Григорий Андреевич
11 ноября 2021 г., 01:26
Пионер подошёл к хлипкому, небольшому деревянному зданию, которое, казалось, скоро развалится, но это было далеко не так. Войдя внутрь здания дверь тихонько скрипнула и Данька заметил взгляд вожатого, который явно услышал звук открывающейся двери и смотрел в ее сторону. Увидя в дверях Даньку, Гриша мило улыбнулся и продолжил вести репетицию.
Ребята ставили какую-то сценку, которую собирались показать в последний день лагеря. Гриша, держа в руках тетрадку со сценарием, которую одолжил у вожатого ведущего театральный кружок, поправлял и исправлял ребят, которые играли на сцене, помогал им подобрать нужные эмоции и критиковал плохую игру юных актеров.
«Актёрище» — подумал Данька про себя. Гриша и правда был похож на того, кто много лет прослужил в театре и знал как и что нужно играть. Драматические сцены он отыгрывал на ура, Данька даже поверил что тот плачет, но Гриша быстро выходил из этой роли, смотря как за ним повторят пионеры.
— Да нет же! Женя, как ты не понимаешь! Ты должна страдать, а ты только истеришь! — кричал Гриша.
— Григорий Андреевич! Я не знаю как сыграть эту боль, как передать все это страдание! — кричала на него в ответ Женя из третьего отряда.
— Ничего, — говорил Гриша. — Научишься, нужно много репетировать и тренироваться, тогда у тебя все получится. — Гриша приободрил девочку и продолжил вести репетицию.
Андреевич. Данька и не подозревал что у Гриши такое же отчество как и у него. Григорий Андреевич. Звучит так, будто только по одному этому критерию нужно было уважать это человека. Даже Даниил Андреевич, который казался Даньке очень важным и уважаемым, звучал как что-то низкое по сравнению с этим. Даньку будто ударило током, когда пионер абстрагировался от этих мыслей, он понял, что все, о чем он сейчас думал было глупо и нелепо. Даниил Андреевич звучало хорошо и важно, но все же Григорий Андреевич. это было ещё важнее.
— Даня! — вдруг послышалось со сцены. Данька опешил. — Подойди! — крикнул Гриша.
Данька, встав со скрипучего синего стула, с самого последнего ряда, не спеша поплёлся к сцене, забрался на неё и Гриша сразу же протянул ему тетрадку со сценарием.
— Прочитай за Егора, он не пришёл на репетицию. — попросил его Гриша. Данька не смог отказать вожатому и поэтому ему пришлось играть за Егора, которому досталась роль деревенского хулигана, влюбившегося в какую-то девчонку, а девчонка эта была влюблена в другого.
— Ну Шура, как ты не понимаешь, люблю я тебя, дай мне хоть один шанс. — начал было Данька. Посмотрев на пионеров-актёров, стоявших вокруг, он почувствовал какое-то смущение. В шоке от Данькиной игры были абсолютно все, даже самый настоящий актёр, по имени Гриша, стоял с ошеломлённым лицом.
Данька какое-то время в детстве ходил заниматься в театр, туда отправляла его бабушка, потому что очень любила театры и сама долгое время была актрисой театра. Бабушка хотела чтобы «Данечка», как тогда она его называла, стал великим актером и гастролировал по всему миру. Даньке эта идея не очень нравилась, он не хотел быть актером, он не любил всю эту суету суёт.
— Данька. у тебя прирожденный талант. — сказал Гриша с отвисшей челюстью.
— Но я не хочу быть актером, это не мое. — улыбнулся Данька и продолжил играть.
Парень очень быстро вжился в роль и играл так, будто это его жизнь, будто все это проживает именно он. Может отчасти так и было, только влюблен он был не в девушку, да и у того, кого он любил вроде тоже никого не было. Он не мог знать этого наверняка, он лишь предполагал.
Когда закончилась репетиция и все разошлись, в зале остались только Данька и Гриша. Данька помогал Грише немного разобрать сцену, унести декорации за кулисы. Данька стоял за кулисами и разглядывал бюст Владимира Ильича Ленина, который стоял прямо около стены. Ленин будто намертво прожигал Даньку своим взглядом и осуждал за все на свете.
— Даня, — подошёл сзади вожатый и взял Даньку за плечи. — Может ты в театральный ходить будешь? Тебе и правда нужно развивать свой талант, ты очень хорошо играешь.
— Гриш, нет, — ответил ему Данька. — Это не мое, честно, не люблю я этот ваш театр.
— Ну Данечка, — очень нежно и бережно произнёс вожатый. — Ну пожалуйста. — Гриша будто молил его заняться своим талантом.
— Ну Гришенька, — передразнил вожатого Данька. — Ну не хочу я.
— Ладно, — грустно выдохнул вожатый.
— А ты случаем театром не занимался? — спросил Данька.
— Занимался, — ответил ему вожатый. — Но не сложилось. — Гриша поник. Он явно был этим расстроен.
— Жаль, а почему? — с явным интересом спросил Данька.
— Отец не захотел чтобы я этим занимался, он думал что это занятие не для парней. — Гриша окончательно расстроился.
— Эй ну Гриша, — встряхнул его Данька за плечи. Вожатый был значительно выше Даньки, поэтому пионеру пришлось потянуться вверх. — Ну не грусти.
Между ними повисла гробовая тишина. Данька пристально смотрел на Гришу, тот в свою очередь так и стоял с опущенной головой. Данька разглядывал Гришины губы. Красивые, немного пухлые, розовые, так и манили чтобы их кто-нибудь поцеловал. Данька стал медленно тянуться к Грише, настолько медленно, чтобы тот не смог ничего подумать.
Данька почти дотянулся до Гришиных губ, но машинально остановился. Он не стал целовать Гришу, он хотел чтобы Гриша его поцеловал, но Гриша лишь обхватил парня своими крепкими, подкаченными руками и сжал в тёплых объятьях. Парни простояли так около пяти, а может и десяти минут. Данька потерял счёт времени после того, как Гриша обнял его. Ему все казалось таким неважным и ненужным, он хотел лишь обнимать Гришу, очень долго, бесконечно долго.
— Гриш. — тихо сказал Данька.
— Что такое? — немного волнующимся голосом ответил Гриша.
-Ты в этом наверное опытней и я бы хотел тебя спросить. — Данька сделал длинную паузу. — Вот когда тебе нравится человек, но ты не знаешь нравишься ли ты ему и вообще есть ли у него кто-то кроме тебя. Что в таких ситуациях делают? — Данька опустил голову, будто говорил о чем-то постыдном и совершенно неприемлемом.
— Хах, — усмехнулся вожатый. — В таких случаях я всегда спрашиваю на прямую. Зачем тянуть кота за хвост? — улыбнулся Гриша.
— А если я например знаю, что без меня этому человеку будет лучше, у него не будет проблем и у меня тоже проблем не будет.
— Если ты будешь думать о себе, то это не любовь, а эгоизм, а в любви эгоизма нет. — ответил ему Гриша. — А кто тебе нравится?
— Да так, одна девчонка. — отмахнулся Данька.
— Она в нашем лагере или нет? — поинтересовался вожатый.
— Нет, одноклассница. — ответил Данька. Пионер прекрасно понимал, что стоит и нагло врет вожатому, но он не мог сказать ему того, что Гриша ему нравится. Гриша просто не поймёт этого. — А у тебя кто-нибудь есть? — задал встречный вопрос Данька.
— Есть. — выдохнул Гриша. — Она очень красивая, твоего возраста. Так же как и ты прекрасно играет в театре. — ответил ему вожатый.
— Понятно. — усмехнулся Данька. Какое совпадение, одного с Данькой возраста, играет в театре. У Гриши явно хороший вкус на девушек. Жаль только, что Данька не сможет с ним сблизится на столько, на сколько ему этого хотелось.
— Дань, честно, лучше скажи ей это напрямую. — снова сказал Гриша. — не мучай себя, вдруг это все-таки взаимно.
— Не думаю. — прошептал Данька.
— А ты попробуй! Попытка не пытка! — повысил на него голос Гриша.
— Хорошо. — ответил ему поникшим голосом Данька.
«Ты! Ты мне нравишься!» — кричал внутренний голос Даньки, но он не позволял этим словам вырваться наружу. Если бы он сказал это, его бы избили прямо тут. Он бы потерял ту связь с Гришей, которую имел сейчас.
Парни вышли из «Концертника» когда уже наступил отбой. Они провели там давольно много времени и оба были сильно уставшими, но их усталость не отменяла того, что нужно было идти на «заброшки» и разбирать там оставшийся мусор.
Второй корпус нужно было закончить за два дня и потом уже приступать к третьему. Дата сноса уже была назначена и товарищам следовало хорошенько потрудиться.
Перед тем, как идти и разгребать хлам, Данька и Гриша решили сначала направится на детскую площадку. Они уселись на качели, которые стояли недалеко от корпуса пятого отряда и сидели в полной тишине, слушая шелест листьев и стрекотание сверчков.
Эта тишина казалась Даньке очень завораживающей и привлекательной. Он любил подолгу сидеть в тишине и размышлять «о чем попало» или копаться в своих мыслях. Гриша так же молча сидел на соседней качели и о чем-то напряжённо думал. Даже в этой, казалось, абсолютной темноте, Данька смог разглядеть знакомые и симпатичные ему черты лица парня. Он завораживал его своей красотой, хотя по людским меркам был совершенно обычным и ничем не отличающимся от других.
— Занешь, — первым нарушил тишину Гриша. — Я много думаю о своём будущем. Отец хочет чтобы я стал юристом, но мне это абсолютно не нравится.
— А зачем слушать родителей? — спросил у него Данька. — Это только твоя жизнь и только тебе решать как ее проживать.
— Да, ты прав, но мой отец… он этого не понимает. Он думает, что я во всем должен слушать его. Мне девятнадцать лет, а я до сих пор слушаю указания папочки. — грустно сказал Гриша.
— А как на это смотрим мама? — поинтересовался пионер.
— Мама. она умерла три года назад. Я тогда был в твоём возрасте и очень болезненно это переносил. Она всегда запрещала отцу хоть как-то на меня влиять, кроме воспитания, но после ее смерти он решил отыграться на мне по полной. — полным грусти голосом рассказал Гриша.
— Прости. — выдавил из себя Данька.
— Ничего, я привык, — ответил ему Гриша и встал с качелей. — Пошли убираться что ли?
— Пошли. — Данька тоже встал с качелей и пошёл следом за Гришей.
Ребята пришли к заброшенным корпусам и не спеша направились ко второму зданию, там Данька забрал свои перчатки со стола, на который кинул их после последней уборки, натянул их на руки и они приступили к работе.
Сегодня они особо не спешили, делали все вяло, так как устали за целый день и хотели поскорее лечь спать. Общими усилиями они вытащили стол из этого корпуса, затем по частям разобрали шкаф и вытащили его вслед за столом.
Второй корпус явно был спальней. Здесь стояло много прикроватных тумбочек и несколько железных, неудобных кроватей, на таких же спали все ребята в отряде Даньки.
Данька с Гришей вытащили все тумбочки которые там были и решили на сегодня с этим закончить. В корпусе оставалось всего две кровати и ещё один шкаф, который был в несколько раз больше предыдущего.
Парни побросали перчатки и молча направились в сторону своего корпуса. Как Данька вырубился он не помнил, но Гриша этого долго не забудет.
