Проект нашей любви

— Извините, можно пройти, — Антон пробирался сквозь толпу в аэропорту. И откуда седьмого января вечером здесь столько людей. Антон посмотрел на табло, где сменялись рейсы, чтобы узнать куда все эти люди летят, но не смог, потому что на него тут же налетела кучка иностранных туристов, которые тут же ретировались, оставив Антона и его выпавший из рук паспорт лежать на полу. — Вот блин, — наклонился и поднял его Антон. Тут же он увидел как люди странно пялятся за его спину, и, кажется, даже пытаются разойтись в сторону. Антон не на шутку испугался и решил обернуться, дабы узнать на что так активно таращится народ. Только он развернулся, как на миг успел разглядеть Арсения, бегущего к нему на всех парах, и тут же был заключен в объятия. — Ой ой ой, Арс, я кажется падаю, — размахивал руками Антон и пытался устоять на месте. — Я тебя держу, — шептал Арсений, зарывшись носом в его шею, — я так по тебе соскучился. — Я тоже, — наконец поймав равновесие, Антон обнял его в ответ. Он ждал этого момента все выходные, проведенные в Воронеже, и стук его трепещущего сердца, наверное, был слышен даже Арсению. — Я думал, что не успею встретить тебя: на улице такие адские пробки. — Могу представить, — усмехнулся Антон. Так они и стояли в аэропорту, несмотря на поток людей, который норовил их сбить с ног, но каким-то чудом они стали недосягаемыми для них в тот миг. Словно вакуум, который защищал их от всего, образовался вокруг них. — Так что домой ты попадешь только часа через 3. — Вот блин…              Они вышли из аэропорта и направились к автостоянке. — А я думал, что ты на такси. — Я бы тоже хотел так сейчас думать, но придется стоять в пробке. Давай чемодан, — Арсений поставил его в багажник автомобиля. Он подошел к Антону, который стоял возле машины, и приблизился к нему. Тот подумал, что Арсений откроет ему дверь машины, как джентльмен, но тот резко впился ему в губы и запустил ладонь в волосы. Антон тут же ему ответил, и, последовав его примеру, тоже начал лапать Арсения. — Ах, — простонал Арсений ему в губы и отлип от него, чтобы перевести дыхание, — садись в машину, а то тут холодно. — Ага, — дрожащим голосом ответил ему Антон. Дверь ему Арсений все-таки открыл.

***

      Они были по пути домой, когда на улице уже стемнело, и стрелка на часах близилась к 9 часам вечера. — Слушай, Арс, а у меня для тебя хорошая новость есть. — Да? Слушаю… — он убавил звук радио. — Я рассказал маме о нас. Она обрадовалась. — Да ну? — он чуть головой не стукнулся о крышу автомобиля, — ты сейчас серьезно? — Ага, я вот также маме не поверил, когда она сказала, что одобряет наши отношения. Да, Арс, она совершенно не против, и желает поскорее с тобой познакомиться. — Хах, это очень здорово, — обрадовался Арсений. «Хоть у кого-то родители счастливы за детей, и не выбирают им пару насильно», — поумал он и тут же приуныл. — Ты чего, Арс, что-то случилось? — Антон провел по его плечу, — Ааа, подожди, что сказали твои родители? Арсений молчал. — Арс, не молчи. Что они сказали? Они против? Вы поссорились? — прямо уставился на него Антон. — Я им не звонил. — Фуух, — тут же выдохнул Антон, — так подожди, ты что не поздравил родителей с новым годом? А тут уже и рождество наступило. Арсений! Тот обернулся на него, и посмотрел со страхом в глазах. — Все, решено. Приезжаем домой и ты тут же им звонишь. — Антон, не надо, я не готов, я боюсь. — Ничего не знаю, давно им пора уже сказать, что ты больше не живешь с Евгенией, и тем более, что у тебя появился парень. Какая разница когда сказать, рано или поздно это станет ясно. Думаешь они не догадываются? Разве они оставили бы тебя без присмотра, думая, что ты «образумился». Да полюбому они уже приняли твою ориентацию, и живут себе тихо-мирно. — Не знаю, после всего того, что они сделали со мной, я не уверен, что они примут меня, тем более, если они узнают о тебе, то можно сказать, что я труп. Кто знает, что сделает отец, узнав об этом. — А чего гадать? Возьми и позвони, Арс. Тебя разве не раздражает эта неопределенность. Позвони, узнай, что на самом деле думают твои родители. Знаешь, один человек сказал мне, что родители примут своего ребенка любым. А если нет… ну значит эти либо не твои родители, либо тебе просто не повезло. И вообще, почему они не приняли тебя? Неужели просто из-за «советского» воспитания? Типа, любовь может быть только между мужчиной и женщиной? — Знаешь, Тох, как-то не удосужился спросить. Мне вообще с ними не хочется говорить, разве, что с мамой, но и от нее не знаешь, чего ожидать. Пусть она меня и жалела, но ничего не говорила на эту тему. — В таком случае предлагаю поставить все точки над «i». Ты сегодня позвонишь и все узнаешь. — Антон… — Ничего не знаю, Арс. Тебе уже за 30, а ты до сих пор боишься родителей. — Ты просто не знаешь их, и какогó влияние моего отца. — Ну вот, сегодня и узнаю, ты будешь говорить, а я рядом посижу. — Чего? — А ты что думал? Думал я тебя одного оставлю, ну уж нет… — Ага, уши вздумал развесить, а вдруг они скажут что-то обидное в твой адрес? — И что? Самое главное это заявить, что у тебя есть парень, а что они там скажут, это уже не важно. Или ты бросишь меня, если твои родители так скажут? — А ты бы не бросил, если бы твоя мать была против? Антон задумался. Маму он любит, и Арсения тоже, и выбирать между ними, было бы равно адской муке. — Не знаю, придумал бы что-нибудь. — Вот видишь! Что бы они не делали или не говорили, их мнение влияет на меня, не думаю, что я мог бы чувствовать себя нормально, зная, что родители против наших с тобой отношений. Вот поэтому я и боюсь им что либо говорить, зная, что скорее всего их ответ будет отрицательным, и это каким-нибудь образом повлияет на мое отношение к тебе. Мне проще игнорировать неопределенность, чем правду. — Хорошо. А что если это мое желание, чтобы ты позвонил своим родителям. Я этого хочу, так что за любой исход событий сможешь винить меня. — Антон… — Да, Арс. Давай. Чтобы они не сказали, это никак не повлияет на меня, и в любом случае я все также буду любить тебя. И надеюсь, что скажут они только хорошее. — Антон, не все так просто. — Нет, Арс, как раз таки наоборот. Это ты все усложняешь, накручивая себя и выдумывая что-то. Ты не они, ты не можешь знать, что они скажут. А если и скажут что-то обидное, то, уверен, ты скоро забудешь об этом. Как же ты тогда живешь один без Евгении, и не уведомив родителей. Или ты сказал, что вы развелись с ней? — Нет… — Вот видишь, можешь же как-то жить с этим. Так что сейчас же, как только мы приедем ты позвонишь родителям, и расскажешь все, пока не пропал запал, а иначе ты испугаешься спустя время сделать это. Антон отвернулся к окну и стал наблюдать за улицей, а Арсений погрузился в свои мысли. Сказать, что он стал медленней ехать, это ничего не сказать, потому что он тянул время как мог. Пусть на улице и была пробка, и он как никогда был рад ей, он все равно не торопился домой. К тому же, пока ехал, он придумывал отговорки, и пусть он знал, что это не сработает на Антоне, все равно пытался как-нибудь оттянуть момент звонка.              Наконец они приехали домой. Антон, забив на чемодан, тут же выскочил на улицу и побежал в квартиру. Остановившись перед дверью парадной, он обернулся и крикнул Арсению: — Не вздумай задерживаться здесь под любым предлогом. Чемодан в руки — и мигом за мной, — и тут же забежал внутрь здания. Арсений нехотя взял багаж, и последовал за ним, конечно же со скоростью улитки.       Как только Антон оказался дома, он тут же бросился бежать в спальню. — Дом, милый дом. Ах, как же хорошо, — протянул он, распластавшись на кровати. Чуть погодя, за ним в квартиру вошел Арсений, и как можно тише прошел в гостиную. Там он сел на диван и постарался издавать как можно меньше звуков, чтобы не привлекать внимания Антона. По приоткрытой двери в спальню он понял, что Антон там, и надеялся, что он уснул с дороги. Но не тут-то было, секунду спустя в проеме показался Антон, и направился к Арсению. Увидев его, он состроил страдальческое лицо, но Антона это никак не лишило решительности. — Арс, я рядом, просто говори искренне с ними, — и поцеловал его в приоткрытые губы. Арсений сглотнул и набрал номер мамы для видеозвонка. Антон сел напротив него в кресло, чтобы ненароком не попасть в поле зрение камеры, и чтобы поддерживать зрительный контакт с Арсением.       Секунды гудков казались Арсению вечностью. Они длились настолько долго, что он подумал, что мама не ответит на его звонок. Он молился всем богам, чтобы они не ответили, но… — Арсений, привет… — Привет, мам. На экране показалась женщина, Татьяна, мать Арсения. Она была старше матери Антона, но на ее внешности это никак не сказалось. Арсений ее помнил такой, какой он сейчас ее видел: те же короткие волнистые волосы, все та же мягкая улыбка. — Мама, я звоню, чтобы поздравить вас с новым годом и с рождеством заодно! Конечно, уже поздно, но… — Ничего страшного, Арсюш. Мы понимаем, что ты занят, что у тебя своих забот полно, особенно семейных. — Ха-ха, — он неловко улыбнулся. «Семейных» куда уж там» — подумал Арсений. — А отец где? Я бы тоже хотел его увидеть. — Эээ, он сейчас занят, — замялась женщина на том конце, — он на кухне убирается: недавно поужинали. — Вот как. Тогда и ему передавай привет от меня. Наступило неловкое молчание. Арсений не знал, что еще сказать, а его мать видимо не хотела давить на него с расспросами. Антон за экраном телефона всячески пытался показать, чтобы Арсений сказал маме о них, но он продолжал строить из себя дурачка, и не понимать, что до него пытался донести Антон. Поэтому ничего лучше кроме как закончить разговор Арсений не придумал. Он снова взглянул на мать, чтобы попрощаться, но заметил кое-что. На полке сзади матери стояла фотография. Фотография на которой его родители и он стояли в обнимку и улыбались. Это было лето после второго курса. Тогда они поехали на выходные в провинцию Парижа. Тот факт, что эта фотография стояла на видном месте в доме, прямо в гостинной, и что на этой фотографии Арсений, еще не знавший, что в этом году начнет встречаться с парнем, выглядит счастливым, вводил его в ступор. Он не понимал, как эта фотография стояла там, несмотря на то, что на ней изображен сын, «опозоривший семью», да еще и сделана она была в Париже. Арсению казалось, что его отец хотел оборвать все связи с Францией и больше никогда не возвращаться туда. Эта фотография дала надежду Арсению. — Мам, мне нужно кое-что вам сказать. — Слушаю. Арсений вздохнул, взглянул на Антона, который уставился на него от удивления, но тут же показал два кулачка в знак поддержки. — Мам, я больше не живу с Женей. Я с ней даже не в отношениях. Мы развелись. Он осторожно поднял взгляд на маму. Она в свою очередь смотрела на Арсения нечитаемым взглядом, куда-то сквозь него. Без колебаний он решил продолжить: — Более того я полюбил. Полюбил по-настоящему. Признаться, Женю я никогда не любил: она мне как сестра, или лучшая подруга. Его зовут Антон. Да, это парень. Наверное, вы вовсе не это хотели от меня услышать, но что есть. Я гей, и всегда им был, так что вряд ли когда-нибудь полюбил бы девушку. Продолжи жить с Женей, я бы только разрушил ее жизнь, держа ее в клетке. А так, и ей и мне хорошо. Не знаю как вы примите этот факт, но теперь моя жизнь связана с Антоном. — он посмотрел на него, — В отличие от Ферранта, он научил меня смотреть в глаза страху, а еще он смешной, и высокий. Выше меня даже! Порой это даже неудобно… эээ так о чем это я. — он улыбнулся все еще глядя на Антона, который в этот момент сидел пораженный речью Арсения, — В общем, такие вот новости, — он сделал неопределнный жест руками и снова уставился на мать. Татьяна сохраняла спокойное выражение лица и иногда поглядывала куда-то за камеру. — Арсений. Неожиданная новость, но, честно говоря, не удивительная. Я предполагала, что рано или поздно такое случится. Что могу сказать, я рада, что ты полюбил кого-то, и надеюсь, что эти отношения будут построены на доверии и счастье. Мы с отцом не представляем какого это быть в таких отношениях, так что надеемся, что ты не причинишь никому боль: ни себе, ни… Антону. — А что же отец? Он что нибудь скажет? Может ты позовешь его? — все надеялся увидеть отца Арсений. — Нет, Арсюш, к сожалению, подойти он сейчас не может, но я обязательно ему все передам. — Но я бы хотел от него услышать пару слов… — Я думаю, он бы… — она снова заглянула за экран, — принял эту новость. Пусть Арсений и ненавидел отца за то, что он сделал с ним, но увидеть и услышать его он сейчас хотел. Хотел посмотреть ему в глаза, когда тот услышал бы, что его сын встречается с парнем, что пошел наперекор родителям, что счастлив. — В таком случае ладно. Я счастлив, что вы приняли это, — он поднял полный радости взгляд на Антона. — Арсений, еще кое-что. Мы с отцом благословляем те… — она резко остановилась, и подумав, сказала, — вас. Живите счастливо.

***

      С тех пор прошло пару дней. Антон и Арсений были на седьмом небе от счастья, что их родители приняли новость о том, что они встречаются. Счастья прибавляло еще выходные, и занятия сексом. Однако уже скоро нужно было выходить на работу. Точнее уже на следующий день. Антон, да и Арсений, вовсе не были против работы (деньги же нужно зарабатывать), однако настроение омрачало то, что зимняя сказка (а по другому это назвать было нельзя, так как этой зимой и правда происходили чудеса) заканчивалась и приходилось возвращаться в реальность. Но спешу вас обрадовать, рабочий год у наших героев начался хорошо. На компанию, где они работали, навалилось столько проектов, что на скуку время не оставалось. И уже через пару дней, влившись в рабочий ритм, Антон с Арсением погрузились с головой в работу.

***

— Арсений, еще кое-что. Мы с отцом благословляем те… — она резко остановилась, и подумав, сказала, — вас. Живите счастливо.

— Спасибо, мам, люблю тебя, — недолго думая, Арсений добавил: — папе передавай, что я его тоже люблю, — мужчина на том конце вздрогнул и уставился на женщину.

— Пока, — он помахал ладонью и закончил звонок.

На том конце женщина выключила телефон и посмотрела на свое отражение на экране. Ее лицо светилось счастьем за сына, и то, как он говорил об Антоне придавало ей надежду, что все у них будет хорошо.

— Сергей, — она обратилась к мужчине, — видишь, он счастлив. Если ему нравятся парни, то пусть так. Главное, чтобы ему было хорошо. А еще он нас любит.

Она подошла к креслу, где сидел мужчина, и оперлась на подлокотник, обнимая мужа. Он повторил жест, и положил голову на ее колени.

— Все еще не верится, что все взаправду. Я так рада за него, — блаженно сказала женщина.

— Я… я тоже рад за Арсения, — примирительно вторил ей мужчина.