Видение первое: Лотос.
28 октября 2021 г., 17:30
Мальчик, нет скорее совсем еще молодой, но все же юноша, бежит захлебываясь криком по бесконечным, пропахшим цветами светлым коридорам поместья, панически заламывая руки. Разум, погрязший в горе и глухом отчаянье, бьется внутри головы, от чего тупая боль, словно буравит виски. Там, в глубине всего пару дней назад кипящего жизнью поместья, в окружении любовно взращённых, а ныне нещадно выдранных дрожащей рукой цветков кроваво красных лотосов, застыли в беспробудном сне не молодая уже чета Цзян, срубленная на корню не милосердной лихорадкой, продлившейся не более пары суток, но успевшей выпить всю жизнь, из вмиг усохших тел. Разламывая привычный мир, сминая душу, ломая волю, болезнь, что обогнула его стороной, не в милосердие нет, скорее на потеху, решив продлить агонию внутри его тела. Юноша падает, заламывая руки, вжимая лицо в деревянные половицы, еще хранящие тонкий почти неуловимый аромат духов матери, еще не забывшие легкий перестук подошв крошечных туфелек. И кричит, кричит неистово, пока голос вместе с остатками разума не покидает его.
Похороны приходят тихо, в узком кругу приближенных к «Пристани лотоса лиц», что словно стервятники, собрались здесь в надежде ухватить кусок посочнее, с каким то особым наслаждением наблюдая за молодым хозяином поместья, что за пару недель осунулся и похудел настолько, что казалось мог растаять в предрассветной дымке, поднимающегося над озером пара. Впрочем, как ни странно, Фенмяню очень шла эта метка смерти, что поселилась кажется в самой его сути, бледные чуть дрожащие пальцы, сжимающие горлышко бутылки, ставшей его верным спутником за это время, тонкая покрытая сетью вен длинная шея, соблазнительно выглядывающая из небрежно застегнутого ворота черной рубашки, длинные спутанные волосы, чернильным водопадом скользящие по плечам. Смотря на него, начинало казаться, что некоторые люди рождаются лишь для того, чтобы освятить своим замерзшим на самой грани жизни существованием, само очаровывающие величие смерти.
Фенмянь кашляет, выныривая из вороха воспоминаний, отрешенно наблюдая как на ладони расцветают алые капли. Почему то его уже давно не трогает то, что происходит с ним и вокруг него, не мучает жажда и голод, не гложут вопросы, он просто живет, дрожа как дым на легком ветру. Ладонь скользит по шелку простыней, марая лиловое алым, огонек, вспыхивает, позволяя втянуть непослушным губам еще отравленного дыма, еще немного, сознание вновь уплывает, наполняя комнату воспоминаниями.
