Воспоминания о Контракте, Обещание Свободы

Сяо мог превратить в искусство нечто столь же ужасное, как борьба. Его легкие движения, игра мускулов под кожей, грация, с которой он прыгал в воздухе, как будто у него были крылья. Но это было жестокое искусство, которым он не наслаждался, которое запятнало его разум и руки и тяжело давило на душу. Тем не менее, когда Венти попросил его показать это ему, Сяо с готовностью схватил свое копье и отошел на некоторое расстояние, готовясь танцевать. — Я думал об этом, — объяснил Сяо позже, прислонившись к своему копью, в то время как ветер играл в его волосах. — Мне не нравится сражаться, убивать. Но я наслаждаюсь движением, моментами свободы, когда я выбираю, как атаковать, как прыгать. Если бы не эти моменты, я бы этого не сделал… Хм, — Он пожал плечами. — Я могу потерять себя. — Я понимаю, — прошептал Венти. Эрозия… то, к чему не все архонты были невосприимчивы. И время тоже. Время было ни на чьей стороне. А потом появилась… коррупция. Венти надеялся, что, когда придет его время, он… — Иногда я узнаю выражение твоего лица. — Сяо присел перед ним на корточки и протянул руку, чтобы провести кончиками пальцев по щеке Венти. Сердце Венти екнуло. Он не смел пошевелиться. — Иногда грустить — это нормально. Если это поможет, ты можешь поговорить со мной. — Глаза Сяо смягчились, и улыбка, которую другие люди носили на губах, была в его глазах. Венти заметил, как он полюбил эту маленькую деталь, как сильно его застало врасплох то, что он заметил эту мягкость в глазах другого. Мочки его ушей начали гореть. Он рассмеялся. — Я буду иметь это в виду, мой добрый воин! Сяо опустился в сидячее положение, перенес свой вес обратно на руку, лежащую позади него, восстанавливая расстояние между их верхней частью тела. Теперь их колени почти соприкасались. Это… отвлекало, мягко говоря. — Я влюблен в звук твоего смеха, — признался Сяо, его золотистые глаза с любовью скользнули по чертам лица Венти. Он принял их обещание близко к сердцу, сказал все, что было у него на уме. Теперь, с проблеском его разума, должно было быть легче понять якшу, подумал Венти. Он издал неопределенный звук. — Почему? — Почему? — повторил Сяо, удивляясь. Он склонил голову набок, на мгновение задумавшись над вопросом. — Нужна ли цветку причина, чтобы любить солнце? Нужна ли птице причина, чтобы любить ветер? — О, Сяо, но цветок не может жить без солнца! Птица не может летать без ветра! — Осознание пришло тогда, как только слова были произнесены, и у Венти перехватило дыхание. Он быстро опустил голову, чтобы его косы скрыли румянец, который пополз от ушей к щекам ярко-красным, но Сяо сократил расстояние между ними, снова протянул руку и завел одну из кос Венти за ухо. Его прикосновение задержалось на мгновение. — Ты не должен. — Венти встретил искренний взгляд Сяо, слегка приподняв голову, и, если это было возможно, румянец вокруг его носа усилился. — Ты прекрасен. На этот раз Венти полностью лишился дара речи, лишенный каких-либо слов. В его жизни было много ситуаций, когда он не мог ответить правдиво, но впервые он оказался в ситуации, когда не знал, что сказать в ответ. Сяо не ожидал от него этого. Он откинулся назад, наблюдая за чем-то вдалеке. Если он и заметил душевное состояние Венти, то был достаточно вежлив, чтобы не дразнить его по этому поводу- Ты прекрасен, эхом отозвалось в голове Венти. Он поднес руки к пылающему лицу. — Ты знаешь… откуда взялся мой внешний вид? — Его голос был едва слышен. Время изменило воспоминания людей, и его песни подтвердили историю войны Мондштадта, но Венти сомневался, что многие люди знали истинную историю его внешности, его отношений с безымянным бардом и его собственного происхождения. И теперь эта информация была актуальна, потому что Сяо не знал. Сяо не знал, что означали его слова для Венти. — Если ты хочешь рассказать мне, Венти, я выслушаю. — Еще один наклон его головы, похожий на пожатие плечами, но не для того, чтобы показать, что Сяо это не заинтересовало. Венти подумал, что это может быть просто что-то вроде того, что он делал со своими пальцами как музыкант, когда сгибал их, как будто у него в руках был инструмент, так что у воина тоже были свои движения. Кроме того, Сяо был внимателен. Он, конечно, заметил. — Когда я сказал, что ты прекрасен, я имел в виду твою душу. Твои амбиции. Твоя страсть. Твои мысли. Твои слова. Венти теребил подолы своего плаща, действительно занятый приведением их в новый порядок. Когда это исходило от Сяо, это звучало так просто. Но многим он нравился из-за его талантов. Вероятно, это и имел в виду Сяо, когда делал ему комплимент. Да, так и должно было быть. Или, может быть, потому, что он был архонтом Анемо? По словам Сяо, он действительно спас Сяо. И все же эти слова вызвали прилив эмоций на лице Венти, мало чем отличающийся от Вина из одуванчиков. Может ли это — «быть пьяным от счастья»? Ух, ему пришлось взять себя в руки. — Каким-то образом слова покидают меня, когда я с тобой, — признался Венти Сяо. — Это иронично, не так ли? Обычно я так хорошо владею словами, а ты говоришь, что восхищаешься мной за это, и вот я здесь, не знаю, что ответить. — Я не думаю, что есть правильное или неправильное. — Сяо откинул голову назад, обнажая шею. — Однако в одном ты ошибаешься, Венти. Я восхищаюсь тобой не из-за твоих слов — ты говоришь так, как будто ты нравишься мне еще меньше, если бы тебе нечего было сказать. Лучше говори столько, сколько хочешь, и я буду слушать каждое твое слово. Молчи, и я тоже буду это слушать. Мое мнение о тебе от этого не изменится. Венти кивнул, покусывая нижнюю губу. Чтобы перестать рвать свой плащ (как бы он объяснил нанесенный ему ущерб?), он вытащил свою лиру и вместо этого занялся струнами, давая мелодию беспокойным мыслям в голове и боли в сердце. В тот день он не пел, потому что у него не было слов, только играл на лире, пока Сяо не поднялся, извинился и объяснил, что ему нужно вернуться в Ли Юэ. И даже после его ухода Венти остался под гигантским деревом Долины Ветров, не переставая играть. Обычно пребывание здесь успокаивало Венти. Это было его безопасное убежище, его любимое место. Здесь ветер был свободным, а воздух свежим. Здесь только природа свидетельствовала о его более спокойных сторонах, о тех временах, когда он позволял себе сомневаться, потому что ему нравилось одеваться в солнечный свет и смех. Как сказала одна из его сестер, не было времени впадать в депрессию, а печаль только угнетала всех остальных. В каком-то смысле Венти делил это место с Сяо. Не так, как когда он приводил сюда других и говорил: «Это мое любимое место, мне нравится быть здесь!» Это было трудно выразить словами, но Венти чувствовал, что его действительно увидели, и благодаря этому кто-то другой понял для него истинное значение Нагорье Ревущих ветров, на другом уровне, чем другие. Было ли это потому, что они оба двигались среди уз судьбы, потому что они были бессмертными, потому что они были пользователями Анемо? Какая связь была между ними? Почему Венти скучал по Сяо всякий раз, когда тот уходил? Венти взял палку и воткнул ее в землю перед собой. Он не считал себя хорошим художником, но его мастерства было достаточно, чтобы изобразить то, что все время было у него на уме, или, скорее, кто был у него на уме. Венти услышал приближающиеся шаги откуда-то издалека, когда он рисовал, царапая землю своей палкой, и все еще слегка вздрогнул, когда кто-то остановился рядом с ним и поднес бутылку вина из одуванчиков в его поле зрения. — Хочешь одну? — спросил Дилюк. У него хватило порядочности не прижимать бутылку к голове Венти, но Венти почти желал, чтобы он этого не делал — возможно, холодное стекло могло напугать его до потери сознания. — Во сколько мне это обойдется? — Бесплатно. — Дилюк подождал, пока Венти возьмет бутылку после еще одного мгновения раздумий, а затем сел рядом с ним на землю, скрестив ноги. Он указал на рисунок земли у ног Венти. — Это тот, с кем ты проводил все свое время? — Это не то, что ты думаешь. — Венти откупорил бутылку, отправив пробку в полет по траве, благодарный за вино, за его прохладу в горле. Мог ли Дилюк читать мысли и знать, что это именно то, что нужно Венти? Может быть, он был переодетым архонтом-Поджигателем или, по крайней мере, святым. Движением запястья он вызвал порыв Анемо и стер рисунок под новым слоем грязи, осушив половину бутылки за один раз. Ах, любимое вино… нет ничего лучше, чем у Дилюка… — Похоже, это именно то, что я думаю. — Дилюк подпер голову рукой. По сравнению с подлинной искренностью и честностью Сяо, Дилюк был скорее на серьезной стороне. Не для того, чтобы сравнивать этих двоих друг с другом. — Я почти не вижу тебя больше в таверне. — В данный момент мне это не нужно. — Я пьян от другого. Пфт, это плохо. Венти встряхнул бутылкой, создавая внутри нее небольшой поток. Обычно, чтобы отвлечься от мыслей и немного расслабиться, Венти прибегал к вину из одуванчиков. Не только из-за негативных моментов, но и для того, чтобы вспомнить старые времена и забыть их тоже. В некотором смысле можно было бы сказать: «вино Османтуса на вкус такое же, как я помню, но где те, кто разделяет это воспоминание?» — И почему же? — Потому что Сяо… — Венти замер, заикаясь: — Я и-имею в виду. Это было… в этом не было необходимости, эм. — Он сделал еще один глоток и сосредоточился на том, как алкоголь обжигал его горло. Хотя его вкус был сладким и приятным, вкус, который он оставил, когда его больше не было, вызывал привыкание и заставлял его жаждать большего. Как с тем, когда Сяо- Что это были за надоедливые вопросы сегодня? — Почему вы здесь, мастер Дилюк? — Венти решил, что лучше всего сменить тему.

***

Недалеко (слишком далеко) Сяо стоял на балконе гостиницы Ван Шу, лицом в сторону Мондштадта, вслушиваясь в тишину. Это ощущалось иначе, чем тишина вокруг Венти, и превращало одиночество в одиночество. — Всякий раз, когда я уезжаю, я хочу немедленно вернуться. — Сяо крепче ухватился за деревянные балки и наклонился вперед. — Я никогда не представлял себе этого… хотеть чего-то может быть так больно. — Ты должен поесть, — мягко напомнила Верр Голдет Сяо. Она подтолкнула тарелку с миндальным тофу в его сторону, и Сяо на секунду растерянно посмотрел на нее. Он забыл, что именно за этим пришел сюда. — Ах да, — пробормотал он, взял палочки для еды и поел. — Голоса снова стали громче, — добавил он. — Я буду отсутствовать весь… Неважно. Долг не ждет. — Ты сказал ему, что чувствуешь? — спросила Верр Голдет. Сяо направил свое замешательство на нее. — Что чувствую? Как я себя чувствую? — Он положил руку на сердце. — Ты хочешь, чтобы я рассказал ему об этой боли? Но я не чувствую этого, когда я с ним. Он попросил меня говорить ему только то, что у меня на уме, когда мы вместе. — Это не повредит, — сказала Верр Голдет, разрываясь между мыслью, что Сяо шутит, и знанием, что это не так. — Это он знает. Кто знает, может быть, это даже поможет. — Поможет? Поможет с чем? — Сяо покачал головой. — О, смертная, перестань сбивать меня с толку. Я едва могу думать. Мне нужно сосредоточиться — уходи. — Он даже не дал ей достаточно времени, чтобы ответить, и сам спрыгнул с балкона, самостоятельно исчезнув на равнинах Ли Юэ. Взглянув на оставшийся миндальный тофу, Верр Голдет вздохнула. Какой бы мудростью ни обладали бессмертные, иногда казалось, что они слепы к простым истинам.

***

— Этот человек, возможно, единственный во всем Тейвате, кто так сильно взволновал тебя, бард. — Дилюк отполировал стакан в руках и осторожно поставил его на стойку. — Замечательно, что он любит слушать тебя, но ты замолкаешь. Кто кого уговорил? подумал Венти, но он чувствовал приятное оцепенение и не слишком заботился о том, как они все-таки оказались в Доле Ангела. Не имело значения и то, что у него не было денег, чтобы заплатить за вино, которое он пил, но ладно, это означало всего лишь еще пару вечеров, когда он будет петь здесь для гостей. Вечера без Сяо, подумал Венти. Заткнись. — Это просто… прошло так много времени, что кто-то… посмотрел на меня вот так. Или обращался со мной так. — Венти заложил руку за затылок и перегнулся через стойку. Пальцы другой руки вплелись в косу, и он разочарованно постучал ею по дереву. Люди всегда хорошо относились к нему, и зрители любили его так же сильно, как он любил их. И Барбатоса любили повсюду в Мондштадте, даже когда никто не знал, что он Барбатос. — Он говорит самые неловкие вещи с серьезным лицом и имеет в виду именно это. Он имеет в виду каждое сказанное им слово, он искренен, честен и уважает мои желания. Если бы только мир мог оставаться таким же размытым, как сейчас, чтобы ему не приходилось думать об этом. — Нет, лучше не надо. Сон был одной из самых пугающих вещей, о которых он мог подумать, потому что кто знает, как долго он будет спать в следующий раз, когда заснет, и что он обнаружит, когда снова проснется? Или, скорее, то, что он может не найти. — Он восхищается тобой. — Многие восхищаются мной, мастер Дилюк. Я тот… — Архонт Анемо, хотел он сказать. — Знаменитый бард Мондштадта, — вот что он сказал. Хах, подумал Венти. С Сяо ему не нужно было обходить стороной ни одну тему. Возможно, он не знал, что сказать на некоторые вещи, о которых они говорили, но он никогда не чувствовал необходимости хранить секреты. Конечно, они у него были, но он знал, что если захочет, то сможет произнести их вслух, и Сяо послушает. Впрочем, он тоже мог держать их при себе. — Итак. Ты видишь в нем друга? — спросил Дилюк. — Да. — Венти повернул голову так, что теперь большая часть его лица была скрыта внутренней стороной локтя. Только его глаза светились из-за рукава, его волосы, его берет. Дилюк все еще задавал эти раздражающие вопросы. Какая от них была польза? — Что, если бы он поцеловал тебя? — Дилюк наполнил стакан водой и поставил его перед Венти. Казалось, ему это слишком нравилось. — Ты бы хотел, чтобы он это сделал? — Ч-что. — Тяжелый глоток, мысль об этом пронеслась по телу Венти, как будто одна из молний Райдэн Сегун прошла сквозь него (он не знал, что кто-то еще тоже использовал это сравнение). С чего бы Дилюку вдруг спрашивать об этом?! — Не смеши! — Ты сильно покраснел, Венти. — Это все из-за вина! — Венти схватил стакан с водой и выпил все сразу, надеясь, что его прохлада поможет справиться с жаром на лице. Этого не произошло. — Отлично. Тогда давай сделаем шаг назад. Что насчет объятий? А держание за руки? Ты представлял, как вы двое это делаете? Ты бы хотел этого? — Почему ты спрашиваешь об этом? — У Венти возникло искушение просто вырваться из Доли Ангела, чтобы вернуть себе душевное спокойствие, но он был убежден, что в его состоянии Дилюк догонит его в мгновение ока. — Мастер Дилюк, — заскулил он. — Личный интерес. Помогал местному гражданину. Вы должны посмотреть на себя двоих с моей точки зрения. Хм. — Дилюк скрестил руки на груди, задумался. — Если бы ты был цветком, то с ним ты в полном расцвете. Если ты старел вином, то с ним вы достигли идеального уровня зрелости. Если бы ты был стихотворением… — Я понял! — Со стоном Венти уткнулся лицом в руку. Это было вино, это было вино, это было только вино. — Я понял, остановись. Зачем вы мучаете меня, мастер Дилюк? Что я тебе сделал? — Ну, а ты бы хотел, бард? Венти подумал о том, чтобы взяться за руки. Он подумал о том, чтобы держаться за руки с Сяо. Было слишком легко представить Сяо перед своим внутренним взором, увидеть его типичные движения, представить его реакцию. Но он не знал, как выглядят руки Сяо, он никогда не видел их без перчаток — может быть, Сяо покрасил ногти? Каково было бы его коже на ощупь от прикосновения Венти? Как бы выглядели его пальцы на фоне пальцев Венти? А потом, обнявшись. Тела были созданы для объятий — иначе зачем бы его голова идеально вписывалась в форму плеча Сяо? Не то чтобы он пытался это сделать. Да, он думал об этом, да. Захочет ли он этого? — Я не знаю. — Венти действительно не знал. — Дайте мне еще вина, мастер Дилюк? Расплата за страдания. — Нет. И обещай, что подумаешь об этом. — Нет? Почему нет? — Ты и так уже в долгу, — выражение лица Дилюка смягчилось. — Иди домой, бард. Уже поздно. И когда ты проснешься завтра, подумай о том, о чем мы говорили.

***

К сожалению, этот разговор был единственным, о чем думал Венти в течение следующих нескольких дней. Если Сяо и заметил, каким нервным был Венти и как быстро он краснел из-за прикосновения их плеч или рук, он никак это не прокомментировал. Однако, чего Венти не заметил, так это собственных проблем Сяо. Раньше для него не было проблемой находиться рядом с Венти. Сейчас, он чувствовал себя так, словно находился в постоянной высокой температуре, когда был рядом (хуже, чем могло быть чувство кармического долга, но в некотором смысле и более опьяняющее), и ему приходилось сдерживаться, чтобы не протянуть руку, чтобы прикоснуться к Венти или все время осыпать его комплиментами. Маленькие детали, которые были так естественны, теперь остановили сердце Сяо, а его легкие переставали дышать, и он мог только смотреть, восхищаясь.

***

Я не могу выносить это время без тебя.

***

Сяо обещал, что озвучит все свои чувства, но он никогда не чувствовал ничего подобного. У него не было слов, чтобы описать это.

***

Я слышу тебя, даже когда тебя нет рядом со мной.

***

— Венти. — Как долго это продолжается? Как долго он хотел, чтобы это продолжалось? — Да, Сяо? — То, как Венти произнес его имя, как будто это было что-то драгоценное, что-то, что он должен был сохранить, что-то любимое. Становилось намного труднее сдерживаться. Они сидели на утесе над побережьем Сокола, смотрели на океан и разговаривали ни о чем конкретном. Венти, казалось, был где-то далеко со своими мыслями, но по изменению тона Сяо он повернулся к нему. Он всегда был красив, но с ветром в волосах, небом за спиной и солнечным светом в глазах Сяо забыл, как дышать. — Ты помнишь мое обещание? — спросил он.

***

Раньше я смотрел на гавань Ли Юэ, но теперь вместо этого всегда смотрю на Север.

***

— Я знаю, — Венти поиграл пальцами. Сяо глубоко вздохнул, протянул руку и накрыл ладонь Венти своей. Ему показалось, что его руки весят не меньше сотни Геовишапов Примо, когда он крепче сжал пальцы на руке Венти. В горле у него пересохло. Прикосновение было электризующим, посылая дрожь по его рукам к мозгу, замедляя время вокруг них. В сознании Сяо существовали только глаза Венти. — Я… — Сяо прочистил горло, почувствовав, как горит его лицо. — Я не уверен, как это сказать. — Да? Сяо поднял их руки и прижал ладонь Венти к своей груди, где Венти мог чувствовать, как сильно бьется сердце Сяо, выдавая, насколько нервничал Сяо. Сяо опустил голову, теперь ему было трудно смотреть Венти в глаза, поэтому он вместо этого посмотрел на свое запястье. Невероятно, что позволил держать эту руку. — Это то, что я чувствую, — объяснил он шепотом. — Каждый раз, когда я с тобой. Каждый раз, когда я смотрю на тебя. Даже когда я просто думаю о тебе. Сяо закрыл глаза, ожидая ответа. Тишина тянулась, не знаю, как долго, — становилась оглушительной. Разве Сяо недостаточно ясно выразился? Слишком ясно? Он отпустил руку Венти, готовясь к… чему? Он заглянул внутрь себя, чтобы посмотреть, хватит ли у него смелости снова взглянуть в лицо Венти, но ему было страшно. Что, если он увидит отказ? Разочарование? Зачем ему видеть что-то из этого? Венти упал вперед, обхватив руками плечи Сяо, и внезапно он оказался прижатым к нему, дрожа. Прошла всего секунда. Всего секунда, но эта, казалось, длилась вечность. — Сяо! О, Сяо! — воскликнул Венти. Сяо застыл, ошеломленный, не зная, куда девать руки. Венти.? Сяо еще больше смутился от следующих слов Венти: «Ты думаешь, что это болезнь, которая может быть только у бессмертных?! О, что, если я заразил тебя! Мне так жаль, Сяо, я спрошу Альбедо о лекарстве, или Лизу, мы что-нибудь найдем! Мы можем вылечить тебя, достаточно того, что ты уже страдаешь от кармы! Я никогда не хотел этого!» — Венти. Венти, о чем ты говоришь? Венти быстро ослабил хватку вокруг Сяо и откинулся на колени Сяо, достаточно, чтобы они могли смотреть друг на друга, и руки Сяо естественным образом легли на бедра Венти. — Я чувствую то же самое! — воскликнул Венти, заламывая руки. — Мне постоянно жарко, и я не могу перестать думать о тебе, и в последнее время все мои песни о тебе. Я думаю, что люди больше этого не слышат! И мы так много времени проводили вместе, должно быть, я каким-то образом заразил тебя этим! Сначала я подумал, что это болезнь Селестии, предназначенная только для нас, архонтов, но если у тебя она тоже есть, то, должно быть, от нее страдают только бессмертные! Никто другой в Мондштадте не понимал, о чем я говорю, но все они смотрели на меня странным взглядом, поэтому я думаю, что это должно быть новым или неизвестным для них. Но все они пытались предупредить меня, смеялись и называли это забавной болезнью… Ох… Мне так жаль, что я заразил тебя! — Венти. — Сяо был ошеломлен. Венти… чувствовал то же самое? К Сяо? — Мастер Дилюк сказал, что я должен… что я должен… — Венти хватал ртом воздух. Его пальцы запутались в волосах Сяо на затылке, и это произошло так быстро — Венти сократил расстояние между ними и поцеловал Сяо в губы. В следующее мгновение он закрыл лицо обеими руками, покраснев. — Это должно помочь! И Сяо рассмеялся. Он запрокинул голову и смеялся свободно, счастливо, с трясущимися плечами, пока не заплакал, но никогда в жизни он не испытывал такого облегчения, никогда не был таким открытым. Когда желание немного утихло, он наклонился вперед, наклонился к Венти и поцеловал пальцы, свободно прикрывающие лицо Венти, поцеловал кончик его носа, губы, до которых мог дотянуться. — Это не болезнь, — сказал он, ему захотелось крикнуть это, снова захотелось рассмеяться. — И если это так, то я хочу страдать от этого вечно. Исцели меня, Венти, и пусть я никогда не исцелюсь от этого! — Сяо… — Венти опустил руки, и Сяо взял их в свои, запечатлел поцелуи на ладонях Венти, на его запястьях. Он любил эти руки, любил человека, которому они принадлежали, и его сердце пело теперь, когда он мог прикоснуться к Венти после такого долгого времени, когда он не мог, сдерживался. Как у него вообще хватало сил сдерживаться? — Ты имеешь в виду… это не болезнь? Сяо, — неуверенно рассмеялся Венти. — Я знаю, Венти. Венти. — Он повторил это имя, как заклинание, держа его на кончике языка, и его глаза расширились от его вкуса. — Венти. — Сяо! — Венти запустил руку в волосы Сяо, взъерошил их, хихикнул и обхватил ладонями лицо Сяо, прижав их лбы друг к другу. До этого дня Сяо никогда не был полностью свободен от своего долга, потому что его долг состоял в том, чтобы защищать людей, и он всегда ставил себя позади всех остальных — но так же поступал и Венти из Мондштадта, хотя никто никогда об этом не говорил. А как насчет их желаний? Следуя их желаниям… к свободе.