Проект нашей любви

— Саня, давай мне… — Давай, давай, давай… — Нет, сука, Леха… — Гоол! — кричал Антон, вытворяя какие-то движения, напоминающие танец, и радуясь, что он забил гол в ворота противника.       Примерно так проходили «каникулы» Антона: он гонял в хоккей во дворе, притом делал это неплохо (спасибо Арсению), несмотря на то, что никогда не играл в него, гулял по городу, общался с Арсением, ел мамины блюда (и кажется даже поднабрал веса), и просто отдыхал. Ну как сказать отдыхал…       Антон обещал кое в чем признаться матери, и он этого ой как боялся. Поэтому сложно было назвать это отдыхом, разве что физическим. А к этому еще добавлялось то, что он жутко скучал по Арсению. Каждое утро просыпаясь, он понимал, что еще один день проведет без него, и от этого ему было больно. Его живот скручивался в узел от тоски, а настроение было на уровне ниже нуля. Да, пусть он и был в родном городе, пусть его мама была рядом, и пусть он мог связаться с Арсением в любую секунду, но желание прижаться к нему и так провести всю оставшуюся жизнь росло в геометрической прогрессии. Усугубляло все еще то, что пусть его мать и замечала, что с сыном что-то не так, Антон все равно не мог с ней поделиться этим, и поэтому просто сбегал на улицу, если его начинали расспрашивать о самочувствии.       Арсению он сказал об этом, а тот предложил прилететь к нему в Воронеж, но Антон отказался. — Еще пару дней и я буду дома, Арс, я так соскучился…       За это время он понял, как ему дорог Арсений, и что вряд ли уже сможет прожить без него, так что единственное, что ему остается, так это рассказать все маме.

***

— Сынуль, завтра Рождество, так что я пойду в церковь с утра пораньше. — Мам, я с тобой, меня можешь разбудить? — А ты чего, раньше никогда не ходил, а сейчас что-то захотел. — Да так, хочу провести день с тобой. — Ой, Антоша, ты не представляешь как мне приятно слышать такое, конечно я тебя разбужу, — она подошла и обняла сына.              7 января рано утром Антон и его мать отправились в церковь. Крайний раз в церкви он был еще в детстве, поэтому он уже не помнит как нужно себя вести в таком месте. Пока его мама молилась и проводила все эти телодвижения, Антон пытался повторять за ней, но в итоге большинство времени просто стоял и залипал по сторонам.       В один момент он заметил попа, который, как ему показалось, откровенно гонял балду, так что решил его занять. — Здравствуйте, с праздником вас, — замялся Антон. — Добро пожаловать, сынок, с Рождеством Христовым. Вижу тебя что-то беспокоит, все ли хорошо? — Вы правы, — удивился проницательности попа Антон, — у меня есть секрет, который я хочу раскрыть матери, но боюсь, что она отвергнет меня. Что мне делать? — Помолись, чтобы все прошло хорошо. Если это твоя мать, то она не будет гневаться на тебя, и чем скорее ты расскажешь, тем легче тебе будет. Бояться не нужно, все равно все тайное рано или поздно становится явным, и будет хорошо, если ты сам расскажешь правду. Бог тебе в помощь. — Благодарю за совет. Еще раз с Рождеством!       Антон направился к матери, но уже совсем другим. Действительно чего бояться, если рано или поздно станет ясно, что ее сын встречается с парнем, и будет лучше, если он сам расскажет это маме, чем она узнает об этом через слухи.       После того как они вернулись домой, мама Антона принялась готовить праздничный обед, а Антон принялся собирать свои вещи. Уже сегодня он вернется в Питер, так что, чтобы не собираться потом впопыхах, он делает это сейчас.       Мысль о том, чтобы признаться во всем не давала покоя Антону. Он не знал, как лучше преподнести это маме, чтобы не шокировать ее. Антон понятия не имел, что его мама думает о ЛГБТ сообществе, и тем более не мог представить, как она отреагирует на эту новость.       Настало время обеда, все вещи уже были собраны, а стол накрыт. Майя Олеговна позвала сына за стол, а сама принялась разливать горячее. — Мам, я помогу, — подбежал Антон, и принял тарелку из рук мамы. — Спасибо, Тош.       Они немедля сели за стол и принялись за еду. — Это очень вкусно, — произнес Антон, закончив с обедом — я давно такого не ел. — Еще бы, когда это мясной пирог и солянка оказались невкусными? А теперь давай чай пить с шарлоткой. — Я помогу со стола убрать тогда, а ты чай заваривай, — предложил Антон. — Слушай, Антон, а когда тебя в следующий раз ждать? — спросила его мама, пока разрезала пирог, — а то ты уже уезжаешь, а я привыкла к твоей компании, не знаю как теперь быть. — Мам, — подошел к ней Антон и обнял, — не знаю, когда в следующий раз буду здесь, но ты звони обязательно, как только будешь скучать. Я поговорю с тобой в любую минуту. — Хорошо, ловлю на слове, давай уже чай пить, не могу устоять перед пирогом.       Антон сидел за столом, а кусок пирога никак не хотел лезть ему в горло. Даже несмотря на то, что до этого он съел первое и второе. А знаете почему? Потому что его мама тут остается одна, и будет скучать по сыну, а сын в это время будет в Питере с Арсением. И скорее всего он не будет думать о матери, хотя его мама думает наоборот. Как-то нечестно получается, что Антон будет не в одиночестве, и если его мама захочет с ним поговорить, а он будет занят кое-кем, то не сможет ответить, хотя обещал обратное. — Чего не ешь? Очень вкусно получилось, хотя мне кажется, что я переборщила с сахаром. — Мам, мне нужно кое-что тебе сказать. Антон сказал это серьезным тоном, и посмотрел прямо в глаза матери, потому что потом, как ему кажется, он не сможет этого сделать. — Так, Антон, — она отложила кусочек пирога в сторону, — я тебя слушаю. Что-то серьезное стряслось? — Да. Это серьезная тема, и она касается меня. Можно сказать у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. — И эти две новости связаны между собой, да? — Точно, — он вдохнул. — Скажу сразу обе: я состою в отношениях… — Антон сделал паузу, — с мужчиной. — Как здорово! Ну, и где плохая-то? — Мам, ты не поняла, мне нравится парень! Мужчина! Я гей, мам! — Нет, это ты, сынок, меня не понял. Я разве сказала, что я расстроилась или, что я против этого? Я сейчас безумно за тебя рада, что ты наконец-то кого-то полюбил. Это же так прекрасно любить, все бы сейчас отдала, чтобы тоже полюбить кого-нибудь. — То есть тебя не смущает то, что мой партнер мужчина, что мы любим друг друга и спим вместе. — Абсолютно не смущает, но я расстроена тем, что узнала об этом только сейчас. Сколько вы уже встречаетесь? — Знакомы мы уже восемь месяцев, а вот встречаемся меньше месяца. Он кстати мой начальник. Точнее один из начальников. И он же меня устроил на работу. Точнее посодействовал этому. — Ясно, значит уже месяцев восемь вы нравитесь друг другу, а я узнаю об этом только сейчас. — В смысле? Говорю же только один… — В коромысле, Тош. Знать друг друга столько, и в итоге начать встречаться, может значить только одно: это любовь с первого взгляда. — Ой, мам, ладно тебе, звучит слишком слюняво… — Не мамкай. Разве неправду говорю?       Антон вспомнил день, когда в первый раз увидел Арсения. Тогда ему показалось, что таких людей, как он, он еще не встречал. В тот день он еще не понимал, что чувствует к первому встречному человеку, и что вообще этот первый встречный будет его парнем. Возможно его мама права, и тогда, в тот день между ними проскочила искра. Настало молчание, Майя Олеговна продолжала уплетать пирог, а Антон просто замер и смотрел в одну точку. «То есть вот так вот. Она взяла и приняла это. Серьезно?» — думал Антон. «А если это защитная реакция и сейчас она тут устроит скандал? Неужели все так просто…». — Тош, пирог стынет, давай ешь. — Мам, ты серьезно никоим образом не разочарована во мне и не злишься на меня? То есть ты вот так просто приняла мою ориентацию. — Антон, ты скандала и битой посуды хочешь или что, я не пойму. За что я должна разочаровываться и гневаться на тебя? За то, что полюбил мужчину? Глупости какие, — она заулыбалась. — Ты сейчас представить не можешь насколько я рада, что у тебя кто-то появился. — Это правда? — Антону все еще не верилось. Конечно же это наилучший исход событий, однако ему было страшно от этого. — Тош, все в порядке, посмотри на меня, — она встала, подошла к Антону, обхватила его подбородок ладонью, приподняла его голову наверх и посмотрела прямо ему в глаза, — это самая что ни на есть правда, и мое сердце трепещет только я подумаю, что у тебя есть возлюбленный.       Антон смотрел на маму, а его глаза бегали по ее лицу, не в силах сфокусироваться на одном месте. Когда она сказала, что одобряет его ориентацию, Антон не поверил. Не поверил и тогда, когда она спокойно рассуждала об этом. И поверил только в тот момент, когда увидел в глазах мамы счастье, когда увидел тот блеск, что проскакивает вспомни человек любимого. Она понимает, понимает что такое любить, и какого это быть любимой, и уж точно не собиралась отнимать это чувство у сына.       Он посмотрел ей прямо в очи, полные любви, и глаза его наполнились влагой. Одна за другой слезы потекли, скатываясь по его щекам, и он уткнулся маме в живот, всхлипывая и приобнимая ее. Она обнимала его в ответ, и гладила по голове. Антон понял, что такое слезы счастья. — А теперь, я тебя не отпущу, пока не покажешь мне его фотографии.