительности было подобно произошедшему ранее. И что в голове было слишком много мыслей, которые теперь, по ненавистной старой привычке, было так трудно превратить в связную речь и поделиться ею с собственными братьями.       — Ты слышишь меня?!       Светловолосый сжимает ладони в кулаки и стискивает зубы. Бросив разъярённый взгляд на Намджуна, он хватает руку Тэхёна и в очередной раз пытается затащить внутрь квартиры. Ему практически удаётся, младший даже делает несколько шагов и переступает порог дома, но в эту же секунду Намджун встаёт между братьями и мягко кладёт на их сцепленные руки свою ладонь.       — Я думаю, не стоит.       — Чего? — бровь Пака в изумлении выгибается и он даже на время забывает о том, что хотел сделать изначально. — Мама скоро заподозрит неладное, разве ты хочешь иметь проблемы ещё и с ней?       — Не хочу, поэтому предлагаю другой вариант.       — Какой?       Намджун отворачивается от старшего и полностью фокусирует своё внимание на состоянии Тэхёна. Тот всё это время пристально наблюдал за ними, а теперь вновь опустил взгляд и отчаянно выискивал что-то на полу коридора.       — Посмотри на него, — кивнув в сторону брата, произносит Ким. — По твоим рассказам он точно так же вёл себя месяц назад.       — Но он говорил, что сейчас всё в порядке… И врачи…       — Тогда ты тоже не замечал до последнего, — хмыкает Намджун и попутно убирает с тэхёновой руки ладонь Пака. — Здесь важно не только видеть, но и слушать.       — Ты что, в психологи заделался?       Намджун пропускает его слова мимо ушей и делает несколько шагов в сторону, подальше от Тэхёна. Рукой он подзывает поближе Чимина, который, недовольно цокнув языком, всё же повинуется чужой просьбе.       — Я считаю, что он может не только снова потерять возможность говорить, но и вообще потеряет рассудок, если будет находиться в месте, которое теперь причиняет слишком много боли.       — Почему это наша квартира…       Но Чимин не договаривает. Теперь до него полностью доходит смысл происходящего. С испугом он прикладывает ладонь ко рту и напрочь забывает о том, что ещё несколько секунд назад беспощадно злился на младшего брата. Чувство вины вновь захватывает его с головой, ведь он снова не заметил столь очевидные детали, подтверждающие критичность чужого состояния.       Именно после дня их встречи, случившейся после долгой разлуки, Тэхён не только стал меньше разговаривать, но и в целом старался избегать неприятных тем, которые хоть как-то связывали его с Чонгуком. На удивление всех он очень часто улыбался, проявлял такую физическую активность, которая на самом деле была совсем ему несвойственна. Возможно, что в глубине души он считал, что такой способ поможет ему быстрее забыться, но теперь, столкнувшись с такой простой задачей, как войти в родной дом, он попросту не смог найти нужное решение.       Судя по всему, после их разговора в больнице они так и не прояснили свои отношения. Чонгук так и не смог рассказать ему всю правду, а ещё, вполне вероятно, просто побоялся сделать это, посчитав, что парень не станет слушать его очередные нелепые оправдания.       Но, если он не стал этого делать, это не значило, что нужно оставлять всё в таком виде. И перед тем как Тэхён наберётся смелости вновь поговорить с Чонгуком, Чимину стоило рассказать обо всём произошедшем именно с его стороны. В этот раз они не должны больше умалчивать о своих секретах. Они не должны больше лгать, не должны молчать…       Теперь настала пора для того, чтобы, наконец, признаться друг другу во всех главных секретах их жизней.       — Отвезём его ко мне на студию, — продолжает Намджун. — А потом будем думать о том, какую терапию ему следует пройти в этот раз.       — Нет.       — Не надо.       Чимин возражает гораздо громче, но тем не менее оба брата застывают, когда слышат тихий голос, обладатель которого в какой-то момент оказывается рядом с ними. Парни в изумлении собираются что-нибудь сказать, Намджун даже открывает рот, но в этот же момент из гостиной выходит госпожа Ким и, прищурившись, окидывает взглядом каждого из сыновей.       — Мальчики, что у вас здесь происходит?       — Мама…       — Тэхён, дорогой, помоги мне на кухне.       Женщина напрочь игнорирует недоумевающих Намджуна и Чимина и подхватывает под руку темноволосого, который даже не успевает возразить и просто молча удаляется вместе с матерью вглубь квартиры.       Войдя на кухню, Тэхён отмечает, что на столе уже давно разложены столовые приборы, чайник согрет и пускает пар, а в большой миске лежат пирожки, купленные госпожой Ким в пекарне неподалёку от больницы. В полнейшем непонимании парень проходит чуть вперёд, а женщина, заметив колебания, начинает подталкивать сына к стулу, усаживает и, сложив руки на груди, уставляется с вопросительным видом.       — Тэ, сынок, что-то не так?       Парень в ответ на эти слова лишь пожимает плечами и решает потянуться к аппетитно лежавшей в тарелке булочке, но тут же получает лёгкий удар по ладони. Подняв глаза, он сталкивается с суровым взглядом матери, которая уже едва заметно начинала выходить из себя.       — Расскажи мне о том парне, что пришёл к тебе в палату две недели назад.       К подобным расспросам Тэхён совершенно не был готов. Тем более приходилось слышать это от матери, которая хоть и интересовалась его личной жизнью, но до этого никогда не заходила за какие-то рамки дозволенного.       — О ком ты… — от удивления он даже не осознаёт, что в какой-то момент вновь обретает возможность говорить. Или же всему виной было то, что человек перед ним внушал максимальное доверие и находиться рядом вопреки всем проблемам и переживаниям было всё так же комфортно?       — Не прикидывайся, что не понимаешь, — хмыкает она. — Или у тебя таких красавчиков пруд пруди?       — Вовсе нет!       Женщина некоторое время чуть хмурит брови, но не сводит пристальный взгляд с сына. Беспрерывно глядит на него секунд тридцать, а потом подходит и садится рядом, ещё ближе чем было до этого, тихонько приобняв за плечо.       — Расскажи мне о человеке, который так долго стоял возле твоей палаты с потрясающим букетом васильков, чуть не выкинул его и вдобавок пробубнил что-то вроде «я недостоин даже того, чтобы стоять рядом с тобой».       — Он правда сделал и сказал это?       — Я вовремя остановила его. Кажется, он серьёзно испугался, осознав, что его увидели, — на мгновение госпожа вновь предаётся воспоминаниям и на её лице появляется лёгкая тень улыбки. — Так как его зовут?       — Чон… Чонгук.       — Как долго вы знакомы?       — Около месяца.       Всего лишь месяц, но даже тот был наполнен всевозможными красками и невероятными событиями, а также теплом и заботой, которые до этого Тэхён получал лишь от своей семьи. Постепенно он становился тем, кем был до ситуации с бывшим. Уверенность в себе росла, приходило понимание, что другие тоже видят в нём что-то особенное. Всё было хорошо, только сердце теперь по-прежнему норовило упасть в пятки. Он снова возвращался на то место, откуда, казалось, теперь уже точно не было выхода.              — Он показался мне очень воспитанным и хорошим человеком. Если это так, то я рада, что у тебя есть такой замечательный друг.       Тэхён слабо усмехается, протяжно вздыхает и уже собирается перейти от этой темы к чему-то другому, поскольку чувствует, что его сердце с каждой секундой болезненно воспринимает подобные разговоры и упоминания о дорогом человеке.       — Мам, прости, что отвлекаю вас, — раздаётся так вовремя голос позади.       Чимин подходит практически неслышно, обнимает обоих и остаётся стоять возле брата. Тот в непонимании уставляется на него, но в глубине души тайно благодарит за то, что светловолосый прервал их неловкий разговор.       — Что ты хотел, Чимин?       — Могу ли я украсть Тэхёна на несколько минут?       — Как видишь, мы тоже разговариваем.       — Это не может подождать? — Пак складывает ладони в молящем жесте и состраивает раскаивающуюся физиономию. От этого Ким даже забывается и еле слышно начинает хихикать, вспоминая о том, как в детстве брат точно так же выпрашивал у родителей деньги на новую игрушку. — Обещаю, потом вы можете болтать хоть целый день!       Женщина качает головой, вздыхает, словно тоже предаётся видениям прошлого, и, наконец, соглашается, убрав руку с плеча сына. Тот мгновенно встаёт, целует мать в щёку и спешит скрыться из её глаз, попутно хватая Чимина за руку и уводя в свою комнату.       Закрыв дверь, он с облегчением вздыхает, но тут же вновь напрягается, заметив, что Пак смотрит на него с каким-то странным выражением лица. Он садится на край кровати и несколько медлит, будто собираясь с мыслями. Тэхён не спеша подходит к нему и присаживается рядом, стараясь не акцентировать внимание на том, что продолжает находиться в помещении, где происходило столько потрясающих моментов вместе с Чонгуком.       — Я хочу рассказать тебе о том дне, пока ты случайно не разболтал обо всём маме.       — За кого ты меня принимаешь?       — Ладно, прости, я знаю, что ты не стал бы делать это без надобности, — кивает Чимин и закрывает глаза. — Я просто чувствую, что мой рассказ поможет тебе дополнить картину событий и изменить отношение о Чонгуке.       — Ты же не доверял ему… или он что-то сделал с тобой, не так ли?       — Да, я не доверял, но это было совершенно нормально в той ситуации. Я считал, что он не тот, кем кажется… ровно до того дня, как ты узнал, что меня больше нет.       — Он ведь мог одурачить тебя, как всё это время дурачил меня…       Чимин открывает глаза и выдавливает из себя слабую улыбку. Видимо, он был совершенно другого мнения о парне, видимо, он считал, что то, что было до этого момента — всё, что он чувствовал, было неправильным. Чонгук должен был быть рядом и сам рассказать свою историю. Но раз он не мог, то, как Пак и хотел изначально, ему следовало дать небольшой толчок для дальнейшего развития чужих отношений.       Ведь он видел своими глазами, какие чувства были между этими двумя. Видел и больше не хотел, чтобы его брат считал любимого человека плохим и после окончательно замкнулся в себе.       Хорошенько всё обдумав и решив, что отступать уже не хочется, светловолосый кивает сам себе и поворачивается к брату.       — Тебе стоит послушать настоящую историю о том, что же случилось в тот злополучный день.

*flashback*

       — Ты же… не сделаешь этого… — Пак в ступоре останавливается, понимая, что дальше ему идти некуда. Его умышленно загнали в тупик, а он, как дурак, повёлся на всё это. — Как же… твои слова про искренность…       — Знающий слишком много конфиденциальной информации должен умереть. Человек, связанный с подозреваемым, должен быть задержан.       Сжав левую ладонь так сильно, что костяшки на пальцах становятся отчётливо белыми, Чонгук глубоко вдыхает и поднимает пистолет, без единой тени сомнения прицеливаясь прямо в сердце застывшего и побледневшего как полотно Чимина.       — Надеюсь, что это действительно поможет тебе, — начинает тихо шептать он.       Парень крепко зажмуривается, полностью приняв поражение и свою участь. Была бы его воля, он и вовсе закрыл не только глаза, но и уши, дабы не слышать и не ощущать всего того, что произойдёт с ним через несколько секунд. Каждая последующая секунда нагнетает всё больше, отчего светловолосый решается всё же посмотреть на ненавистного сердцу человека.       И с ужасом осознаёт, что рука его слегка подрагивает, а в глазах стоят слёзы. Чонгук в самом деле еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Он сглатывает, и больше уже не может думать ни о чём другом. Не может больше сдерживаться и продолжать нагнетать на своего друга.       — Если… если бы я мог убить тебя, ты бы здесь не стоял, — фраза повторяется в несколько ином контексте и тоне, чем когда старший произнёс её, заметив, что Чимин освободился от верёвок на руках. Сейчас слова звучали совсем иначе — в них теперь слышался неподдельный страх. — Ты мой друг. И человек, который важен не только мне, но и Тэхёну.       Рука его безвольно опускается, как и пистолет, который всё это время сверлил дырку в груди Чимина. Чон несколько раз глубоко вдыхает, а затем медленно, практически неуверенными шагами приближается к сжавшемуся в углу комнаты светловолосому парню. Тот не сразу принимает помощь в виде протянутой ладони, судя по всему, ещё ожидая от старшего какого-то подвоха. Но, смерив его презрительным взглядом, он всё же хватается за руку и встаёт, пытаясь показать, что данная ситуация его нисколько не задела. Правда уже через секунду ощущает, что ноги еле держат, предательски подрагивая и чуть ли не доводя до судорог.       — У меня есть другой план. И если ты согласен мне помочь, то сможешь избежать подобной участи.       Чонгук продолжает виновато смотреть на своего собеседника, очевидно, пытаясь не только загладить вину, но и сделать всё возможное, чтобы вновь заполучить его доверие. Чимин же долго молчит, то ли обдумывая произошедшее, то ли придумывая план, как поскорее избавиться от старшего.       — Почему ты это делаешь? — вдруг спрашивает он.       — Мне кажется, что ты что-то знаешь о своём втором брате и… обо мне. Иначе так спокойно бы не реагировал.       В этот момент осознание окончательно приходит в голову младшего. Несколько раз поморщившись, будто от боли, он сощуривается и садится на диван, ощутив при этом долгожданное расслабление в ногах.       — Я знаю, что мой брат пытался помочь одному человеку с фамилией Чон, — мимолётный взгляд в сторону, и парень замечает, как Чонгук заметно напрягается, услышав подобного рода информацию. — Мой отец Пак Джихун был свидетелем одной странной ситуации, но подробностями я не располагаю, могу лишь сказать, что это было связано с каким-то несправедливым поступком. Но папа пострадал и теперь его больше нет в живых. Моя мама уже была разведена с ним и встречалась с другим мужчиной, который теперь является нашим отцом. Намджун же, будучи ребёнком, узнал о чём-то, связанном с этой смертью и поклялся завершить дело. И теперь, когда ты так ворвался и говоришь о нём, я сопоставил, что, возможно, сыном господина Чона был ты.       — Намджун хотел помочь? — от удивления старший совсем теряется и тяжёлым грузом усаживается рядом с Паком. — И что это за несправедливая ситуация?       — Мой отец знал твоих родителей. И знал о том, что друг твоего отца мечтал заполучить место начальника, которое тогда и занимал господин Чон. Намджун слышал все вечерние разговоры своего отца с матерью и оттуда понял, что мой папа собирался защитить твоего отца, рассказать о плане его хитрого дружка…       — Этим человеком был господин Кван, верно?       — Думаю, да. Если он является твоим начальником, то его задумка осуществилась.       На некоторое время в комнате воцаряется мёртвая тишина. Чонгук вдруг резко чувствует, что сердце в очередной раз напоминает о своём существовании тупой болью, поэтому прикладывает ладонь к груди и с силой сжимает ткань одежды.       — Ты по-прежнему хочешь убить Намджуна? — подаёт голос младший и откидывается на спинку дивана. — Я был поражён, когда узнал, что он решил посвятить жизнь такой опасной деятельности только из-за того, что когда-то подслушал чужой разговор. Что он хотел помочь хотя бы тебе, сыну того мужчины, что умер вместе со своей женой и господином Паком.       — Я не знаю, что мне сказать… — Чонгук всё это время безустанно всматривается в одну точку перед собой, но, кажется, находит решение только после полученных ответов. — Мне всё равно нужно, чтобы твой брат узнал о том, что ты погиб. Только так мы сможем встретиться с ним и избежать того, чтобы Тэхён оказался в опасности.       — В таком случае ему тоже придётся поверить в то, что меня больше нет. Ты не боишься, что он отвернётся от тебя после такого?       — Моя вина в том, что я продолжал лгать ему и умалчивать о своей настоящей жизни. Думаю, я заслуживаю подобного отношения к себе… Пусть ненавидит, ведь это время давно должно было наступить. — Чимин улавливает в чонгуковом голосе заметное отчаяние и обречённость, что на секунду ему хочется схватить парня и заключить в долгие объятия, но он вовремя заставляет себя сдержаться, нацеливаясь дослушать его речь до конца. — Даже если он не решится продолжать наши отношения после того, как мы всё разрешим с твоим братом и моим начальником, я не считаю должным держать его, пытаясь вернуть былое доверие. Он сам… решит, как следует поступить, а я приму любое его решение.       В комнате вновь становится тихо. Только тяжёлое дыхание старшего нарушает эту тишину. Светловолосый некоторое время ещё пытается бороться со своим необузданным желанием поддержать парня и, в конце концов, сдаётся, подсев поближе и прижав его к себе. И если он, как обычно, ожидал, что Чонгук начнёт отстраняться и отбиваться, то в этот раз всё действие происходит совсем иначе. Тот ответно протягивает руки и сильнее прислоняется к другу, словно пытаясь залечить этими объятиями все свои раскрывшиеся душевные раны.       — Юнги будет ждать нас снаружи, — тихо произносит парень, немного успокоившись и придя в себя. — Мы увезём тебя к нему домой и спрячем. Потом тебе нужно будет дождаться только его сигнала. В зависимости от ситуации он позвонит тебе в подходящее время и скажет, куда следует приехать…       — Я должен жить у этого идиота?!       Кажется, былой страх окончательно пропадает из тела младшего. Сейчас его волновало лишь то, что он должен контактировать с таким странным и пугающим парнем, как Мин Юнги.       — Он тебе понравится, — за долгое время на лице Чона появляется слабая улыбка. — А ещё у него есть кот, так что, думаю, уже эта информация должна хоть немного расслабить тебя.       — От этого парня исходит такая устрашающая аура злости, о какой кошке ты ещё говоришь?       Тут уже Чонгук, как и сам Чимин, не удерживается и начинает негромко смеяться. Возможно, что в данный момент это было не лучшим решением, но им было всё равно. Ситуация уже не казалась такой печальной, казалось, что в будущем непременно всё наладится, даже если придётся пройти сквозь тёмные заросли кустов.       — Это ещё не всё, — спустя некоторое время подытоживает старший и вновь меняет выражение лица на серьёзное. — Каковы твои навыки актёрского мастерства? Это важно, поскольку мне нужно, чтобы ты принял правдоподобную позу мертвеца и…

*end of flashback*

      После услышанного Тэхён чувствует лишь то, что в глубине его души разверзлась огромная зияющая пустота, словно сердце начали рвать на части. Но даже в этой огромной пропасти он, похоже, уже совершенно точно, продолжает любить… несмотря ни на что.       — Он в самом деле хотел таким образом защитить меня и не впутывать в это?       — Жаль, что в конце концов всё обернулось против него, — Чимин кладёт ладонь на плечо брата и успокаивающе поглаживает его. — Но, Чонгук ведь старался отдавать тебе всего себя… и все его подарки, которые, оказывается, он делал ради того, чтобы не потерять наше доверие…       — Правда, я так и не смог открыть ту коробку, сколько бы ни пытался. Может, он на это и рассчитывал?       — Опять думаешь, что он считал тебя наивным глупцом?       Тэхён вздыхает. А затем тянется к прикроватной тумбочке и достаёт оттуда небольшую коробочку, которая, казалось, была подарена уже очень давно. Повертев её в руках несколько раз и убедившись, что нигде не написан код от замка, он кидает её брату, чтобы и тот убедился в невозможности разгадки.       — А ты помнишь о том, что он говорил, когда подарил её?       — Разве это имеет значение?       Тэхён с недоверием хмыкает и с очередным громким вздохом падает на кровать, закрыв глаза и вытянув руки в стороны. Чимин же удивлённо поднимает брови и оборачивается на младшего с таким видом, словно тот сморозил величайшую в мире глупость.       — Конечно, имеет! Особенно это важно слышать от человека, который напрямую не может сказать многие вещи, — ещё раз посмотрев на замок, парень достаёт из кармана телефон и заходит в браузер. — Возможно и такое, что при всех ваших встречах он старался как-то намекать тебе о своей настоящей сущности или о тайных желаниях, но ты просто не принял эту информацию к сведению.       — Теперь ты точно выставляешь меня придурком.       — Не выставляю, просто напоминаю, что не всегда в словах человека заложен один конкретный смысл. Иногда даже молчание может о многом рассказать.       — Но тогда он не молчал, а лишь сказал о том, что любит меня.       Осознав, что он только что произнёс, Тэхён поджимает губы и сильно зажмуривается, потому что ощущает, как к горлу подкатывает комок горечи, а из глаз вот-вот брызнут слёзы. Если коробка в самом деле откроется при помощи этих слов, то тогда получается, что Чонгук, как и говорил при их последней встрече, всегда был серьёзно настроен насчёт него.       — С его стороны это довольно оригинальное решение — подарить тебе вещь, которая откроется только, если будешь помнить о его истинных чувствах, — Пак что-то усердно печатает в поисковой строке, а затем в восторге вскрикивает, очевидно, найдя нужную информацию. — Кажется, мы близки к разгадке секрета.       — Ты сошёл с ума.       — Предполагается, что некоторым сложно выражать свои чувства и произносить вслух громкие слова, поэтому они заменяют фразу «я тебя люблю» всякими обозначениями… — пропустив слова брата мимо ушей, произносит Чимин. — Давай попробуем, что нам терять?       Терять в самом деле было нечего. Но, если подумать, разве кто-то будет так сильно заморачиваться над подобными вещами?       Тэхён всё ещё с неким недовольством поднимается и заглядывает в экран телефона светловолосого. Заметив три цифры, шифрующие главную фразу на английском, он без особых раздумий набирает их на замке.       И с неподдельным удивлением осознаёт, что его сердце пропускает удар, когда крышка с негромким щелчком поддаётся и, наконец, даёт возможность заглянуть внутрь коробки.       Хотел Тэхён верить или не хотел, но прошлого не изменить. Он находился в настоящем, и именно в нём оказалось, что несмотря на всю банальность ситуации, Чонгук действительно решил в очередной раз показать свои настоящие чувства и признаться в любви, не используя при этом практически ни одного слова, а в данный момент и вовсе прибегнув к простому, но такому громкому молчанию.