Мне очень жаль, брат.

Бойфренд знал, что у родителей его подружки хватает территории, чтобы спрятаться от всевозможных неприятелей. И территория, где есть собственный подземный бункер, чей неограниченный функционал поражал воображение, навевала собой возможное успокоение. И всё же, парень так терзался изнутри от мучивших его вопросов, что на все ухищрения, где Папа, не высаживаясь, въезжал на спец.площадку и, опустившись с ней глубоко под землю, припарковался в отделении, где на них глядели камеры, реагировал вяло или не замечал вообще. -Даже не удивишься для приличия? — Спросил Папа, открывая Бойфренду дверь. — Идём, тебе нужно отдохнуть. -Простите, если лезу куда не надо, но…можно спросить кое-что? Локация с машиной напоминала Бэт-Пещеру, такую же навороченную и серьёзную. Голос Бойфренда отзывался от её стен эхом, не таким сильным, но достаточным, чтобы Папа, остановившись, посмотрел на него. -Этот Дядюшка Трололо… Гёрлфренд так тепло о нём отзывалась, когда мы познакомились лично. А вы и вовсе назвали его братом. Он не решился озвучить вопрос. Впрочем, Папа и сам всё понял. Опустив голову, он тяжело вздохнул. Кажется, не одной только любовной парочке тяжело дался случай с Трололо — кулаки мужчины сжались сами собой, а на щеках…появились слёзы? Сделав вид, что ничего не заметил, Бойфренд, отведя взгляд в сторону, молчал. -Мы познакомились в девяностые. — Начал Папа с лёгкой хрипотцой в голосе. — Я активно гастролировал по миру, в то время такие рок-звёзды были нарасхват. Мне повезло попасть в Россию, пусть зарубежных звёзд и встречали своеобразным способом. До сих пор смешно с того, как тогда встретили Майкла Джексона — подарили саблю, якобы семейная реликвия, потом отобрали, а потом и вовсе выставили в глазах русских дураком. Ехал я туда не с самыми весёлыми мыслями. Как оказалось, зря. Трололо, известный уже тогда артист, покорил меня своим лёгким нравом и казался лёгким на подъём. Он очень мне помог, разбираясь с проблемами вроде оборудования для выступления и бумаг для подтверждения моего легального нахождения в России. Вне концертного времени мы много гуляли по Москве и за городом. Порой напивались до синей лавочки, но как бы меня ни несло, Трололо никогда не кидался в драку. Напротив, его радость при виде меня усиливалась настолько, что он горланил песни не переставая. И пел он прекрасно, чего я не сказал бы о себе. Фу, как вспомню свои пьяные сопли… Бойфренд, не удержавшись, прыснул в кулак. Он и сам, впервые пробуя алкоголь, не отличался талантом идеального пения, так что тут он с Папой «на одной волне». Папа, усмехнувшись, продолжил: -Наша дружба продлилась и вне сцены. Он застал моё знакомство с мамой Гёрлфренд, её рождение… С нашей малышкой он нянчился как с родной дочкой, я даже в шутку ревновал их друг к другу. Но на самом деле я и сам любил его. Ближе и родней друга, чем он, у меня нет и не было. Да что уж там, он мне как брат! Был… Они подошли к проёму, внешне напоминающему арку. Папа, приложив ладонь к небольшой панели сбоку, дождался, пока его и Бойфренда просканирует зелёный свет, после чего, едва проём открылся, прошёл вперёд. Парень поспешил следом. В новом помещении было уже не так просторно, а их шаги стали приглушёнными, будто они шли по плотному ковру. — Казалось, он совсем не изменился, пусть и много лет прошло. Я был бы крайне рад его приезду в Америку, вот только… что это было? То нечто, ты и сам видел. -Я не знаю. — Бойфренд, потирая плечи, вздрогнул от воспоминаний. — Всё было хорошо, и вдруг он закашлял, мы испугались за него, но он отмахнулся и попытался продолжить наше веселье. А потом он упал, его стошнило чем-то чёрным, вязким. Когда он упал, мы думали, что он умер, но Трололо встал, испуганно на нас посмотрел, попросил о помощи, пока эта дрянь обволакивала его. И его как будто подменили: он возмущался тому, что его якобы столько лет удерживали взаперти, что он ненавидит всё вокруг и как он жаждет расправиться с нами, как посоветовал нам бежать, преследовал нас… Неужели он был болен чем-то, что не лечится? -Навидавшись всякого ширпотреба, я уже не удивляюсь таким переменам в тех, кого знал. — Сказал Папа. — Но чтобы такое… Поэтому, Бойфренд, я и держал тебя на мушке всё это время. Мало ли кого ты бы привёл к моей малышке, она самое дорогое, что у меня есть. И подвергать её риску — последнее, чего бы я хотел. -Я понимаю ваши опасения, сэр. Но ради неё я готов на всё. -Хах, я это уже понял. Мы пришли. Новый проём- и пришедших встретило визгливое: -Папа! Бойфренд! Вы пришли! Кинувшись к папе, Гёрлфренд, крепко обняв того, затем обняла и любимого, разрыдавшись у него на плече. Прижав девушку к себе, Бойфренд, и сам едва не плача, шептал: -Всё хорошо, мы живы, здесь нас никто не тронет, я уверен… -Дорогой! Боже Милосердный, я думала, что эта тварь и тебя убила! Мама, несмотря на каблуки, поспешила к пришедшим и обняла мужа, взволнованного не меньше неё. Так они и стали четверо, каждый обняв свою любовь…