Снова там, где нет луны (э20).

*** Глеб нетерпеливо мерил шагами небольшой пятачок недалеко от остановки напротив студии, куда должен был подъехать за ним Вадик. Что-то срочное, он прислал сообщение, попытки созвониться закончились неудачей, абонент не абонент, не в сети, короче, может быть, в туннеле… У них случилась пара небольших выступлений, в соответствии с Шуриными прогнозами. Сначала в Тоннах, в битком набитом зале и они почти не слышали самих себя, так орали их песни бешеные зрители. Адреналин в крови и давно забытое чувство восторженного ужаса от того, что их могут разорвать на кусочки восторженные фанаты. Чтобы уехать, пришлось подгонять машину вплотную к двери служебного входа и выходить под плотной защитой охраны. Еще один концерт, очень коммерческий, с бешено дорогими билетами в Барвихе. Весьма мажорная публика, сдержанная с самого начала и больше занятая выпивкой и жрачкой, завелась с пол оборота, они тоже орали и прыгали как ненормальные, забыв о своих накрытых столиках. А еще за все это на их счета поступили весьма солидные гонорары. С группой не пришлось объясняться никак, Димон только молча обнял его. Единственно, сказал, что придется тщательнее составлять гастрольный график и пересмотреть сет-лист. Вадик про своих поделился без подробностей, он для них царь и бог, какие там могут быть возражения. Вообще-то он должен был быть сейчас в Ебурге, какие такие срочные дела организовались у него в столице? И малыш улетел снова в Австралию… Большой черный джип притормозил рядом, выскочивший с переднего сиденья костюм распахнул перед ним заднюю дверь, поддержал за локоть и захлопнул. Щелкнули замки, и машина быстро двинулась вперед. Рядом сидел кто-то еще. — Привет, Глебсон. Это не была машина брата. Только сейчас он рассмотрел своего спутника. Тот самый чиновник, из-за которого начались серьезные трещины и разногласия между братьями. Смазливое личико постарело, оплыло, но не потеряло привлекательности и лоска. — Где Вадик? — Не хватало еще, чтобы он снова связался с этим типом. — А ты все такой же приветливый, есть все-таки стабильность в этом мире… Он смотрел искоса, цедил слова все так же снисходительно, как тогда. Глебу не хотелось вспоминать то, что хотелось забыть, похоронить в темном уголке памяти. — Куда мы едем? Что тебе надо? — Успокойся, от тебя — почти ничего. Маленькую услугу, пустяк. Побудешь моим гостем некоторое время. Будь любезен, дай пока свой телефон. Глеб не собирался быть любезным, в голове крутились самые разные мысли и предположения. Просьба встретиться пришла с телефона Вадика, с айфона, не с того псевдокитайского, которым его снабдил Лео; что, если не сам он отправлял сообщение? — Телефон…? Сидящий спереди костюм обернулся, его кулак весьма болезненно впечатался в колено. — Своего нет что ли? — Телефон пришлось вытащить из внутреннего кармана и отдать. Влад взял его с показной брезгливостью. — Пароль? Не заставляй перебирать все твои отпечатки, тебе это не будет приятно. — Кнопочку нажми, нет там паролей. Пароль там был, глубоко внутри, Лео показал несколько хитростей, а может взломал и переделал его айфон так, чтобы в некоторые места не мог залезть посторонний. Несколько фото, некоторые записи, ничего особого… Что же нужно этому… подходящее непечатное определение вертелось где-то в голове. — Вы, оба, так меня разочаровали. — Влад все еще шарился по телефону. — Так красиво разговниться и так тривиально сойтись вновь… Розовые сопли какие-то. Никак не ожидал от вас такого… особенно от тебя. Он все еще искал и не находил нужного, судя по тщательно скрываемому раздражению. Тем временем автомобиль замедлил ход и остановился, они наконец приехали. Все так же под локоть его бесцеремонно вытащили из машины и повели куда-то за хозяином. Насколько он успел рассмотреть — это был загородный дом за высоким забором. Ничего необычного для чиновника такого уровня. Что же ему нужно? И где Вадик? Глеба буквально швырнули в кресло в полутемной комнате, охранник остался позади. Понятно, что он здесь вовсе не гость, скорее пленник. Пришлось поерзать, чтобы устроиться поудобнее и продемонстрировать хоть какую-то независимость. Хозяин вернулся минут через пятнадцать, развалился в другом кресле, небрежно кинул на стол телефон. Похоже, он не нашел того, что ожидал и теперь раздумывал, как лучше вытащить необходимую ему информацию из своего пленника. — Я рассмотрел всего один положительный момент в вашем нынешнем союзе. Ваш сладкий мальчик. Он твой? Или старшему уступил? А может вы устраиваете тройничок? Он не был глуп, наоборот; может быть, даже талантлив. В его стихах было что-то эдакое, не зря Вадик столько возился с ними. Этими словами он пытался вывести собеседника из равновесия, но у братьев насчет таких провокаций был давным-давно выработан иммунитет. Вот если бы только вопрос не касался малыша. — Фичков начитался? Завидно стало? — О да. Мне очень интересен этот мальчик. И я хотел бы сделать ему предложение, от которого невозможно отказаться. Все сказано было ленивым тоном, слишком ленивым, от него веяло чем-то зловещим. — Делай, кто тебе мешает? — Скользкий тип этот ваш мальчишка, он не идет ни на какой контакт. — Раздражение он уже не сдерживал. — К нему даже подойти не удается! Тут Глеб уже не выдержал, представив картинку, захохотал. И тут же получил оплеуху от разъярившегося чиновника. Тот вскочил со своего места и нависал теперь над ошеломленным рокером. — Не смей ржать! Но он быстро взял себя в руки и уселся обратно. Плеснул себе виски в стакан. — Хочешь? Аааа, неужели не хочешь? Но будешь. Он кивнул телохранителю и тот прижал Глеба к спинке кресла железными ручищами, сам же принялся вливать в него виски. Уворачиваться не давали, после попытки выплюнуть он получил тычок под дых и уже не мог более сопротивляться. Огненная вода быстро делала свое дело, в глазах уже все плыло, но становилось еще смешнее, он подавился и закашлялся, жидкость брызнула изо рта, из носа и его мучитель отодвинулся с отвращением. — Ты! Ты не знаешь, с кем хочешь иметь дело! — Глеб едва выдавливал из себя слова между приступами смеха и кашля. — Ошибаешься! Думаешь, я не в курсе, кто его мамочка? Из-за этой ведьмы я теперь в жопе! — Он резко осекся и продолжал уже другим тоном. — Мне нужен этот сладкий мальчик. Он же не откажется помочь своим драгоценным дружбанам-рокерам, которые готовы поделиться с ним своей славой. Ты сейчас позвонишь ему и пригласишь прийти. — Я не могу ему позвонить, никто не может просто так… Ты идиот, ты ничего не понимаешь! Последовала еще одна оплеуха. — Это тебе за идиота. Ничего, я подожду. Скоро ты сам будешь проситься сделать это. Телохранитель уже не держал его, и Глеб рванул изо всех сил; он врезался головой в грудь Влада, сбив его с ног и свалился на него же сверху, молотя кулаками по чему придется. Остальное помнил плохо, его оторвали сразу же; как только не убили… Потом была темнота. Он вздрогнул всем телом и очнулся. Темнота и что-то теплое и мягкое под ним, чьи-то руки придерживали, гладили его по плечам, волосам. — Глебушка… — Такой родной, дорогой голос. — Вадька, бл… я так надеялся, что тебя здесь нет. — Дернулся обнять, расцеловать и брат зашипел. — Тише, увалень, у меня затекло все. — В темноте угадывалось, что Вадик полусидел, опираясь плечами о стенку и все это время Глеб буквально лежал на нем. Он осторожно сполз, уселся рядом на пол, обнял, прижал к себе. Услышал смешок. — От тебя так разит, я от одного запаха захмелел. Глеб захлопал по своим многочисленным карманам, память не подвела, в кармане штанов он нашел конфету. — На, закуси. — Спасибо! — Зашуршала обертка, полконфеты ткнулись ему в рот. Пополам, как всегда, с самого детства. — Как ты сюда попал? Вадим ответил не сразу, поерзал немного, меняя положение, он сдерживал дыхание, но все же подстанывал. — Попался на речи сладкие, он пригласил посидеть, поговорить по старой памяти. Сказать ему видно нечего было, затолкали в машину и… — Мы приманка, а ему позарез нужен Лео, думаю, чтобы как-то повлиять на… — Рука брата хлопнула его по губам, и Глеб проглотил окончание фразы. — Ты давно здесь? — Наверное, имена не стоило называть. Ответ был не сразу, прозвучал неуверенно, глухо, как будто сквозь зубы. — Не знаю. Какой сегодня день? — Четверг. Хотя может уже пятница, я вроде протрезвел. — Угхм ччерт. — Что? — Плохо. Он снова отвечал с задержкой, невнятно, сквозь зубы и ощутимо подрагивал. — Вадька, что? Тебе плохо? Ты не сказал, сколько здесь? — схватил его за руку, разжал кулак, стиснул ладонь в своих. Брат опять зашипел — на костяшках ощущались ссадины. — Ты дрался? — Немножко. Глеб… — Я тоже! Знаешь, как в живот ему башкой заехал?! — Глеб, дурашка, башкой то зачем? Твою башку беречь надо. — Он снова смеялся, недолго правда, перевел дыхание. — Глебушка, я может говорить всякую ерунду буду, ругаться — не слушай. — Ладно, ничего. Вадик, мне сказать нужно, обязательно. Этот твой — он заплатил мне тогда, чтобы я на тебя наехал, слышишь? — Я знаю. Вот так просто, и ни слова упрека. — Он тебе сейчас сказал? Вадь? — Нет. — Еле слышно, с придыханием. — Я еще тогда знал. — Почему не сказал? — Зачем? Тогда — ты бы разозлился еще больше, позже — только расстраиваться…— Он дрожал теперь так, что зубы стучали. — Вадик, что с тобой? — Они вкололи мне что-то. Потом еще, и еще, каждый день, не помню… Глеб застыл — они подсадили его на иглу. — Суууки, мразь! — Он вскочил и бросился в сторону угадывающейся двери, молотил по ней изо всех сил, сбивая кулаки, не слыша срывающийся голос брата. — Перестань, слышь, прекрати, не надо, Глеб… Дверь внезапно распахнулась, и он едва не упал, свет ослепил. — Ну что, проспался? — Ленивый голос с издевкой. — Похмелиться хочешь? Глеб снова бы бросился хоть башкой вперед, хоть с кулаками, но его предусмотрительно придержал один из сопровождавших. Второй вытащил из подсобки Вадика. Глеб с болью смотрел, с каким трудом брату удается стоять на ногах, на кровоподтеки на лице, темные круги под глазами. — Приведите его в порядок. — Нееееет… — Вадим освободился отчаянным рывком, заехал кулаком в нос одному из охранников, рванулся к хозяину, не успел дотянулся — его перехватил другой амбал. От жесткого апперкота он отлетел в стенку, упал под ноги, под удары. — Прекратите, он мне еще нужен. — Сволочь. — Глебу не удалось вырваться, он тоже получил удар в живот и с трудом переводил дыхание. — Подожди, и до тебя дойдет очередь. Вадика швырнули на стул, задрали порванный рукав свитера, перетянули руку жгутом. Один держал, другой умело вкатил дозу. Бутылки дешевого виски и стаканы были наготове. Первый влили брату. Глеб воспользовался расслабленностью своего стража и вырвался. Он никогда не умел драться, даже в детстве за него всегда вступался брат. Но кулаки у него все же были, и потяжелее Вадькиных. До того, как его сбили с ног, он все же успел заехать кому-то в морду, только, к сожалению не тому, кому хотелось. — Тихо говорю, не портите картинку. Потом оторветесь. — Влад остановил разозленных охранников, ехидно ухмыляясь подошел с бутылкой наготове. — Нарики, алкаши, что в вас нашел тот мажор? Сначала напились, потом подрались, или наоборот? Обдолбались на радостях, да перестарались. Его прервало появление еще одного в костюмчике, он буквально ворвался в комнату. — Босс, там мальчишка! — Вот как! — Бутылка была забыта и отставлена. — Ты уверен? — Посмотрите сами! Он у наших ворот, на машине. Влад окинул подозрительным взглядом своих пленников, ожидая подвох. Вадик закрыл руками лицо, Глеб мстительно процедил сквозь разбитые губы. — Ты не представляешь, с кем связался. — Посмотрим. Заприте их! Снова темнота и вонь их темницы. Только Вадик уже не дрожал, зато Глеба трясло от избытка адреналина и тревоги за малыша и брата. — Как он нас нашел? — Голос у Вадика был хриплый. Глеб схватил его за ухо с внезапной догадкой, но серьги Ани там не было. — Ха. Я скинул ее сразу, как догадался, куда он клонит. Твой телефон? — А твой? Мой обычный, там даже GPS отключен. — У меня новый, китайфон дома остался. — И чё делать? Как его предупредить? — Может поорать? — Не вздумайте! Они вздрогнули от этого голоса, а в темной каморке внезапно стало как будто еще теснее. Сгусток тьмы медленно отделился от кирпичной стены, обретая очертания человека, чихнул, проговорил ворчливо. — Как я это не люблю. Сээм? Глеб? — Док… ты? Сильные руки сжали братьев. От Алекса пахло на этот раз далеко не парфюмом, пылью, сыростью, глиной. Он тоже принюхался. — Даже не хочу спрашивать, во что вы опять влипли, но пахнет это отвратно. Сэм? Вадик уже отключался от инъекции и влитого спиртного. — Алекс, они посадили его на иглу! Я не знаю сколько и что в него вкололи! Еще и алкоголь… — Что?! — Далее последовала длинная непереводимая фраза, похожая на смесь английских, немецких, китайских ругательств. — Идти можешь? Что там за дверью? — Там большая комната и может сидеть охранник. — Посмотрим. От удара ноги тяжелая дверь слетела с петель, как лист с дерева, далее послышался сдавленный вскрик, и Алекс вернулся. — Держись за мной. Он поднял Вадика, вышел, в комнате сжавшийся на полу охранник смотрел на них дикими глазами. Было от чего, когда Глеб привык к свету, то увидел лицо Алекса, с которого медленно сходил рисунок красной кирпичной стены, как и со всей его одежды. Геометрия кирпичиков постепенно бледнела, растворялась, окончательно исчезнув после очередного чиха. Одежда тоже приобрела вид вполне обычного камуфляжного комбинезона. — Бу! — Лицо все же было раскрашено, как у спецназовца, обычными темными полосами, тем не менее из-под амбала растеклась желтая лужица. Алекс уложил Вадима прямо на стол под окном, смахнув с него все лишнее, кроме бутылки виски, из которой он плеснул себе на руки. — Лео! Разрисованное лицо было бесстрастно, но это и пугало больше всего, он не был таким обычно. Улыбчивый, ироничный, чуть насмешливый, но не такой. Склонился над Вадиком, ладонь на лоб, пальцы на виске, другая на грудь под порванный свитер. — Лео! — Еще один нетерпеливый призыв в пустоту. Распахнулась входная дверь, влетел малыш, таща Влада с собой буквально за шкирку. У чиновника были пустые стеклянные, ничего не понимающие глаза, одним пинком он был отправлен в компанию к своему телохранителю на пол. Быстрый взгляд на Глеба, шаг к столу, вопросительный взгляд на Алекса, и он взял Вадика за руку, ладонь в ладонь, переплетая пальцы, прижал второй. Несколько минут напряженного молчания, Глеб даже дышать боялся. — Ладно, хватит. Я забираю обоих. — Помочь? — Лео разжал свои руки. — Справлюсь. Зачисти все, предупреди кого надо. С этими делай, что хочешь, по своему усмотрению. — Кивок в сторону чиновника не сулил тому ничего хорошего. Лео обернулся, обнял заторможенного Глеба, прижался щека к щеке. — Не бойся, все будет хорошо. Алекс тем временем поднял Вадика как ребенка, прижал осторожно к плечу одной рукой. Второй точно также подхватил Глеба и сделал шаг. Последнее, что можно было увидеть, это движение рук малыша, как будто он подталкивал куда-то всех троих. Искры в глазах, головокружение, тошнота — было бы чем, обязательно вырвало бы. Глеб как-то сполз с плеча вниз, свалиться мешком ему не давала рука Алекса, ощутил себя уже на полу, полусидя, полустоя на четвереньках. Помотал звенящей головой, пелена в глазах постепенно рассеивалась, и он сел, прислонившись спиной к стене. В ногу настойчиво что-то толкалось, когда удалось сфокусировать взгляд, это оказалось неким сосудом, похожим на детскую кружку-непроливайку, но с ножками. Напиток с кислинкой и чуть мятным вкусом приятно разливался по ссохшимся от жажды внутренностям, приводя в себя. —Ты как? — Протянутая рука, внимательные черные глаза на все еще разрисованном лице. Глеб поднялся, без особого труда, его все еще покачивало, но Алекс держал крепко. Это помещение было знакомо, но как будто с другого ракурса и он вспомнил, что и как было в прошлый раз. Вадик! Точно так же, как и тогда, он увидел его на каталке, такого же бледного и неподвижного, только на этот раз сам он был не снаружи, за стеклом, а внутри, в помещении того, что можно было считать медотсеком. — Его надо раздеть. Поможешь? Как в замедленном сне Глеб шагнул вперед, взял брата за холодную руку, вглядываясь в лицо. Алексу едва ли сильно нужен был такой помощник, только чтобы занять, отвлечь. Он уже разрезал свитер на груди и вдоль рукавов, оставалось лишь вытащить его. Так же быстро скинул тяжелые ботинки, стянул брюки. Грязная одежда летела на пол, вслед за ней полетел и камуфляж Алекса, взамен он накинул на себя серебристый балахон. Кивнул на второй такой же. — Переодевайся. А Глеб все никак не мог отпустить руку Вадима. Алекс как-то неожиданно оказался рядом, с полосатого неотмытого лица через прозрачный щиток смотрели огромные сверкающие глаза, теплая ладонь легла на сжатые руки братьев. — Спокойно, дружище, с ним все будет хорошо. — Как будто в ответ на его слова, дрогнули ресницы, открылись карие глаза. — Глебушка, не уходи, побудь со мной. — Конечно, я сейчас, подожди… — Он срывал, путаясь, свою пропахшую алкоголем, потом и страхом одежду. Нырнул наконец в серебристое облако балахона. — О-оп! — Алекс подсадил его на каталку в ноги Вадику, и они поехали дальше, в недра таинственного пространства медотсека. Вадик улыбнулся и закрыл глаза. Не было ничего особого в помещении, залитом зеленоватым светом. Только каталка уже не ехала, а плыла, не касаясь пола. Так же в воздухе висели койки, скорее похожие на капсулы из-за округлых форм и прозрачных колпаков сверху. К одной такой, открытой, они и причалили. Глеб остался сидеть, а Вадик был переложен на голубоватую, глянцево блестевшую поверхность, которая прогибалась под тяжестью тела, обволакивая и принимая его форму. Алекс колдовал над ним, обрабатывая синяки и ссадины, прикрепляя прозрачные мягкие кружочки датчиков к груди, запястьям, щиколоткам. Бережно отвел пряди волос с лица и лба — от этого прикосновения Вадик снова приоткрыл глаза, подмигнул Глебу, перевел взгляд на своего Дока, растянул губы в улыбке. — Ну и рожа у тебя, дорогой. Это был какой-то их давний прикол, Алекс вскинул непонимающие глаза, потом хохотнул. — Я и забыл. Он провел кончиками пальцев по вискам своего пациента, прикрепил туда датчики, вытащил сбоку кислородную маску. Взгляд Вадика метнулся на Глеба, потом обратно, и прежде чем закрепить маску Алекс склонился над ним. — Не бойся, верь мне. Маска легла плотно, накрыв нос и рот, ничего необычного, как подача наркоза в операционной. Потом были такие знакомые движения рук, как ритуал — лоб, виски, щека. Наркоз там или что, глаза закрылись, дыхание выровнялось и стало глубоким. Алекс перешел в торец капсулы, там засветились экраны, глянцевая поверхность ожила и, к ужасу Глеба, поползла тонюсенькими живыми ниточками по телу, обволакивая его со всех сторон, прозрачный колпак бесшумно закрылся и помутнел. — Ты следующий. — Что? Меня тоже в такую банку? — Ты боишься? Это приблизительно как капельница, только не в вену, а сразу везде, через все капилляры. Ввод лекарств, типа антибиотиков, вывод токсинов. Пока он рассказывал, к ним подплыла еще одна капсула, крышка гостеприимно открылась. Алекс улыбнулся, поднял брови вопросительно. Отступать было нелепо, Глеб решительно сдернул балахон и перебрался на это прокрустово ложе. Ничего такого страшного, теплая мягкая поверхность точно так же приняла его в свои объятия. Поежился, казалось, она почесывает и щекочет его во всех точках соприкосновения. Изо всех сил старался не стесняться своей весьма далекой от совершенства фигуры, и мурашек по коже, и даже новоприобретенных синяков. Алекс был так же внимателен с ним, как и с Вадиком, легкие прикосновения снимали боль и не только. Глеб в замешательстве завел глаза — от сильных теплых рук он почувствовал, что возбуждается. — О, черт! — Не сейчас, дорогой! С ним не соскучишься, бровь иронично взлетела, смех в глазах, прикоснулся кончиками пальцев к виску и все успокоилось. Так же нежно отвел кудряшки за ухо, закрепляя датчики на голове. — Мониторы контролируют состояние, управляют общим процессом. Сколько спать будете — не могу точно сказать. Скорее всего проснешься раньше Вадима — не стесняйся, ни о чем не беспокойся, хозяйничай, как у себя дома. У вас будет небольшой отпуск, лады? Он только чуть кивнул в ответ, а черные колдовские глазищи, такие же как у Лео, надвигались и поглощали, пока не осталось ничего, кроме уютного теплого спокойствия.