Хранитель Луны

Первый день в Хогвартсе начался для кого-то с будильника, для кого-то с холодной воды из ведра, а для кого-то с проказников-лучиков, щекотавших волосы, глаза, щеки и все, до чего могли дотянуться. Наши друзья могли бы принадлежать к последней категории, если бы не разошлись еще до рассвета по своим комнатам. А сейчас мы последуем за теми персонажами, которые играют хотя не главную, но довольно значительную роль в этой истории.

***

Лили Эванс уже привычно проснулась с первыми лучами солнца. Она оглянулась и осмотрела комнату, убеждаясь, что все, произошедшее вчера, не было сном. Какой-то месяц назад она даже представить не могла, что существует магия. Не рождественская магия, когда под елкой появляются подарки. И не та магия, когда от папиного заклинания перестает болеть содранная коленка. Нет, оказывается существует совсем другая магия с заклинаниями, волшебными палочками, зельями. И в этот магический мир Лили Эванс только предстояло вступить. Положив в сумку несколько свитков пергамента и перьев с чернильницами, девочка привела в порядок лицо и волосы, оделась и с тяжёлым вздохом осмотрела комнату. '' Что ж, если я и правда должна стать волшебницей, то я стану ей. Все должно быть хорошо, не так ли? Ведь лишь преодолев все препятствия и сложности, я смогу жить счастливо, правда?'' Лили бросила взгляд на часы. Они уже ясно указывали на то, что если Марлин, Алиса и Кристи не проснутся сейчас, они рискуют опоздать на завтрак, что ни для кого не станет хорошим событием. Покачав головой, Лили глубоко вдохнула и, с сомнением покосившись на дверь, громко крикнула: - Подъём! Иначе опоздаете на завтрак! Это возымело должный эффект, и уже спустя несколько секунд, соседки по комнате начали шумно ворочаться в кроватях и ворчать. Оставив девочкам собираться на завтрак, мы проследуем в следующую комнату. А именно, комнату будущих Мародеров.

***

Как нам уже известно, Ника и Римус попрощались и разошлись по комнатам незадолго до рассвета. Справедливо рассудив, что пытаться сейчас заснуть будет бесполезно, да и в случае успеха сон всё равно закончится довольно скоро, Рем решил дочитать Историю Хогвартса, чтобы скоротать время до завтрака. Спустя полчаса прозвенел поставленный с вечера будильник и, казалось бы с блеском закончив свою карьеру, был сброшен с тумбочки чей-то рукой. Со всех трёх кроватей послышалось недовольное бурчание, которое однако быстро затихло, и в комнате воцарилась та же тишина, что и была пару минут назад. Римус поднялся с кровати, отложил книгу, поставил многострадальный будильник на тумбочку и, убедившись, что тот всё ещё тикал, со спокойной совестью начал собираться. Тишине, видимо, надоело сидеть в этой комнате, и она ушла, сопровождаемая трелью еще двух будильников. В этот раз так просто заглушить громкий звук не удалось, ибо даже валяющиеся на полу, оба будильника продолжали трезвонить на всю комнату, вынуждая её жителей проснуться. Когда, наконец, три макушки показались из-за балдахинов, часы были подняты и установлены на свои законные местах на тумбочках Питера и Джеймса. - Сколько времени? - не разлепляя глаз, спросил Сириус. - Уже без 15 восемь, - ответил Римус. - Если не поторопимся, опоздаем на завтрак, и я не думаю, что профессор МакГонагалл это оценит. Пока ребята просыпались, умывались и собирались, Рем ждал в гостиной свою подругу. В его учебной сумке покоились свитки и чернила с перьями, все учебники остались в комнате. По необходимости их можно будет забрать после завтрака. С легкостью спрыгивая со ступенек, по лестнице спустилась Ника. На ней не было мантии и галстука, как на остальных. Из заменяло свободное платье и красная повязка на руке. Это объяснялось тем, что Хранителей всегда нужно уметь выделять из толпы. - Знаешь, - говорила Ника по пути на завтрак. - Я терпеть не могу быть белой вороной, - она указала на себя. - Но как бы я не старалась, всегда буду выделяться среди остальных. Это раздражает. - Но ведь ты уникальна по своей природе. Я не думаю, что тебе стоит раздражаться из-за этого. - Сказал человек, который сам собой недоволен из-за того, кто он есть. - Здесь другое. - Я так не думаю, но ладно. Чтобы ты смог думать так же, как я, потребуется ещё очень много времени. А может, я тебя никогда и не научу менять свой образ мыслей, - Ника деланно безразлично пожала плечами. - Но я всё равно буду стараться. - Я тоже... Буду пытаться изменить свои мысли. - Ладно, давай не будем о грустном. Сегодня всё-таки наш первый день. Нужно хорошенько его провести. Дальнейшая дорога прошла в полной тишине. У самых дверей Большого зала Ника вдруг остановилась. - Вот ведь... Я забыла браслет. Без него я даже в зал не смогу зайти, сразу получу ожоги. Можешь занять мне место? Я скоро вернусь. - Конечно, тебе следует поспешить. Кинув короткое "спасибо", Ника стремглав бросилась по ступенькам в гостиную, а оттуда в спальню, натолкнувшись на одной из лестниц на компанию из трёх человек в красных галстуках. Если бы она знала, что... Нет, об этом ещё рано говорить. Нужно подождать ещё год, чтобы раскрылась эта тайна. Поэтому сейчас мы проследуем за этой компанией, члены которой наши знакомые: Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Питер Петтигрю. Заняв три места в середине стола, они обсуждали то, что может ждать их в этой школе, когда прилетели совы. Самые разные: белые, серые, коричневые, большие и маленькие, быстрые и не очень, они садились рядом со своими хозяевами, отдавали письма и, получив заслуженную награду в виде крекеров, кусочков хлеба или волшебных монет (если эти совы доставляли газеты), улетали прочь. Одна из них, веселая и быстрая сова светло-коричневого цвета приземлилась напротив Джеймса, передавая ему письмо от родителей. Ещё одна, серая и немного неповоротливая - напротив Питера, доставляя небольшую посылку. Когда уже все совы улетели, в окне появился черный филин. Он гордо влетел в зал, покружил над столами и бросил перед Сириусом красный конверт, складки которого сложились в морщинистое лицо, а строгий женский голос на повышенных тонах начал своё донесение. - Сириус Орион Блэк! Ты - позор для всей семьи Блэков! Ни один ещё благородный член этой семьи не поступал на Гриффиндор, этот факультет любителей грязнокровок! Я глубоко разочарована в тебе, Сириус! Не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше! Ты сейчас же попросишь перевести тебя на Слизерин! Ты и так уже опозорил семью, не делай неправильный выбор дважды! Но если ты оставишь всё как есть или ещё хуже начнёшь якшаться с этими грязнокровками, то ты мне больше не сын! - к концу письма голос Вальбурги Блэк сочился ядом. Письмо легко всполыхнуло зелёным пламенем и исчезло. В Большом зале была гробовая тишина. Сириус быстро вскочил из-за стола и выбежал из зала. Джеймс, рванувший было за ним, сразу потерял его из вида. Глаза нещадно жгло. Сейчас нужно найти безлюдное место и успокоиться. Он не позволит никому помыкать собой или издеваться. Он сможет всё выдержать, и эти смешки за спиной, и злость матери, но не сейчас. Сейчас ему просто нужно безлюдное место. Он бежит, не видя ничего перед собой, не замечая дороги. Просто пытается сбежать от реальности, что накрыла с головой несколько минут назад. Он не заметил, да и не мог заметить белую тень, которая, послав в зал снежинку, летела за ним по пятам. Сириус наконец смог найти тихий, заброшенный кабинет. Он рывком захлопнул дверь, прошёлся несколько раз по кругу, сжимая и разжимая кулаки. Когда уже не осталось сил сдерживать эту противную пелену перед глазами, он прислонился спиной к стене и запрокинул голову. Он не будет плакать из-за такой ерунды, ни за что не будет. Он справится... Справится... Но не сейчас. С выдохом из серых глаз по щекам потекли горячие дорожки слёз. Сириус изо всех сил зажмурил глаза, но ничего не помогало. Слёзы выжигали на коже ядовитые следы, которые горели огнём, который, казалось, не потушить. Но это только казалось. На самом деле, щёки постепенно переставали пылать от прикосновений холодных ладошек. Сириус не заметил, как белая тень села рядом, мягко водя маленькими мальчиками по его щекам и шепча что-то непонятное, но такое успокаивающее, что письмо и гнев матери казались просто несущественными. Голос как будто читал заклинание на непонятном мальчику языке, но от этого заклинания на смену жгучей обиды почему-то приходила уверенность в том, что всё будет хорошо. Что он обязательно выдержит и найдёт друзей. Он станет счастливым и без своей гнилой семейки и заберёт оттуда брата. Всё это обязательно случится, сбудется, станет реальностью. Но для этого ему сейчас надо опомниться. Сириус резко дёргается назад, разрывая спасительные объятия и отдаляя от себя носительницу какого-то незнакомого, но в то же время родного запаха, больно ударяясь головой о стену, и неверяще смотрит перед собой. Та самая девчонка на распределении, которую он посчитал странной, видела его слёзы. "Да уж, позор дома Блэк," - с горечью подумал мальчик. - "Рыдаю перед девчонкой." - Ничего ты не позор, не слушай их. Если ты поступил на Гриффиндор, это не значит, что ты плохой человек. У тебя всё будет хорошо, я знаю. И вообще, слёзы - это признак того, что у тебя есть душа. Плакать совсем не стыдно, - она говорила об этом так спокойно, будто нет в этом ничего такого. Будто такие письма приходят ученикам каждый день и будто она его не презирает. Очередная лицемерка. Ей так и хочется ответить что-то язвительное, поставить на место, но Сириус понимает, что не может. Она ведь была рядом всё это время. Утешала его, а не убежала разбалтывать всей школе о том, что Блэк плачет, как ребёнок. Она другая, слишком не такая, как остальные. Слишком... чистая, что ли? - А ты у нас что, мысли читаешь? - Не у всех. Только у тебя и у моего друга. Пока ещё. И я вообще не собиралась этого делать. Так что прости, постараюсь не лезть больше в голову к людям, - она перевела взгляд на свои руки. Милая... Сириусу казалось, что она вся как на ладони. Только захочешь, и она раскроется перед ним. Но нет. От неё веяло холодом. Руки ледяные, белые волосы, глаза холодные. Он смотрит на её, и всё это кажется таким родным, что становится как-то больно. Такое чувство, что она его младшая сестра, которую он потерял давным-давно. Бред какой-то. Бросив взгляд на (к удивлению, работающие) часы на столе, Сириус обнаружил, что до начала уроков осталось полчаса, а ни у одного из них не было ни расписания, ни, по-видимому, нормального завтрака. - Пошли, - Сириус встал и подал руку своей знакомой незнакомке. - Иначе рискуем опоздать на уроки. - Будто бы тебя это сейчас интересует, - с иронией прокомментировала она, поднимаясь. - Но ладно, притворюсь, что поверила. "Колючка, но всё равно милая и забавная," - думает Сириус, когда они выходят из класса. - Сириус Блэк, - представляется он, галантно целуя ей руку, будто ничего не произошло. - Надеюсь, ты понимаешь, что произошедшее в этом кабинете останется сугубо между нами. - Ника Мон-те-Скоро. И я не рассказываю чужие секреты, - она как-то обидно-угрожающе посмотрела на него, и вдвоём они отправились в зал получать своё расписание.

Когда это твой первый день в новой жизни, ты не знаешь, что может произойти. Ты можешь найти друзей или врагов, семью или незнакомца. Можешь узнать чужие секреты или выдать свои. Но сразу же ты не поймёшь, что именно сделал. Не поймёшь, какие последствия это за собой повлечёт. Как и первое впечатление, первый день всегда запоминается надолго. Именно поэтому нельзя сказать о первом дне в двух словах или предложениях. Ведь первый день - это прочее, прочее, прочее...