Их борьба

Оглядываясь назад, это кажется таким странным. Его непоколебимая вера во всё, что угодно, только не в себя. Он бы солгал, если бы сказал, что никогда не представлял их тихие домашние вечера в обнимку перед телевизором, показывающим очередной научно-фантастический фильм, как повод поразмять мозги и вновь закружиться с ней в старом добром танце. Он дёргает, она возражает. Но именно этим они сейчас и занимаются, сытые и немного сонные, откинувшись на удобном диване и скрестив ноги на журнальном столике перед собой. На экране гигантский робот борется с не менее огромным монстром, вылезшим со дна океана через портал в другое измерение. - Малдер, это просто смешно. Даже если предположить, я подчёркиваю, предположить, что подобные чудовища где-то и существуют, вероятность, что на дне океана есть так называемые "ворота в другой мир", - она специально заключает эти слова в воздушные кавычки под его унылым взором. - Такая вероятность катастрофически ничтожна. Реальнее встретить морщерогого кизляка, чем высокоинтеллектуальных чудищ, опять покушающихся на нашу планету. - Смейся, смейся, Скалли, но мы видели и не такое, в своё время, - а потом он широко улыбается, она уже знает эту улыбку и чертыхается про себя. - Морщерогие кизляки, правда? - Пфф, - она фыркает, но Малдер видит, что это в основном показательное выступление для него, своего рода прелюдия к жаркой ночи, что их ждёт, если он правильно разыграет свои карты. Поэтому он тычет пальцем в экран и говорит: - Держу пари, мы были бы отличной командой, синхронизировав наши разумы, и надрали бы задницу этим тварям не хуже, чем главные герои. - Хм, ты правда веришь, что мы прошли бы тест на совместимость, потому что были моменты, когда ты реально выбешивал меня этими нелепыми побегами... - Когда это такое было? - он с возмущённым видом выпрямляется, наклоняясь над ней, тем самым полностью занимая её личное пространство, невольно вынуждая Скалли выставить руку вперёд, упирая ладонь ему в грудь. - Ты закрываешь экран, - произносит она слегка укоризненным тоном, вызывая усмешку на его губах. Губах, к которым она весь вечер мечтала прикоснуться. На экране главные герои проваливают тест, словно услышали её недавние слова, но Малдер неожиданно ухмыляется. - У всех нас бывают неудачные дни, - комментирует он, пожимая плечами. Они оба в курсе, чем закончится фильм, хоть и смотрят его впервые. Голливуд предсказуем в плане хэппи-эндов. Но Скалли поджимает губы, глядя на несчастное лицо Чарли Ханнема, так натурально играющего тоску по умершему брату. В их случае неудачные дни растянулись на годы, но в тоже время она не может отрицать, что слова Малдера правдивы. Они бы надрали задницу любому из монстров, они так и делали, не претендуя на звание героев, а просто выполняя свой служебный долг. В их случае хэппи-энд не настолько очевиден, долгое время она считала, что его вообще не существует. - Эй, - Малдер снова нарушает личные границы, замечая, что Скалли напряженно смотрит в одну точку на экране, будучи мыслями явно не здесь. На секунду она вздрагивает и поворачивает к нему голову. Их взгляды встречаются и в этом молчаливом сиянии голубого с дымчато-зелёным идёт самый настоящий разговор. - Иди сюда. Малдер раскрывает объятия, и она с готовностью окунается в них, утыкаясь носом ему в подмышку и обвивая руками его торс. Иногда им требуются эти мгновения нежности наедине. В такие моменты она снимает свою броню, а он замедляет свою импульсивную тягу к вечному бегу. Они признают недостатки друг друга, облекая их в достоинства. Она смешно морщит нос, чувствуя лёгкий запах пота, в последнее время её обоняние несколько обострилось, но пока что Дана не придаёт этому особого значения. Он замечает её гримасу и хохочет ей в макушку. - Я по-прежнему жутко нервничаю, как подросток на первом свидании, когда ты разрешаешь вот так обнимать себя. - Подвоха нет, - она улыбается в ответ, немного откидывая голову назад и глядя теперь на его лицо. - И я не кусаюсь. - А вот в этом я не уверен, - он оттягивает ворот футболки, где на изгибе плеча красуются следы её зубов от одного из её ошеломительных оргазмов после нескольких лет расставания и нескончаемых ночей, проведённых врозь. Она наклоняет голову, будто стыдясь, но Малдера не обмануть. Это её приглашение для него. Фильм уже давно позабыт. Они позволяют событиям на экране развиваться своих чередом, когда он притягивает её ближе, хотя ещё ближе кажется невозможным, и целует, крадя чуть слышный всхлип, срывающий с её губ. Они застывают в мгновении близости, но Малдер ощущает, как воздух между ними меняется. Если в начале фильма от Скалли веяло чем-то дерзким и страстным, то в данную минуту она хочет от него успокаивающего уюта, комфортно свернувшись в его руках, как ласковая кошка. Но у всякой кошки есть длинные и острые когти, и он не забывает, как эти когти вспороли его сердце в тот миг, как она заявила о том, что уходит от него. Его чувство вины расцветает с новой силой, вот только с недавних пор вместе с ним обосновалось и другое чувство. Всепоглощающее и настолько незыблемое, что могло бы соперничать с величием Эвереста. Она весь его мир. Его сила и его слабость. Малдер на 200% уверен, что и он для неё такой же. Им обоим потребовалось невообразимое количество лет, чтобы прийти к этому. Она его Всё. Его честь и совесть, его голос разума, его укрытие во время шторма. Она - его семья. Фокс Малдер не создан для семьи, но что такое семья? Он уверен, что Скалли никогда не отвернётся от него и не предаст. Её уход не имеет к этому никакого отношения, потому что она не обязана подтирать ему сопли каждый раз, когда он падает, в конце концов он должен научится сам подниматься и справляться с темнотой, не втягивая её. Зато она всегда готова сказать ему правду и поддержать его. Его отец, его мать, Саманта...когда он терял их, Скалли была там и не давала ему утонуть в собственном дерьме. Она была на похоронах Билла Малдера вместо него, и держала его за руку, пока они читали дневник его сестры с описанием всех тех зверств, что над ней сотворили. Боже, он даже заставил её сделать вскрытие его матери. От мысли об этом Фокса до сих пор передёргивает. И он невообразимо ранил её словами, что у него больше никого не осталось, тогда, как она сидела перед ним на коленях и баюкала его голову на своей груди. Он эгоистичный сукин сын, но и самый счастливый, потому что такой человек, как Дана Скалли любит его, несмотря ни на что. - Я не говорил тебе никогда, но ты так важна для меня, - шепчет он ей в волосы, чувствуя, как она вздрагивает в его руках. - Я не могу представить лучшей семьи, чем ты. Дана отклоняется от него, вскидывая брови в немом изумлении. Он не может удержаться от улыбки. - Мне стоит пересмотреть твои лекарственные назначения, - ворчит она, надеясь свести всё это к шутке, но Малдер не даёт ей такой поблажки. Он снова притягивает её, практически усаживая Скалли к себе на колени. - Никаких нежелательных побочных эффектов, док, - уверяет он её, продолжая нежно улыбаться. - Только ты, я и старушка-любовь. - Хм, - хмыкает она с подозрительным прищуром. - Мне кажется, что я должен почаще говорить тебе о том, как люблю тебя, чтобы ты не искала скрытые мотивы. С этого дня торжественно клянусь, что каждое утро и каждую ночь я буду... - Эй, притормози, - она прикладывает ладошку к его губам, в её глазах паника смешанная с...да, с восхищением. Не удивительно, ведь прежний Фокс Малдер бежал от семьи, как чёрт от ладана. Его нынешняя версия не способна и дня прожить, чтобы не напомнить Скалли, как он любит её. - Ты, я, церковь, кольца и ангельское пение на заднем плане, - продолжает он, отводя её ладонь, успевая поцеловать Дану в подушечку большого пальца. - Мне точно не следует хватать свой пистолет? - интересуется она, не отпуская его взгляд. Он разводит руками, комично пожимая плечами. - Ты ранишь меня своим недоверием. И я, конечно, ожидал не такого ответа на предложение... - А это было предложение? - усмехается она, перебивая и выжидательно глядя на него. Его мальчишеская улыбка говорит за него. Она слегка ёрзает на его коленях, поудобнее устраиваясь и скрещивая руки на груди. Она Фемида в земном воплощении, возвышающаяся над ним. Её голубые глаза пронзают его насквозь. - Это мой выбор, - повторяет он свои слова, сказанные перед церковным алтарём не далее, как неделю назад, не опуская глаз и не отступая. - Всегда мечтала узнать, чем это закончится, - у Скалли хорошая память, и она вновь признаёт, что готова идти дальше. Она склоняется над его телом, обнимая Малдера за шею и чувственно прикасаясь губами к его губам. Между ними трепещет желание помноженное на предвкушение будущего. Их будущего. И в этот миг ни один из них, наконец- то, не думает больше, что Фокс Малдер не создан для семьи.