Пушистая рыба

Заглядывая через проём в гостиную и внимательными зырками следя за быстрой туда-сюда бегатнёй матери по комнате, Арсений проскользает по полу и прямо с разбегу звёздочкой морской валится на большой мягкий ковёр. Шум прибоя, дай мне сил! Ножки окутывает приятное тепло, голые ступни тонут в меху, и парень, чуть ли не мурча от наслаждения, сладенько так потягивается и ёрзает по ковру задницей, устраиваясь поудобнее. — Сюш, и чего ты здесь развалился? — мягко смеётся женщина и огибает препятствие в виде сына, когда тот резко вытягивает руку, пытаясь ухватиться за её щиколотку. — Мешаешь ведь! — Сю-юш-ш-а-а, — на пробу тянет Попов и морщится, поджимая губы, — ну хоть не Сеня. Как обыкновенно бывает в этой неординарной семейке, на следующий день после взбучки ведьма уже нагживала сыну битую головёшку, приговаривая: "ты моя дорогая дурашкинс...ну ничего-ничего, поболит и пройдёт". И, видимо, не важно, что это самое "поболит" сделала именно она. Арсений ухмыляется на мать и переворачивается на пузико, которое предательски завывывает о бытие несчастном, о скорой голодной кончине... В голове парня проносится: "Я...придумал шутку", но даже он понимает, насколько это тупо, и поэтому не решается произносить её вслух, тем не менее тихонько хихикая, словно он – девчонка двенадцати лет, услышавшая шутку про секс от взрослых. — Голодный небось? — ворчит недовольная ведьма, выбивая из мыслей сына и возвращая его обратно в реальность, при этом долго окидывает суровым и придирчивым взглядом скелет на ковре. Арсений поднимает одну бровь, откидывает волосы назад и будто в замедленной съёмке перекидывается на бок, закинув одну ногу на другую, а-ля, ну глянь, как всё-таки элегантен этот скелет! – Да дрыщ, ей-богу! — Прошу заметить, шпексуальный, — волна бровями – девчата лежат штабелями, —дрыщ, на минуточку! Ведьма кричит "браво", хохочет и бросает в него – Арс уверен, она целилась прямо ему в лоб – небольшую деревянную коробочку, откуда доносится невероятный аромат свежеиспеченного пирога с черникой. Парень закатывает глаза от наслаждения и уже инстинктивно тянет в рот коробку, как мама продолжает: — Ты же, как я понимаю, куда-нибудь свертишибешь, — чешет она затылок, пока Арсений только начинает соображать о существовании родных матов, — поэтому бери. Будет, что поесть. — Каки неприличности! — Хотя Майя вроде с сыном обещала зайти..— ведьма старшая вытягивает губы вперёд в задумчивости и поднимает брови, а Арс, пусть его и смешит привычка мамы, кривится от понимания её намерений. — Та ну не, мáдрэ, избавьте меня от этого гороха! — Горохом ты у меня в подвале питаться будешь, если знакомых не заведёшь! – упирает она руки в бока, пока парень что-то наскоро прикидывает в своей голове, и старшая ведьма, видя смятение сына, смягчается. — Останься хотя бы познакомиться с ним, а там уж иди, куда тебе угодно. — Ты считаешь, это настолько важно? —парень кривит морду и вопросительно осматривает всё существо матери, как бы ища ответ, от которого будто будет зависеть вся его дальнейшая жизнь. — Я-то вообще тебя не заставляю, — она отворачивается и продолжает расставлять традиционный сервиз по небольшому столу, — Просто у меня сердце гноем покрывается, когда я понимаю, что ты здесь совсем один. Я чувствую вину и хочу хоть как-то её загладить... — Ма... — Да ещё и понимаю, что твои друзья с долины могли от тебя отвернуться... — Мам... — А у меня душа разрывается за тебя. Как ты будешь здесь? — риторично шепчет она, щёлкая пальцами, и в воздухе появляется платок, который она прижимает к носу, щекам, глазам... Арсению больно. Пусть он строит из себя невесть что, сам делает это, конечно, лишь с желанием ведьму подбодрить, как бы сказать: "эй, мам, все в порядке, видишь, у меня нет проблем", но теперь замечает, что это был бессмысленный самообман. Он, откладывая коробочек в сторону, не выдерживает и вскакивает с места, чтобы наброситься на маленькую тушку с крепкими объятиями, при этом быстро-быстро бормоча то, что надумал себе за всё это время, куда-то в кудрявые, ещё немного влажные – после дождя на улице – волосы, в запахе которых он улавливает все его любимые нотки: и свежескошенную траву, и выпечку, и лимон... Такой родной запах. Запах долины, настоящего дома. Его окутывают сладкие воспоминания о таком дорогом его сущности месте, но он скидывает ненужное сейчас наваждение. Зарываясь в материнские кудри глубоко носом, он не видит, как она смахивает предательски скатывающиеся по загорелым щекам слезы, наскоро смаргивая их, дабы сын не заметил. Выплывая из объятий и повернув к себе маму, Арсений чмокает её в нос и с уверенными видом проясняет: — От меня никто не отвернулся, компания цела, они меня очень ждут и зовут к себе в гости. Пока здешних я только изучаю...— Он закусывает губу, понимая, что знает не так много, — но обещаю, что с сыном тёти Майи познакомлюсь. А потом перееду обратно в долину, поступлю в академию и найду тебе ещё и внуков! Ещё за уши домой меня затаскивать будешь! — ухмыляясь, легонько похлопывает по плечу маму, которая тихо смеётся. Арс тоже смеётся, но в глубине души осознает, что в академию его никто не возьмёт. Да и назад не пропустит. Они с его матерью теперь враги народа, и никому там не нужны. И это даже не подростковое преувеличение, что вгоняет в отчаяние младшего больше всего. И если бы правительство ВД узнали, что сын преступницы проникает на территорию незаконным образом – Арсению точно бы пришлось не сладко. Но пускай мама думает, что он ездит туда легально, и что его там все до сих пор любят, хотя единственный, кто его там искренне ждёт, – Серёжа. Сейчас ему главнее то, что его родная душа проходится пальцами по щекам, смазывая последние капли, и потихоньку успокаивается. Она выдыхает и уже улыбается, как идиллию прерывает звонок в их придверной колокольчик. — Сюш, пойди, открой дверь, — бодро просит мама, успев вихрем магии подхватить и направить бокалы к столу. Вздыхая, Арсений потягивается. — Тяжко мне, ох, тяжко-о... Он шипит, словно злой кот, от боли в затёкшей спине, косясь в сторону матери за её странные запросы и спросы. Велик спрос, да знать ему меру надо! — Тяжело это будет...дорого возьму! Сразу даже всплывает в памяти, как говно в зачарованном болоте, его неудачный опыт в этом деле, заставляя появиться желанию сплюнуть в сторону этот ваш опыт, как невкусную конфету, и поморщиться. Извиняйте, гостеприимства в крови у него никогда не имелось. Мама пожадничала, видать. Ведьма фыркает, мол, её это совершенно не волнует, и она острым локтем пихает сына в бок, чтобы тот собрался, скучковал всего себя в адекватного хозяина этого дома и исполнил наконец просьбу. И не продолжал ломать комедию а-ля "я чёрный комочек, идите-отсюда-нечисти", а то получит по голове тряпкой – это Арс прочитал в мамином взгляде. Пора заканчивать такое практиковать. Бррр. — Да-да, плохо же заставлять гостей ждать и всякое такое, мугу...— бухтит парень, отчего мама заливается смехом. Арсений с секунду наблюдает за тем, как она безо всяких проблем поднимает бутылку с везоной в воздух, разливая по фужерам бордовую жидкость, и ощущает сильный укол нежности. Он просто рад, что мама остаётся весёлой. Так легче. Так просто легче. Но в чувство его приводит голос за входной дверью, и он еле сдерживается от того, чтобы не заорать на весь дом – так это было неожиданно и, пусть не по закону жанра, неприятно: – Подруга, открывай! — Иду я, иду, — пискляво от перепуга клокочет Арсений и, находясь еще в метре от входа, взмахом руки вытаскивает задвижку, но не рассчитывает на то, что гости — будь они неладны — решат зайти в дом самостоятельно. Эх, чужие дети так быстро растут... С громким и смачным хлопом деревянная дверь попадает Арсу по носу, сопровождая это издевательским скрипом, будто сам садовый гном на ним насмехается этим противным писклявым голосом. — Чтобы я...ещё раз...! — шипит он, хватаясь за ушибленное место, мычит и поднимает глаза истинного страдальца на застывших в проёме фей. Он ненавидел крустов? Теперь он ненавидит этих грёбанных существ с крыльями! Которых у них, оказывается, нет. Арсений даже на секунду забывает о своём несчастье, когда это замечает. А потом фыркает и хочет пошутить про обрезание, однако слышит хохот матери, которая подошла, видимо, узнать, что случилось. Но – кто бы сомневался –вместо того, чтобы помочь любимому сыночку, она хватается за живот в попытке унять смех. От души, мам. — Ох, Арсений, ты в порядке? Извини моего мальчика, он бывает, — тёть Майя толкает в бок своего сына, который глупо таращится на ведьму глазами размером с блюдца орков, — нетерпелив. Бедняжка в шоках. Видимо, впервые видит ведьм. Все бывает в жизни в первый раз, Арсений понимает, да. И понимает, что скоро у этого мальчишки в первый раз руки будут заломаны и засунуты в жопу. Всё случается, всё нормально! — Оу, наё шайнáлом, — Арс переводит взгляд на незнакомца, который обеспокоенно глядит на парня, словно вылупленные глазёнки смогут унять прожигающую боль в носу. Хочется ещё раз фыркнуть и послать фею на Аванковые тропинки, но Арсений думает, что они — бедняжки аванки — не заслуживают такой участи. — Сень, — парень шипит, как кот, на маму, на что она закатывает глаза и продолжает, — тётю Майю ты уже знаешь, а это, — она ладонью указывает на того самого мальчуёбика, — её сын, Антон. Антон, это Арсений. Мальчик мило улыбается и подходит ближе. Видя его смазливый настрой, Арс думает, что он весь какой-то нежный. Хотя дылда, не отнять. Для феи прям индивидуум. Но имечко какое-то...фейское...смазливое, в общем! Да весь он смазливый, боже упаси! Но когда тот перехватывает руку парня, берёт его лицо в свои большие ладошки и, прищурившись, рассматривает, наверное же, повреждённый нос, Арсений теряет свой запал и возмущённо косится на уходящих в зал взрослых, моля отчаянным взглядом о помощи. Которую уже некому осуществлять... Ма, я любил тебя, прости...! — Рад знакомству...— решает нужным сказать он, ошарашенно глядя на наглого пацана, который на эти слова лишь кивает, будто что-то понимает.— Хули ты киваешь, я так прошу тебя отъебаться, — бормочет парень, думая, что незнакомец не поймёт сих великих, боже-помоги, слов. Иначе зачем ему вообще говорить с ним на фейском? Сын тёть Майи же не может быть таким придурком. Антон заливается смехом, отходя на приличное расстояние, когда его мама скрывается за поворотом и больше их не видит, и хитро заглядывает Арсу в глаза. — Я тоже рад знакомству, — говорит тот неожиданно чётко и складывает руки на груди. А всё же может. Может быть таким придурком. М-м, неловкость.. Давно не виделись..как сама? как дети? Арсений чертыхается себе под нос и огромными глазками смотрит на юношу. Выпендрюношу. Тот снова заливисто смеётся и тянется похлопать Арса по плечу. А другой думает, что хочет оторвать ему эту дохуя тактильную руку... — Все норм, чел, пойдём, — ведьма приподнимает брови, но идёт следом, пока в его голове таракашки истерично танцуют чечетку. 𓆜 𓆜 𓆜 — Так и после такого нашу школу вообще закрыли на месяц! – обреченно качает головой Антон, словно говоря: ох, мама роднэ, почему на свете есть дебилы...— спутать охлаждающее заклинание с поджигающим! Такого ещё никогда не было! Арсений косится на ухмыляющуюся маму, которая хохочет и мудро заверяет молодую фею: – Дружище, ты бы в Арсовой школе себе голову открутил! – она, изрядно пьяная, стукает бокал о стол, пока её сын потихоньку сползает на пол, дабы ретироваться, прости-господи. – Только они с его дружком-пирожком чего стоили! — Ясное дело, это же ведьмы – больные! — в сердцах и с харей, полной серьезности, воскликивает светлый парень и продолжает жаркое обсуждение с двумя женщинами, пока Арсений так и застывает на месте. Он смотрит на мать, которая пропустила эти слова мимо ушей. Смотрит на тёть Майю, что тоже не придала им значения. Смотрит, как потерянный ребёнок, с бегущей строчкой на лбу: "А так вообще можно было?". А потом он переглядывается со своими шокированными тараканами и ухмыляется, что-то придумав. Таракашки поражены, феи будут сражены! 𓆜 𓆜 𓆜 Время близится к мести, как говорят гномы. Арсово лицо темнеет, а глаза заполняются озорной дымкой, когда женщины, уже вдоволь выпившие, решают, что полночь – самое время, чтобы выйти на свежий воздух и уже вовсю смеются в коридоре. План вполне может быть осуществим. – Так как, говоришь, твоя школа называется? Голоса утихают, мамы даже не слышат, о чем говорят их сыновья, и Антон, расслабившись, поворачивается на нового знакомого. – А тебе-то зачем? – равнодушно тянет фея, зевая, и морщится на чёрного кота, который состроил ему такую же кислую морду в отместку. Парень аж поперхнулся. – Имеет смысл, с какой целью я это спрашиваю? – слышит он со стороны и быстро поворачивается к ведьме, который уже подмигивает Мухе, а тот – в ответ. Ох, вот он, мой чудесный живоглотик, не зря растил! Два парня пристально смотрят друг другу в глаза, и напряжение между ними постепенно возрастает до роста карколь. — Пацаны, айда с нами, отметим Успенье по-нашему! — Не, мамулетта, мы будем тут, — кричит в ответ ведьма, не отводя опасный взгляд от Антона, который уже знатно принапрягся, понимая, что сейчас его будут...как минимум – бить. — Тогда сидите дружно, не разнесите мне хату, иначе я разнесу вас! — буднично выбрасывает мать, и под гикание родителей дверь захлопывается. — Так что ты там говорил? Ах, нет, конечно, мне плевать. Имеет смысл, кто это спрашивает. Елозя на стуле, он пытается придать себе образ гробового спокойствия, но внутри уже вовсю плещется паника, хихикая и захлебываясь собственной слюной. А Арсений уже хищно облизывается, улыбаясь во всю харю. Все идёт так слаженно и чётко по его плану, что он начинает сомневаться, не читает ли мысли этот чудик. – И что же не так с тем, кто спрашивает? Антон встает из-за стола и начинает пятиться назад, не отрывая взгляда от расширяющихся зрачков ведьмы. – Он..– парень прижимается спиной к стене, не зная от шока, куда ему деваться. Другой медленно и как-то чересчур по-кошачьи подбирается к нему и заносит свою руку наверх, упираясь ею о ту же стену. – Он блядски привлекателен? О да, ты краше меня никого не встретишь, сладкий. – Да ты..! – Антон до жути возмущается, и от ярости у него краснеет лицо, а сам он уже придумывал план побега от этого маньяка. Сила магии явно не на его стороне. Она здесь попросту не работает – слишком сильная черная ведьминская аура, и в чужом доме её не пробить простому ученику. А Арс быстро хватает его лицо в свои ладони и притягивает к себе. Антон кричит и начинает наконец отбиваться, когда губы Арса стремительно приближаются к его... Острые зубы вонзаются в ровный нос, а фея чуть ли не подпрыгивает на месте. Арс отстраняется и, хихикнув, говорит: — Всё норм, чээл, — передразнивает он схватившегося за сердце и до чёртиков перепуганного фею, — пойдём, чэээл. — Ты чё?! Ты точно странный, отойди нахуй! — А ты не считаешь странным залетать в мой дом и лапать меня своими грязными ручонками? — Антон уже хочет что-то сказать, но другой продолжает спокойно предъявлять, перебивая. — Не считаешь странным оскорблять вслух ведьм, а значит, и мою маму тоже? Не прихуел ли ты часом, мальчик? Фея возмущенно втягивает воздух и сжимает пальцы в кулаки, будто прямо сейчас хочет надавать этому черномазому по "блядски привлекательной" роже, но вместо этого отвечает тоже достаточно терпеливо: — У фей так принято, Арс. — второй парень начинает хохотать и уже хочет выплюнуть оскорбление, но Антон так же перебивает его. — Я сейчас про заботу. Ты думаешь, мне самому в кайф? Если ты не заметил, то я делал это только при маме, ибо она меня к этому с детства приучала и считает, что так правильно. Все феи старшего поколения считают, что так правильно. Поэтому не обессудь, я вынужден так делать хотя бы перед родительницей. Брюнет отводит взгляд и задумывается о том, что ему надо получше узнать местную культуру. При этом тихо, но грозно проговаривает чуть ли не по слогам: – Это не отменяет того факта, что ты оскорбил мою маму. Ещё раз такое при мне выкинешь, я лично на тебе попрактикую черную магию. – Извини, понимаю, сглупил. Неловкая пауза тягуче заполняет дом, но Арсений, которому плевать на дискомфорт окружающих, особенно – наглого феи, не собирается этого замечать, а разворачивается и идёт прямиком до своей комнаты, стараясь вернуть былую весёлость. Серёжа звал его отметить с новой компанией, где его никто не знает, Успенье Богородицы, и это отличный повод устроить вечеринку, побухать и подобрать кого-нибудь на эту праздничную ночь. Арсу нравится, берём. — Э-эм, ну, я пойду домой, наверное...— тянет за спиной незванный гость, и ведьма закатывает глаза. О нём-то он уже и забыть успел. Что ж, остаётся только один вариант, если Арсений не хочет спалиться перед мамой и получить нагоняй... – Эй, — чуть ли не через зубы кричит он вслед собирающемуся фее. Тот неохотно оборачивается через плечо. — Хочешь слетать со мной в долину? – Куда? Арс округляет глаза, растягивая безумную улыбку, и понимает, что мстя ещё не окончена: – Увидишь.