Кровавые игры ночных пионеров

Прошёл год. Ровно год с того момента как Даня приехал в этот лагерь. Он вспоминал все что там было лишь с одной эмоцией — ужас. Все, что творилось там в его смену было ужасным, начиная людьми и заканчивая ситуациями, которые происходили там практически каждый день, но не смотря на это, он все равно смог испытать все: любовь, желание, страх, привязанность. Но, что бы не происходило в этот злосчастный 1987 год он вспоминал и с тёплыми чувствами. Он хотел было вернуться туда, но ему не позволял ни возраст, ни место и время в котором он сейчас живет. «Ива» стала для него последней отдушиной, он оставил там всего себя, начиная душой и заканчивая телом. Он не мог забыть то лето, тот месяц проведённый в этом лагере, после которого его и закрыли. Посчитали опасным для жизней и здоровья детей, но ничего опасного в том, что сделал Даня со своими друзьями он не видел. Хоть ему и было тогда шестнадцать, он прекрасно все осознавал и прекрасно понимал, что не стоит такого делать, но делал. Он хотел поиграть и вот, доигрался. В лагере до сих пор не знают кто совершал все это и не узнают уже никогда, он тщательно выбирал время, место и поступок, который он совершит, его не могли вычислить или как-то отследить, он заметал абсолютно все следы. О его деяниях знал лишь один, самый для него дорогой человек. Но и этот человек пропал из его жизни, как и все, что происходило в этом лагере. Все его новые друзья, знакомые, абсолютно все просто как-будто испарились, будто это все было во сне, но Даня знал — это все было по настоящему, в жизни.

***

Выйдя из автобуса и смотря на немного перекошенную, ржавую и побитую временем вывеску «Ива» Даня сразу понял: «Это будет наверное лучшее лето». Он никогда до этого не был в лагерях, все его шестнадцать лет он только слушал рассказы от друзей по двору о том, как же круто в лагере и вот, он тут, наконец-то приехал, замученный дорогой, сонный и голодный. Лагерь окружал большой, густой смешанный лес. Зайди в одну часть этого леса — увидишь дубы и березы, в другую — сосны и ели. Рядом с большими синими воротами стояли две статуи пионеров. Девочка — трубящая в трубу и мальчик- играющий на барабанах. Фигуры этих пионеров были расставлены по всему лагерю. Ребята шумели, бегали и мельтешили вокруг входа в лагерь. Ольга Николаевна — старший вожатый, кричала и ругалась на всех, кто попадался ей под ноги, в меру упитанная, с короткими до плеч волосами носилась за детьми и пыталась их успокоить. В стороне стояло довольно много народу, но Даня разглядел только троих: Девочка, с белёсыми волосами достающими ей до лопаток, круглыми, зелёными глазами, носом-бусинкой и тоненькими губками стояла одна и скучая пинала камни, которые лежали под ее ногами. Она была примерно Даниного возраста и даже в одном с ним отряде, как выяснилось позже. Парень, намного старше Дани, года на два, как он тогда предположил. Его волосы были зализаны назад, белая рубаха заправлена в брюки со стрелками, ремень подчеркивал его талию, а вылизанные до блеска чёрные туфли слепили глаза. Он практически ничем внешне не отличался от своих ровесников. Скулы подчеркивающие его лицо, немного пухлые губы, ровный нос, Даня, казалось, впервые видел такой нос у живого человека, Широкие голубые глаза и густые, как тот самый лес, окружающий лагерь, брови. С ними стояла ещё одна девочка, но та была совсем маленькой, малышка поближе прижалась к парню и стояла рядом, чтобы никто ее не тронул и не задел. Ее карие глаза так и просили: «Возьмите меня на ручки, кто-нибудь», но девочку на руки так никто и не брал. Ее голубое платьице с рисунками ромашек красиво развивалось на легком летнем ветру, а маленькие белые босоножки прекрасно сочетались с этим платьем. Когда всех более менее угомонили, старший вожатый Ольга Николаевна пригласила всех в лагерь и приказала идти в отряды, для того чтобы переодетая, повязать галстуки и приготовится к торжественной линейке, в честь открытия смены. Войдя в свой отряд Даня увидел стоящие по двум стенкам кровати, рядом с этими кроватями стояли тумбочки, куда можно было положить вещи первой необходимости и окна, расположенные над каждой кроватью. В комнате было ещё светло, поэтому свет включать не стали. Первым же делом, как парни пришли в свой отряд, они начали быстро доставать из сумок белые рубахи, синие шорты и красные, как цвет мака, галстуки. Все быстро переоделись и начали друг с другом болтать. Кто-то уже был знаком, а кому-то предстояло еще со всеми познакомься. Парни, которые кричали больше и громче всех, сразу приметили Даньку и позвали к себе. Даня, поняв что с такими лучше иметь хорошие связи в лагере, быстренько подбежал и начал с ними знакомится.  — Это Лёха, это Славик, а я Вовчик, — начал было самый, как Дане показалось, главный из них — А тебя как звать?  — Даня. — робко ответил он.  — Данёк значит, ну будем знакомы, — Вовчик протянул руку Дане, и тот ее конечно же пожал.  — Ты тут в первый раз, как я понимаю, хочешь проведём тебе небольшую экскурсию здесь? — Вовчик поинтересовался явно с добрыми намерениями, в его голосе не было абсолютно ничего угрожающего.  — Правильно понимаешь, ну я не против, конечно. — Даня хотел с ними подружится, хотел показаться им крутым, серьёзным и просто своим парнем.  — Ну тогда, сегодня после линейки мы отпросим тебя у Ольки и покажем тебе тут все. — В этот момент Дане стало как-то не по себе. Разве так можно, просто подойти к старшему вожатому и отпроситься, для Дани это было за гранью реальности. Хоть у себя во дворе он вытворял многое, но тут боялся даже издать лишнего звука, вдруг, чуть что и выгонят.  — Хорошо — Сухо ответил тот и пошёл к своей кровати. Дане повезло, ему досталась кровать возле стены, ночью он мог просто отвернуться от всех и тупа смотреть в стену. Вообще, он не очень любил большое скопление народа и старался держаться подальше от шума людских голосов, особенно в лагере. У него в компании было всего-то пять человек и больше он не с кем не общался, ему было достаточно этого, но тут даже не возможно сосчитать всех, кто маячил перед глазами каждый день. На линейку ребят вывела их вожатая — Юля Петровна, она не любила когда к ней обращаются на вы и сразу сказала всем, чтобы она такого в свой адрес не слышала, выйдя на улицу ребят сразу же ослепили солнечные лучи, которые казалось не собирались скрываться никогда, дай им волю, они бы светили сутками напролёт. Идя от своего отряда по узкой аллейке, Даня рассматривал всю красоту лагеря, он часто любовался природой и не успел заметить как они пришли, засмотрелся на птичек, летающих в небе, на сосны, покачивающиеся от летнего, тёплого ветра, на все вокруг. На линейке, по правую руку от старшей вожатой стоял первый, Данькин, отряд, по левую — пятый, самые малыши толпились, шумели и мало чего понимали, а рядом с этими малышами Данька заметил его — того парня, которого рассматривал только когда они вышли из автобуса. Он оказался вожатым, но совсем не того самого, пятого отряда, он потерялся в толпе всех этих детей. Юля Петровна увидела растерявшегося вожатого и сразу подозвала к себе Даньку, он стоял ближе всех к вожатой.  — Даня, подойди пожалуйста к тому вожатому, к Грише, позови его сюда, он видимо потерялся. — Шепотом, чтобы никто не услышал их разговор сказала Юля Петровна на ухо Даньке.  — Хорошо Юля Петровна. — Выплюнул парень и тут же скрылся в толпе толкающихся пионеров. Пройдя все отряды, избитый чужими локтями Данька все-таки нашёл того самого Гришу. Пионеры строились буквой «П», а выходить на площадь, пока идёт торжественное открытие линейки, было строго запрещено, поэтому Даньке пришлось оббегать всю эту пионерскую «П», чтобы дойти до Гриши.  — Ты Гриша? — подбежал Данька весь запыхавшийся. — Пойдём. — И не дождавшись ответа, схватил его за руку, и потянул обратно, к первому отряду. Пока они вновь проходили всех пионеров, Даня ни на секунду не отпустил руки вожатого, вдруг опять потеряется. Сан Пылыч — деректор лагеря, по чью левую руку стояли малыши, толкал какую-то невразумительную речь, которую Данька, конечно же прослушал. Придя наконец-то к своему отряду, Данька подвёл Гришу к Юле Петровне.  — Вот ваш потеряшка, Гриша, не теряйся больше, я не вытащу ещё раз ходить за тобой. — Сказал парень и встал в строй.  — А сколько в нем харизмы. — Послышался голос из-за спины Даньки, он сразу понял, что говорит тот самый Гриша.  — Эх, это вы меня ещё мало знаете. — Повернулся парень. — Вот подживете со мной недельку, будете за головы держаться, лишь бы я не натворил чего. — Бросил он, после чего Ольга Николаевна объявила вольную и к Даньке сразу же подбежали три мальчугана, схватили под локти и повели к старшой вожатой.  — Хей ребят, поаккуратней там — взбунтовался Данька.  — Да нормально все будет, не ссы. — Ответил ему Вовчик и велел ребятам отпустить парня. Когда они подошли к Ольге Николаевне, она разговаривала с каким-то вожатым, ребята подождали пока та договорит, и начали балаболить кто как умеет.  — Так стоп! Кто-нибудь один! Я не могу слушать вас всех одновременно. — жутко строгим голосом произнесла та, после чего всем мило улыбнулась.  — Ольга Николаевна, — начал Славик — у нас тут Даня в первый раз, можно пожалуйста мы проведём ему небольшую экскурсию по лагерю? — Закончил он, сделав такое лицо, что перед ним не устоял бы даже Ленин.  — Ой идите уже, только от меня отстаньте. — Она точно очень устала, выглядела помятой, мешки под глазами выдавали то, что она не спала несколько суток точно.  — Спасибо!!! — Закричали ребята, а старшая вожатая только противно сощурилась. Ребята сразу потащили Даньку к каким до заброшенным корпусам, их было там целых три. Внутри них сохранились старые вещи, игрушки и письма. Дети писали родителям письма, Данька взял одно чтобы прочитать, уж на столько ему стало интересно. «Здравствуйте Мама и Папа. У меня здесь все хорошо, кормят вкусно, часто на пляж ходим, отбой в девять часов начинается. Я познакомилась здесь с девочками, они очень классные, мы хорошо подружились и теперь ходим везде вместе. Наша компания тут самая лучшая! Как жаль, что вы уже не сможете прочесть это письмо. Я по вам очень сильно скучаю, здесь такое ощущение, будто за мной постоянно следят, хотя так ведь и есть, в детском доме всегда следят за детьми. Как жаль что вы тогда разбились в этой аварии. Я вас очень сильно люблю». Детский дом? Эти заброшенные здания вовсе не «ненужные корпуса отрядов», а три не очень больших корпуса детского дома.  — Парни! — подозвал всех Данька. — А вы знали, что это вовсе не «заброшенные корпуса отрядов», а корпуса детского дома?  — Ну да — в один голос произнесла вся троица.  — Так, а мне почему не сказали? — нахмурился Данька. Он вовсе не злился на ребят, просто ему было неприятно от того, что ему соврали, он не любил когда ему врут.  — Мы хотели чтобы ты сам об этом узнал, вот видишь, узнал же! — пробалаболил Вовчик.  — Ладно. — Холодно произнёс Данька. После этих «заброшек» ребята ходили по разным местам. Дане показали «камень влюблённых», где все либо писали мелом, либо нацарапывали имена друг друга, смену и год, чтобы увековечить свой роман, показали много прекрасных мест, где можно побыть одному, или вдвоём с кем-нибудь, сплавали с ним к любимой ребятам «горе», как называли ее они, на самом деле это была не слишком большая возвышенность, поднявшись куда, модно было рассмотреть весь лагерь с высоты. Последним местом, которое ребята показали Даньке, стал их тайник, там у них было много всего: алкоголь, сигареты и все в таком духе. К отбою парни вернулись в отряд. Они совершенно осознанно пропустили первую дискотеку, первый медленный танец с девчонками, но пришли уставшие и сразу плюхнулись по своим кроватям, даже не раздеваясь. Горн об отбое прозвучал минут через двадцать после того, как ребята уже кимарили на своих кроватях и вместе с этим горном к ним в комнату зашёл Гриша.  — Ребята, мне нужен один из вас, для помощи, кого можно взять? — Ребята сразу повскакивали со своих постелей и начали проститься у вожатого пойти с ним, один Данька все так же невозмутимо лежал на своей кровати.  — Даня, идёшь со мной. — Сказал вожатый и Дане пришлось идти, сквозь сон, сквозь дрему, он пошёл.  — Чего надо-то? — Выйдя в коридор вместе с вожатым спросил Данька.  — Нужна помощь, пошли. — Вожатый схватил его за руку, точно так же, как Данька схватил его с утра, и повёл Даньку куда-то, где тот ещё не был сегодня.