Воспоминания о Контракте, Обещание Свободы

С тех пор ничто больше не могло их остановить. Бессмертные не измеряют время, как смертные, но где бы они ни были вместе, время не имело значения. Однако небольшие детали помогли. — Ты испек мне пирог? — Венти взял предложенную тарелку и поднес ее к лицу, вдыхая приятный аромат. Его глаза заблестели, когда он узнал запах. — Яблочный пирог? — Я попросил босса показать мне, как его испечь. Яблоки — твои любимые. — Ты планировал побаловать меня сегодня? — Венти повернулся, попросил у Сары из «Хорошего Охотника» нож и разрезал пирог на маленькие кусочки, предложив один из них Сяо. — Я слышал, как сестры сказали, что сегодня твой день рождения. — Сяо вежливо отказался, подняв руку. — У меня есть для тебя еще подарки, но, возможно, ты захочешь сначала поесть. — О? Мы куда-то идем, мой храбрый воин? — Его слова были прерваны тем, что он откусил кусочек яблочного пирога. — Ммм, это действительно вкусно, Сяо! Ты настоящий шеф-повар! — Хе-хе. — Сяо потянул за концы правой перчатки. Венти внимательно наблюдал, как Сяо снял ее с руки и положил в карманный телепорт, который он получил от Облачного Ретейнера и взял за привычку носить с собой. Обычно Сяо ненавидел вид собственных рук; это заставляло его думать о темных временах, когда красный был их преобладающим цветом. С уговорами Венти Сяо иногда сдавался. Ему было приятно держаться за руки без перчаток. Как только Венти закончил есть и был готов к отъезду, Сяо встал, подхватил Венти с ног и легко поднял его на руки. — Держись крепче. — Сяо улыбнулся своему любимому архонту и подождал, пока Венти робко обхватит его руками за шею. В глазах Венти безмолвно боролись две эмоции, и он разрывался между румянцем и трепетом приключений. — Куда мы направляемся? — спросил он. — Увидишь. Сяо бросился вперед, используя Анемо, как он обычно делал, но держал Венти в безопасности на руках, чтобы порыв не потряс его. Большую часть своего пробега Венти держался тесно прижатым к Сяо, и все же раз или два он также поворачивал голову, чтобы взглянуть на мелькающие окрестности, которые он видел время от времени, любопытство брало верх над ним. Мондштадт растаял в Ли Юэ, деревья и трава превратились в камень и равнины. Сяо остановился только тогда, когда добрался до гостиницы Ван Шу, и даже тогда он скрыл их от глаз смертных, элегантно перепрыгнув известными путями на крону гигантского дерева. Только там он снова мягко поставил его на ноги, но не отпустил, держа в своих объятиях. — Я дарю тебе этот вид, — с гордостью сказал Сяо. — Ты показал мне свои любимые места, так что я тоже покажу тебе свои. — Он указал на север. — Вот и Мондштадт. Ты этого не видишь, но он есть. — Он повернулся, чтобы указать куда-то еще, назвал другие места, которые можно было увидеть отсюда. Деревня Королей, Драконий Хребет, Деревня Миньюнь, Отмель Яогуан. Венти наблюдал, слушал. — Спасибо, — тихо сказал он, когда Сяо закончил, на мгновение спрятав лицо на груди Сяо. — Это прекрасный подарок.

***

Лишиться глаза бога означало потерять все амбиции, означало погрузиться в глубины разума и задохнуться от сожалений и страхов. По крайней мере, это означало поддаться тьме для смертных, но не для последнего якши, чье единственное желание не изменилось даже после потери Глаза. Пришло время поговорить об этом, хотя песня, которую мы собираемся спеть, темная и незавершенная. Поначалу перемена не была заметной или сильной. Прошло время, и времена изменились, и когда изменения в Тейвате после смерти Рекса Ляписа были невидимы для всех, кроме глаз якши, то теперь изменения со временем были повсюду. Ничто из этого не имело значения для Сяо. — Мой доблестный спутник, мой единственный свет. — Венти протянул руку, вызвал порыв ветра, поднял глаза к небу. — Не могли бы вы оказать мне услугу? Позволишь нам подраться? — Подраться? — Сяо моргнул. Он регулярно держал свое копье в руках, хотя в последнее время люди сражались больше, чем он, но он никогда раньше не использовал свое оружие против бога. Не после того, как один из них спас его. Не после окончания войны Архонтов. — Ты хочешь, чтобы я напал на тебя, Венти? Почему? — А ты мог бы? — Было что-то в его тоне, несмотря на игривое выражение лица, что заставило Сяо остановиться и серьезно задуматься, хотя он хорошо знал ответ. Он представил, как может случайно ранить своего возлюбленного, и тут же отверг саму мысль об этом. — Я бы никогда не простил себя за то, что причинил тебе боль. Спроси меня о чем-нибудь еще, даже если ты хочешь, чтобы я сделал невозможное, и я попробую это для тебя. Но не проси меня драться с тобой, Венти. Я никогда не подниму на тебя оружие. — Он протянул руку, и Венти позволил притянуть себя ближе в объятия, на которые не ответил взаимностью. Что-то было у него на уме. Если бы Сяо мог видеть его лицо, он бы увидел, что взгляд в глазах Венти был нехарактерно темным. — Сяо, послушай. Мне нужно тебе кое-что сказать. — Нет, не темный. Часто посещаемый. Сяо узнал бы этот взгляд. Он видел это. — Не здесь, — пробормотал Венти. — Пойдем… пойдем на Нагорье Ревущих ветров. — Он высвободился из объятий, все еще не глядя на Сяо, и Сяо почувствовал, как холодные пальцы сомкнулись вокруг его сердца, замедлили сердцебиение, сковали дыхание. Он никогда раньше не чувствовал такого расстояния.

***

Мир Сяо был перед ним, и ему не нужно было большего. Где бы они ни были вместе, это было прекрасно.

***

— Скажи, Моракс когда-нибудь говорил об эрозии? — Венти пристально посмотрел на знакомый навес из листьев, повернувшись спиной к Сяо, чтобы Венти не увидел выражения пустого ужаса на его лице. Эрозия — как сильно он ее ненавидел. Но почему Венти упомянул об этом? Было ли в этом что-то, что было связано со смертью Рекса Ляписа? Зачем вдруг об этом вспоминать? Это больше не имело значения, с тех пор прошло так много лет — за исключением– Нет, подумал Сяо. Он не должен думать наперед. — Что он сказал? — спросил Венти в наступившей тишине. Сяо скрестил руки на груди.

***

Рекс Ляпис стоял высокий даже на расстоянии, его широкая спина обещала безопасность, сильные руки демонстрировали его мощь. Это был бог, которого Сяо вспомнил, когда подумал о человеке, который спас его, когда он вспомнил это чувство. Это был архонт, на которого он равнялся. Бессмертным, каким он хотел быть.

«Каждый воин иногда проигрывает», — сказал Рекс Ляпис. Сяо подошел к нему ближе и встал прямо у него за спиной. Он чувствовал, что это его место.

«Какова цена проигрыша?»

«Жизнь». Рекс Ляпис крепче сжал свое копье. «Если дела пойдут хуже, две жизни».

***

— Две жизни, — эхом отозвался Венти. Он повернулся, чтобы посмотреть на Сяо, и вопрос повис между ними тяжелее, чем надвигающаяся буря, готовая разразиться. Они хорошо знали друг друга, и Сяо боялся ответа, который он мог получить от лица Венти. Внятного ответа не последовало. Вместо этого Венти выдохнул, запустил руку в волосы и расплел косу. Сяо заметил фиолетовую прядь в черных волосах, отчаянное подергивание в уголке рта Венти, и почувствовал, что вот-вот сломается. Он мог бы, если бы не был так потрясен. Коррупция. Сяо уставился на него, чувствуя, как мир переворачивается с ног на голову. Он был слишком хорошо знаком с этой тревогой, поселившейся в его сердце, знал это чувство, как будто знал тыльную сторону своих собственных рук, и теперь оно пугало его еще больше. Он поднял руку к глазу, когда голоса взорвались в его голове, смеясь над ним, издеваясь. — Скажи мне… — выдавил он, падая на колени. — Почему ты ничего не сказал? Как долго… тебе пришлось нести это бремя в одиночку? — Мне жаль. — Венти упал перед ним, вытянув руки, его умиротворенное лицо исказилось от боли. — Мне так жаль, Сяо, мой храбрый воин, я… — Не стоит. Не извиняйся. — Он взял эти руки, которыми так дорожил, и прижал их к своему пылающему лицу, находя утешение в их прохладе. Он вцепился в них, дрожа от несправедливости, из-за которой мир заставил бы страдать кого-то вроде Венти. Если бы он мог, он бы удвоил или утроил вес своего кармического долга, если бы это означало облегчение для Венти. — Сяо, я… — Венти колебался. — Ты знаешь, что я чувствую по этому поводу. Сяо знал. Он поднял глаза, его взгляд был жестким, губы сжались в тонкую линию. — Я бы никогда не простил себя за то, что причинил тебе боль, Венти. Спроси меня о чем-нибудь еще, даже если ты хочешь, чтобы я сделал невозможное, и я попробую это для тебя. Но не проси меня драться с тобой. Я никогда не подниму свое оружие против тебя, Венти, — повторил он свои прежние слова, придавая каждому предложению тот акцент и вес, которых, казалось, не хватало раньше. Он понял, на что намекал Венти. Он знал, что, будь он на месте Венти, он, возможно, тоже выбрал бы этот долг. Он знал, что они оба поставили себя на защиту своего народа, были готовы пойти на жертвы, чтобы защитить, спасти. Его желание не позволяло этого. Эгоистично, может быть, но, во всяком случае, Сяо не хотел, чтобы Венти жил в том же аду, что и он. — То же самое и с Мораксом, Сяо. Быстрая смерть была бы… — Нет, — прервал Сяо с непоколебимой уверенностью, покачал головой, держась за дорогие руки. Он любил Венти, любил его за все это, считал его самым сильным на свете. Теперь он хотел, чтобы он был слабым, эгоистичным. — Нет. Я не думаю, что это было бы милосердием. Никогда. — Это единственный способ, Сяо. — Это не так! — настаивал Сяо слишком громко. Гнев затуманил его глаза и пробудил ненавистные голоса в его голове, но он подавил желание кричать и кричать из-за несправедливости, которую Тейват творил с этой душой, которую он любил. О, Сяо поджег бы все страны и повторил бы Каэнри’ах, если бы это спасло Венти. Он слишком хорошо знал, что Венти этого не захочет. Потому что, как и Сяо, Венти скорее пожертвует собой, чем заставит страдать других. Сяо ненавидел это так же сильно, как и восхищался этим. Он знал, что ведет себя неразумно. Он хотел быть неразумным. — Сяо. — Венти наклонился вперед, вцепился в макушку Сяо, пальцы в ткани, голова опущена к земле. — Я… не хочу. Терять контроль, уничтожать, причинять боль другим, себе. Я не хочу… идти тоже. Но мы все это делаем. Перестань быть разумным. Перестань говорить об обязанностях. Это был первый раз, когда Сяо захотел остановить Венти от разговора. — Сяо, выслушай меня. Ты единственный, кого я могу об этом попросить. Кого я хочу попросить. Потому что я глубоко доверяю тебе и знаю, что прошу от тебя невозможного! Но если это ты, то ты ведь выслушаешь, верно? Ты подумаешь об этом? — Грудь Венти быстро поднималась и опускалась. — Ты убьешь меня, если я развращусь и потеряю себя? Ты бы сделал это? Для меня? — Нет! — Сяо отчаянно поцеловал Венти в макушку, оскалил зубы, когда он притянул Венти ближе, обнял его. — Нет, я не буду! Никогда. — Он зарычал, его сердце разорвалось на две части. Поднять оружие против своего бога, убить его? Венти был прав, это требовало невозможного. Боги, он хотел, чтобы ему поручили что-то невозможное, но почему это? — А теперь послушай меня, Венти! Вместо того чтобы слепо следовать этим путем, я пообещаю тебе кое-что другое для тебя: если ты испортишься, если потеряешь себя, тогда я не убью тебя, но спасу, Венти. Для меня это единственный способ: спасти тебя и обеспечить твою безопасность, независимо от обстоятельств. Я бы сделал все. Я клянусь в этом! — А что, если ты не сможешь? — спросил Венти кротким голосом. Но была надежда, и Венти хотел верить. — Тогда я попробую еще раз! И еще раз. Столько раз, сколько мне нужно. Венти выдохнул, повернул голову так, что его лоб уперся в грудь Сяо. Его напряженные плечи расслабились, но не пальцы. Эти красивые, длинные пальцы музыканта, чистые от крови. Несомненно, это были пальцы воина, с тем, как они дергали за струны оружия так же элегантно, как и за струны инструмента, но они не были созданы для кровопролития. Противоположное было верно в отношении бледной руки Сяо, лежащей на спине Венти. — Ты говоришь так просто, Сяо. С тобой я мог бы завоевать мир или сорвать звезды с небес, покорить Бездну или даже штурмовать Селестию. Ничто не кажется слишком большим, чтобы с ним справиться. Нас двое. — Дыхание Венти защекотало шею Сяо. Это ощущение тоже помогло ему успокоиться. Он поклялся в этом своему богу. Он поклялся в этом самому себе. Он сдержит свое обещание. Некоторое время они сидели в тишине, Сяо крепко держал Венти. Венти поиграл с полотнищем ткани, которое свободно висело на украшении поверх части спины Сяо, провел пальцами по коже, вдоль позвоночника Сяо. Казалось, он следовал какому-то шаблону, придумывал какую-то историю, или, может быть, он был совершенно в другом месте со своими мыслями. Сяо был доволен тем, что вдыхал аромат Венти. Затем Сяо запел. Сяо никогда этого не делал. У него был прекрасный голос, который он использовал только для своей флейты, чтобы оживить гул в горле с помощью инструмента, и все же, когда они сидели под деревом, Сяо пел песню, которую они оба знали наизусть — с момента их первой встречи. Венти слушал с благоговением, внимательно слушал прекрасный голос, который нес в себе силу, боль, а также глубокую любовь и восхищение, и это вызвало улыбку на лице Венти. Как получилось, что в мире появился такой человек, как Сяо, который был готов сделать для него все, но также вмешался бы, чтобы остановить его от глупых поступков? Сяо однажды сказал, что, если бы он мог, он бы сорвал звезды с небес и положил их к ногам Венти, а Венти рассмеялся и сказал: «Глупый якша, тогда мир станет темным ночью! Там, наверху, все в порядке со звездами.» Это заставило его поверить, что все будет хорошо, а если нет, то Сяо сделает все хорошо…

***

Иногда вдалеке слышался прекрасный голос, но человек, которому принадлежал этот голос, всегда исчезал, когда приходили послушать любопытные слушатели.

Однако на его месте были оставлены свежие глазурные лилии в полном цвету — цветы, о которых говорили, что они цветут только в особых случаях, с правильным голосом.