Родительский день
5 февраля 2022 г., 21:26
С самого утра во всем лагере царил хаос. Все носились как бешеные. Кто-то собирал все вещи, складывая их аккуратно, кто-то переодевался в чистые вещи, будто его будут ругать за то, что он ходит в грязном. Администрации лагеря вообще было все равно на то, как кто-то ходит, главное повяжи галстук и к тебе не пристанут.
Данька провёл пятерней по волосам и ладонь моментально вспыхнула от боли, сонный пионер мигом вскочил с кровати и уставился на свою руку. На ней был порез. Тот самый, от ночной клятвы. Он ещё не до конца затянулся корочкой и достаточно сильно болел, когда кто-то к нему прикасался. Данька медленно побрел в сторону умывальников, чтобы привести себя в подобающий вид. Все уже встали с горном, но Данька после звона горна ещё немного проспал, ему не хотелось вставать.
Когда Данька шёл в сторону умывальников и проходил мимо вожатской, его схватили за руку и быстро, чтобы никто не увидел, затащили в эту самую вожатскую комнату. Конечно же это был Гриша, кто ещё мог так нежно схватить пионера за руку? Разве что родная мать, но мамой тут даже не и пахло.
— Доброе утро. — улыбаясь и протирая глаза сказал Данька.
— Доброе, — ответил ему Гриша. — Ты как? Выспался?
— Ну на самом деле нет. — протянул пионер. Гриша держал руки Даньки в своих руках, а пионер пытался не подавать виду, что его что-то смущает, но выходило у него не очень хорошо. Данька стоял весь зажмуренный.
Вдруг лицо Гриши стало приближаться стремительно и быстро, Данька увидел это и уже тогда понял что произойдёт, отстраняться он не собирался, он наоборот этого хотел. Хотел поцеловать его. Все же, может это не так уж и плохо, любить человека своего пола?
Губы Гриши прижались к губам Даньки. Такие тёплые и приятные, такие. родные. Данька не знал что делать, до этого он никогда не целовался по взрослому. Наконец-то Гриша решил поцеловать его по взрослому, с языком. Данька хотел этого, хотел, но не умел так целоваться. Было страшно, но весь страх улетучился вместе с началом этого поцелуя. Они стояли так, казалось вечность, хотя и прошло каких то жалких несколько секунд. Данька любил Гришу, любил не как человека или друга, а как особого друга. как парня. Такие вещи были запретными в их обществе. В России совершенно не говорили об этом, парни никогда не могли состоять в отношениях с парнями, но Даньке и Грише было все не по чем, они не выставляли это на показ, потому и не могли быть осуждены за это.
— Гриш, ты здесь? — вдруг постучалась в комнату Юля Петровна. Гриша сразу же отпрянул от поцелуя и судорожно начал придумывать объяснение тому, что забыл в вожатской Данька. Пионерам было запрещено заходить в комнату вожатых.
— Порез обрабатываешь. — прошептал ему Данька, указывался на свою изрезанную ладонь. Гриша кивнул.
— Да, заходи. — крикнул ей Гриша и вторая вожатая первого отряда быстро залетела в комнату.
— А что здесь делает Даня? — с нахмуренным выражением лица спросила Юля Петровна.
— А ты сама погляди на его руку. — сказал вожатый. — Порезался где-то, вот пришёл попросить чтобы я обработал.
— А медкорпус на что? — Юля Петровна оставалась с тем же выражением лица.
— Так когда ему бежать то туда было? Тут кровь лилась мама не горюй, только остановили. — с совершенно серьёзным выражением лица произнёс Гриша. Казалось врать — это его стезя. Он хорошо умел выкручиваться из разных ситуаций и хорошо врал, так, что ему все верили и вопросов к нему совершенно не было.
— Ладно, — выдохнула вожатая. — я зачем пришла то. Там у Мити кто-то очки украл, не знаешь кто?
— Нет, не знаю. — оба вожатых сразу же оглянулись на Даньку.
— А что вы на меня то смотрите? Я не крал ничего.
— А кто говорит что ты крал? Может ты знаешь кто украл? — ответила ему Юля Петровна. Гриша после Данькиных слов подошёл к шкафчику и достал оттуда бинт, для правдоподобности.
— Нет, не знаю и знать не хочу. — насупился Данька. — Знаю только что. — и вмиг замолчал.
— Что? — переспросила Юля Петровна.
— Да так, ничего. Лагеря это никак не касается. — ответил ей Данька и посмотрел на Гришу, который все это время ковырялся с бинтом, бытаясь его открыть.
— Дай я. — раздраженно фыркнула вожатая.
— Держи. — протянул ей бинт Гриша. Девушка открыла его за секунду и уже стояла и наматывала его на руку Даньки, чтобы хоть как-то обезопасить рану.
— Спасибо. — сказал ей пионер.
— Да не за что. — улыбнулась вожатая и вышла из комнаты. Гриша выбежал за ней.
— Бинт то отдай! — крик пронёсся по всему корпусу первого отряда.
— Точно, держи. — сказала Юля Петровна и протянула ему бинт. — Кстати, Николаевна просила передать тебе, что если у тебя нету особо дел, то можешь помочь им. Не сказала с чем, но передать просила. Странная баба.
— Хорошо, я поговорю с ней. Спасибо за информацию. — улыбнулся ей Гриша. Вожатая улыбнулась в ответ и ушла по своим делам.
— А вот теперь по порядку. — Гриша зашёл в комнату и запер дверь. Сел на кровать и подозвал к себе Даньку, чтобы тот, все ему объяснил.
— О чем? — Данька умел включать дурочка, когда это было необходимо, но сейчас он сделал это лишь для того, чтобы просто потянуть время.
— Дань, хватит. Ты прекрасно понял о чем я. — Гриша был очень серьезно настроен. — Откуда?
— Ну. — начал Данька. — Мы с пацанами вчера разговаривали ночью и поклялись что это останется между нами. Клятва на крови. Слышал о таком?
— Слышал, но почему именно так?
— Не знаю, это не я предложил. — улыбнулся Данька.
— Ладно, — выдохнул Гриша. — только пожалуйста, давай больше без «клятв на крови».
— Хорошо. — ответил Данька с той же улыбкой.
— Как же мне нравится твоя улыбка. — произнёс Гриша полушепотом. — Улыбайся чаще. — после этих слов Гриша вновь приблизился к губам Даньки и поцеловал его, уже не по взрослому, просто чмокнул и все.
— Ладно, иди. — сказал Гриша Даньке. — У вас щас что-то намечается вроде.
— До встречи. — сказал Данька вставая с кровати.
— До встречи. — произнёс Гриша с улыбкой.
Данька вышел из комнаты с абсолютной уверенностью в том, что у них с Гришей все будет замечательно. Что они долго будут друг друга любить и всю оставшуюся жизнь проведут вместе. Ну может конечно не всю жизнь, но какое-то время уж точно. Он любил Гриша, Гриша любил его. Казалось бы, чего ещё нужно для полного счастья?
Гриша не наврал. Что-то правда намечалось сегодня. Все вожатые были на нервах и бегали из одного конца лагеря в другой. Данька остановил одного из тех, кто бегал по лагерю от суматохи.
— Почему все нервничают? Что намечается? — спокойным голосом спросил Данька.
— Ты не знаешь? — воскликнул паренек. Он был не особо высокого роста и по внешности был не самым привлекательным, по крайней мере Гриша был намного красивее этого паренька. Его короткие волосы торчали во все стороны, а немного покосившиеся глаза, казалось вмиг стали смотреть прямо и точно в глаза Даньке, ему на мгновение даже стало не по себе, но он выдержал взгляд этого паренька и тот на эмоциях продолжил свой монолог. — Сегодня родительский день. Приедут все родители, будут гулять тут и сегодня даже будет концерт! — вновь воскликнул парень. — Так что подготовься получше, твои родители тоже приедут! — паренёк сказал это с такой уверенностью, что Данька даже засомневался, откуда он знает, что его родители тоже приедут? Конечно, он понимал что паренёк сказал это просто так и возможно просто предположил, но это было сказано настолько серьезно, что Данька и правда испугался.
— А. хорошо, спасибо. — протараторил Данька и отпустил паренька.
Данька мигом рванул в свою комнату, чтобы убраться на своём месте и сложить все грязное белье, которое у него было. Было ясно только одно, что сегодня приедут родители. Главный страх в его жизни был одним и вот, сегодня это произошло. Родительский день в лагере. Он не представлял что будет делать и будет ли что-то делать вообще. Знакомить родителей с Гришей, может и да, познакомит, но этого было мало. Может провести их по лагерю? Что-то рассказать? Он не придумал ничего, поэтому решил, что будет действовать так, как на то пойдёт. Импровизировать.
Пионер забежал в комнату и начал перебирать все свои вещи. Стал складывать все аккуратно, по полочкам. Гриша даже не сказал что будет родительский день, и про концерт он ничего не говорил, хотя вожатый был одним из ответственных за этот самый концерт.
Сложив все вещи пионер подошёл к вожатской и аккуратно постучал. Потом приоткрыл дверь и заглянул туда. Гриши как будто след простыл. Его не было в вожатской и вообще в корпусе. Данька не увидел его на улице, пока бежал до корпуса, он не видел его вообще нигде. Заприметив вторую вожатую первого отряда он подбежал к ней.
— Юля Петровна. — запыхавшись сказал Данька. — А вы не видели Гришу?
— Видела. Он в концертном зале, репетирует. — хладнокровно ответила та.
— Спасибо. — бросил Данька и побежал в сторону концертного зала.
Прийдя к этому самому месту, Данька распахнул дверь и ввалился в помещение. На сцене полным ходом шла репетиция. Пела Катя. Та самая девочка, которая на первой дискотеке поцеловала Даньку. Он сразу узнал ее, голос этой девчонки невозможно было спутать не с кем. Он ещё тогда обратил внимание на ее вокальные данные, на дискотеке Катя подвевал песни своим красивым и бархатистым голосом. Данька стоял в ступоре. Когда он завалился в помещение на него обернулись почти все ребята, находившиеся там, Гриша был в их числе. Катя не придала этому особое значение и продолжила петь. Гриша недоуменно смотрел на Даньку с одним только вопросительным взглядом. Данька поманил его пальцем, мол, подойди сюда и Гриша сразу сорвался с места.
— Продолжаем. — крикнул Гриша и вывел Даньку за дверь концертного зала.
— Что случилось? — бережным и испуганным голосом спросил Гриша.
— Случилось. — задыхаясь ответил Данька.
— Что? — крикнул ему в ответ Гриша.
— Ты почему ничего не сказал? Ты же знал про родительский день и концертом ты занимаешься, но даже не обмолвился ни словом! — в ответ кричал на него Данька.
— Фух, я то подумал что-то серьёзное. — выдохнул вожатый.
— А, то есть по твоему это несерьезно? Хорошо. — ответил Данька и демонстративно отвернулся, и зашагал от Гриши.
— Я не это имел в виду, — схватил его за руку вожатый. — просто пойми, на меня все это свалилось как снег на голову, я даже не ожидал этого, пойми, я хотел тебе сказать, но совершенно не находил на это времени. С тобой я отдыхал и не хотел говорить о работе, пойми.
— Но. ты же мог сказать. — Данька стоял на своём.
— Говорю же, с тобой я отдыхал. То, что я не сказал этого, не отменяет того, что. что я тебя люблю. — быстро проговорил Гриша, в надежде на то, что Данька пропустит это мимо ушей.
— Ты — что? — оторопело переспросил Данька.
— Люблю тебя, вот что. — более четко и стойко ответил вожатый.
— Не буду накидываться на тебя с объятиями и поцелуями, но знай, были бы мы не в таком людном месте, я бы обязательно это сделал. — ответил ему Данька.
— И все? — растерянно спросил Гриша.
— Я тоже тебя люблю. — ответил ему Данька, покрываясь румянцем.
— Все, я работать. — бросил Гриша и скрылся за дверью концертного зала.
Этот час настал. Родители приехали. Все ребята мигом рванули к воротам, которые служили входом для лагеря, чтобы побыстрее выцепить своих родных из автобуса, который привёз их в этот самый лагерь. Все радовались и кидались в объятия своих родителей, но не Данька. Данька стоял в стороне и ждал, пока рассосётся вся эта толпа, чтобы спокойно поприветствовать родителей и прогуляться с ними по лагерю до начала концерта, а потом уже, сидя на скамеечке и смотря концерт утонуть в своих мыслях.
Данькины родители видимо тоже не торопились, вышли из автобуса самыми последними и моментально приметив в толпе пионеров, похожих один на другого, в белых рубахах, темно-синих шортах и красных галстуках, Даньку, направились к нему. Спокойно и сдержанно, без лишних криков и всякой показухи обнялись и пошли прогуливаться.
— Как здоровье? — нежным и до боли родным голосом спросила у Даньки мама. Он давно не слышал этот голос, давно не ощущал ее рук на своих кудрявых волосах, давно не обнимал ее. Он скучал, но эта скука была не такой уж и сильной. Всю эту мамину ласку Данька получал от Гриши. Вожатый так же гладил его по голове и обнимал, даже целовал.
— Да вроде бы хорошо все. Как дома дела? — скучающим голосом ответил Данька.
— Дома все нормально. Мы с матерью как обычно работаем и твоя мать, разумная и мудрая женщина, предложила одну просто замечательную идею, от которой ты ну никак не сможешь отказаться. — вклинился в разговор отец Даьньки. Почему-то при Даньке папа не называл маму по имени, иногда он звал ее «жена», но чаще всего просто «мать». Маме наверное было обидно за это, но увы, ничего уж тут не поделаешь.
— И какую же? — с интересном спросил Данька, повернувшись в сторону отца.
— Не тут, нельзя о таком в людных местах говорить. Вот смену закончишь, домой приедешь и поговорим. — ответил достаточно строгим голосом отец. Вообще отец у Даньки был мягким и хорошим, но когда дело доходило до каких-то серьезных разговоров, он тут же становился более суровым и прямолинейным.
— Хорошо. — с грустным вздохом ответил Данька.
— Хей Семёнов, не грусти. Что с рукой то у тебя? Поди что-то напроказил тут? — засмеялся Данькин отец, положив свою большую и тяжелую руку на плечо пионеру.
— Да нет, порезался пока помогал вожатым, всего-то. — более веселым тоном, чтобы не расстраивать родителей сказал Данька.
— Понятно все с тобой. — выдохнул отец и потрепал Даньку по голове.
Пришло время концерта. Все уже расселись по лавочкам и ждали пока начнётся все торжество. Родители разговаривали с детьми. Родители тех детей, которые должны выступать сидели и с нетерпением ждали выхода их чада на сцену, некоторые находились со своими чадами за сценой. Гриша тоже находился за той самой сценой.
Недалеко от сцены-ракушки расположился большой флагшток, наверху которого развеивался красный флаг с изображённой по середине, небольшой жёлтой ивой — флаг лагеря. На небольшом ветру он очень красиво развивался и смотреть на него было одним удовольствием.
Начался концерт. Первым номером было выступление Кати, той самой Кати. Она вышла на сцену с совершенно невозмутимым лицом, будто делала это не в первый раз, а может и правда делала это не в первый раз. Она начала тянуть своим прекрасным бархатистым голосом «Крылатые качели». Даньке эта песня уже изрядно поднадоела, она звучала почти из каждого утюга и не знать эту песню казалось невозможным.
После Кати на сцену вышла танцевальная команда и песни три-четыре они просто дергались под музыку на сцене. Даньке было совершенно неинтересно смотреть на этот концерт и он хотел поскорее свалить отсюда, к счастью такая возможность быстро подвернулась, сзади кто-то подошёл и постучал Даньку по спине. Конечно же это был Гриша.
— Может уйдём? — шепнул вожатый на ухо Даньке.
— А кто будет следить за всем этим? — изумленно спросил Данька.
— Юля. — коротко ответил тот.
— Мам, пап, — быстро выпалил Данька. — знакомьтесь, это мой хороший друг и по совместительству вожатый в этом лагере. Его зовут Гриша. — Данька указал родителям за свою спину, где и стоял Гриша.
— Здарова. — крикнул Данькин отец, чтобы его было слышно и протянул Грише руку.
— Здравствуйте. — Гриша пожал протянутую ему руку.
— Здравствуй. — протянула тоненьким еле слышным голоском Данькина мама.
— Здравствуйте. — ответил ей Гриша.
— Нам нужно отлучиться, меня попросили помочь кое-с-чем. Не скучайте. — выпалил Данька и встал с лавочки.
— Хорошо сынок, аккуратней только. — опять протянула Данькина мама. Ничего не ответив на мамину просьбу Данька вскочил и они оба направились в корпус. В вожатскую.
Зайдя в вожатскую и закрыв дверь на щеколду, Данька и Гриша начали целоваться, опять по взрослому, совсем как настоящая пара. Конечно они и были настоящей парой, но осознавать это было достаточно сложно.
Этот поцелуй не хотелось заканчивать никогда. В нем было столько страсти и любви. Данька вновь ощутил тепло Гришиных губ на своих губах и вновь это мокрое ощущение во рту. Это было жутко приятно, он любил Гришу. Он любил его всего и для этого не нужно было повода иди какой-то Гришиной особенности. Данька любил его за то, что он просто есть, что он рядом и что тоже его любит.
После этого поцелуя Данька и Гриша просто лежали в обнимку на кровати. Данька не хотел уходить, не хотел терять Гришу, не хотел чтобы эта смена заканчивалась. Он хотел только одного, остаться с ним навсегда. Хотел всю свою жизнь провести с Гришей, хоть и понимал, что это невозможно.
— Развивается красное знамя. — сказал Гриша смотря в окно на флаг лагеря.
— В наших красных сердцах. — ответил ему Данька с детской и наивной улыбкой на лице.
— В наших красных сердцах. — повторил Гриша грустно выдыхая.
