это про тебя, кстати

На него постоянно смотрят, как на билборд, но ему нечего им предложить, кроме голоса, утопленного в струнных. Он не лучший человек для примера, правильно? Рядом с ним женщины. Так много женщин, он не хочет ни одной конкретной. Маслянистый взгляд лениво ползёт по присутствующим и он понимает, что слизистую жжёт от порошка, но ему всё так же не интересно. Девушка пытается заговорить, но ему не интересно в квадрате. — Ты губы качала, чтобы базарить? — Жалелов коротко шмыгает, смотрит вниз и вбок, почёсывая кончик носа. Женщина хлопает огромными ресницами и непонимающе улыбается, уставившись на него коровьими глазами. Жалелов с коленным хрустом поднимается на ноги, огибая толпу, не оборачивается на несмелые оклики. — Брат, — Саян перекрикивает басы и хлопает его по плечу, — пойдём познакомлю кое с кем. — Блять, если это не Тупак, то мне похуй. — мужчина делает шаг в сторону, но Сойка берёт настойчивостью. — Брат, там Нурлан. Адиль медленно моргает, переваривая информацию, во вмазанном мозгу. — Это Сабуров, который? — Да. — Пошли тогда. Поздороваюсь. По пути до столика перед поплывшим взглядом вырастает казах, тянет руку и выдаёт протяжно «саламалее-е-еейкум», Адиль жмёт ладонь чисто на автомате. — Как дела, брат? Жалелов едва его знает, может быть, виделись пару раз на похожей тусовке, где все сплошь лучшие кореша и чуть ли не долбятся в дёсна, но Адилю не нужно новых братьев. — Твоими молитвами, — Жалелов хлопает его по плечу и пытается пройти дальше, чтобы добраться, наконец, до Сабурова, который хоть что-то из себя представляет. — Я сказать хотел, если интересно вдруг будет, у меня брат кли- Адиль морщит лицо, сдвигая густые брови к переносице, неопределённо ведёт плечами. — Слушай, я смотрю тут за столом алкашка уже на минимум, сбегай — обнови, раз не в падлу. Пацан подрывается, услужливо заглядывая в глаза, перед тем как потеряться в толпе. Теперь он видит Сабурова. Щёголь. Весь лоснящийся, как американский химбо с улыбкой на штуку баксов. Дорого. Нурлан ведёт себя, как каждая буква слова «ЭЛИТНО», Нурлан — люкс. Премиум сегмент. — Адиль, — Жалелов крепко сжимает ладонь и второй рукой увесисто хлопает по плечу. Уголки губ разъезжаются в ухмылке. — Много про тебя слышал. Конечно слышал. Про него не слышать невозможно просто потому, что Нурлан во всех сферах засветился. Каждый утюг напоминает о существовании комика, особенно если ты казах. И особенно если Скриптонит. Нация сближает. Адиль старается задеть его первым, пока Нурлан не начал обкатывать на нём свою новую программу. — А че так поздно подтянулся? — мутный взгляд падает на чёрные блестящие пряди. — Причёску укладывал? Сладкий дым от кальяна ныряет в ноздри, они садятся на мягкие диваны, стараясь не задевать друг друга коленями, потому что так не положено ни в Степногорске, ни в Павлодаре. Нурлан смеется и чисто механически тянется к волосам, поправляя их. Он не на съемках и не перед камерами, но да, ему важно как он выглядит. И он знает, что выглядит охуенно. Так что подъеб не засчитан. — Да, рад встретить настоящего ценителя. Тебе бы тоже в целом не помешала. — И Нурлан лыбится, глаза щурятся вслед. –Ну так, — Сабуров кидает взгляд на часы, охватывающие запястье, — уже пора спрашивать, когда альбом новый? Наверное, я последний остался. Адиль не выносит тупых вопросов примерно так же, как чужое пренебрежение, как восхищение, как подъёбы, как лесть, как критику, как развязанные шнурки на концертах. Жалелова бесит такой список вещей, что если начать прямо сейчас, то можно до утра не управиться. — Брат, я тебе лично потом отвечу, — Адиль поддерживает тон разговора, хотя знает, что играет на чужом поле и преимущество не в его сторону, но язык опережает мысли, — ты только подружкам в парикмахерской не рассказывай. Жёсткий юмор хорош, если смеёшься ты, а не над тобой. Он цепляет зубьями вилки жареный на гриле томат и протягивает его по тарелке, оставляя жирный маслянистый след на белой керамике. Даже не ест. Он только тридцать минут назад раскатал по ноздре и его уже отпускает, поэтому рокс наполняется янтарной жидкостью и лёд бьётся о гладкие стенки стакана, когда Адиль дёргает рукой во время очередной шутки Нурлана, направленной на какую-то девочку из их тусы. — Если меня захуёвит, то позови Саяна, — Адиль делает глоток, чувствуя, как пятьдесят грамм обжигающей жидкости попадают на корень языка и прокатываются по пищеводу, — бля, не уверен, что найду туалет. — Могу подсказать, но волосы держать тебе не буду. И Нурлан почти прыскает от сформировавшейся в голове шутки. Полный зал. Бутылка с водой в руке. «Знаете же это чувство, когда держишь Скриптониту волосы над толканом? Не?» Он показывает, это для него не проблема. Вывести пьяную блядь с тусовки — да, а провести через толпу, где каждый пьяный горазд ухватиться то словом, то руками — пойдет. Нурлан носит скинни, Адиль это отмечает как-то неосознанно — просто так. Одна мысль вяло перетекает в другую. Он идёт за Нурланом почти без цели, глядя на него со спины: плечи, осанка, круглая спортивная задница. Он переставляет заплетающиеся ноги и лениво отмечает, что, да, походу он вгашен, как раз настолько, чтобы оценить зад Сабурова. Тихо прыскает смехом протягивая скомканное «ебаа-а-аать» и с силой трёт усталые веки. Жалелов чувствует, как на лице выступает холодный пот и руки уже потряхивает: картинка перед глазами плывёт и смазывается. На следующем кадре его тошнит Сабурову на футболку, потом мат и его выворачивает уже в раковину. Адиль выкручивает кран на полную, что-то льётся на пол, брызги разбиваются о недешёвый кафель и он плещет ледяной водой себе в лицо, пока трип его немного не попускает. — Где Саян? — спрашивает хрипло, как будто только проснулся или будто пьёт уже месяц, прерываясь только на колёса и еблю. Он обтирает мокрые ладони о ткань джоггеров, с носа срывается холодная капля. В качающемся фрейме он выхватывает знакомое лицо и надменный почти презрительный взгляд. — Ты не лучше выглядишь, — Жалелов кивает на заляпанную футболку, не чувствуя никакой вины. — Да сними ты её, блять, я куплю тебе новую. Жалелов хлопает себя по карманам, упираясь свободной рукой в край раковины. Дверки кабинок открываются и закрываются, мужик споласкивает руки и брякает, что здесь, типа, не ЦУМ. — Бля, поехали в ЦУМ. Адиль подходит ближе, цепляясь пальцами за серую футболку без надписей, пытается бороться с гравитацией и растягивает ворот стилёвенькой тряпки. — Я куплю тебе новую, отвечаю. Подарю. Саян появляется как раз в тот момент, когда Адиль пытается забиться с Сабуровым по времени и утаскивает его в неизвестном направлении, перекидывая ослабевшую руку через плечо.

***

С утра болит голова, он зол больше чем обычно и, открывая инсту, блочит всех долбаёбов из комментов подчистую. Ему надо работать. Спрашивает с кем в этот раз фит 104 или Райда, а потом бросает, что в общем-то похуй. Минус жирный и басы прокачивают как надо, но Адиль сейчас больше в блюзе, поэтому отсекает предложение, добавляя, что над продакшеном надо ещё поработать — поменять всё нахуй, точнее. Он помнит, как «цепи» в свое время разорвали ебало аудитории, дав игре на клыка, но Жалелов всё об этом сказал и не любит повторяться. Он срывается даже на братьев и Саян, видя его состояние, предлагает «поправиться». — Здесь есть? — спрашивает, снимая наушники. — Нет, но я позвоню человеку, он подгонит. Вопрос пяти минут, брат. Адиль кивает и молча листает ленту, пока зиплок не ложится прямо ему в ладонь. — Ты сегодня с Сабуровым увидеться собирался. — Бляяяя, — Жалелов обречённо откидывает голову на спинку дивана и трёт ладонями лицо, — ладно похуй, не размажет. — Если поделишься, — добавляет Трувер. — Базара нет. Адиль делит им поровну, вдыхает дорогу одной ноздрей и чувствует, как с головы спадают металлические зажимы. Он рефлекторно смеётся. Пальцы, еле попадая по тачпаду, отстукивают Сабурову в директ: «все в силе?» и добавляет: «можешь не краситься, в рестик не поведу». «В рестик на втором свидании. Если твой парень не против» — строчит Нурлан. Знает же, что по тонкому льду ходит. Не объясняет, про кого конкретно говорит: про малыша Ти или про Саяна. Подкол про парня смешит только из-за того, что Адиль нехило так вгашен. Он даже зачитывает Саяну, чтобы брат тоже оценил и проржался. Раскатистый хохот поднимает потолок и трясёт картонные стены студии. Жалелов отправляет ему голосовым что-то похожее на: «ебать ты клоун», но понимает, что встречу с ним не пропустит ни при каких обстоятельствах. К ЦУМу Нурлан подъезжает на тачке, идеально отражающей его охуистительное эго и здоровый член. Адиля ждет в ней же, на подземном паркинге, листая его инсту. В которой, в общем-то, для него нет нихуя интересного: чужие треки, треки самого Скрипа, которые он уже слышал, и еще немного чужих треков. — Салам, — Жалелов выжимает Нурлану краба, когда распахивается тяжёлая дверь чёрного лексуса. Он прикидывает, что Сабуров выбирал себе тачку по характеру. Если б лексус был человеком, то Адиль ставит пятихат и сто баксов сверху, что он был бы Нурланом Сабуровым. Проходя мимо стеклянных витрин, Адиль смотрит на носки кроссовок, рассуждая насколько его палят зрачки, но зрачки в чёрной радужке не заметишь, так что Жалелов выдаёт в себе юзера тем, как часто пальцы касаются носа. Он палит на джорданы и адики, пока Нурлан задерживается в Bilancioni и вообще это самый тупой прикол таскаться за ним от брэнда до брэнда и ждать, пока Сабуров найдёт себе что-то подходящее. Пиздец он привередливый. Ощущение, будто Адиль выгуливает здесь свою тёлку. — У меня, блять, бывшая так долго платье не выбирала, — бросает Жалелов в пустоту.