Лорд Наоборот - драбблы

Колин послушно перебрался через каменную кладку, вблизи оказавшуюся чуть повыше, чем представлялось издалека. И всё-таки весьма невысокую. Ограда едва доставала ему до пояса, но для обитателей котёночьего поселения, должно быть, казалась настоящей крепостной стеной. Оказавшись внутри, Колин замер: домики казались такими хрупкими, что их, наверное, можно было сдуть, если набрать в грудь побольше воздуха. Снежок явно хотел увести гостя вглубь, но Колин, опасаясь случайно раздавить чьё-то жилище, осторожно сел на траву прямо у ограды. — Знаете, я слишком большой для вашей деревни. Посижу здесь. А вы… можете объяснить, где я? Снежок тут же вскарабкался ему на колени. Седая бородка котёнка забавно топорщилась, когда он увлеченно рассказывал о местных порядках. Выяснилось, что жители поселения ведут вполне себе цивилизованный образ жизни: выращивают элитные сорта валерьяны на грядках и разводят породистых мышей на прокорм. Взглянув туда, куда махнул головой котёнок, Колин и правда заметил мышиное стадо. Отчего-то он был уверен, что мыши не должны щипать траву… Что-то было не так. Колин ощущал, будто должен находиться совершенно в другом месте. В памяти мелькали смазанные картинки: гудящий коридор, чьи-то напряженные пальцы, бледное лицо и нечеловечески алые, и при этом совсем не страшные, глаза. Колин попытался ухватиться за эту мысль, но она уворачивалась ловким мышиным хвостиком. Он забыл нечто важное. Размышления прервал шелест травы. Змея? Нет — из-за ближайшего куста выскочил серый полосатый котёнок, у которого тёмная шерсть вокруг глаз создавала отчётливый рисунок очков. — Профессор! — истошно закричал он тоненьким срывающимся голоском, дыбя спину и умудряясь одновременно и говорить, и шипеть. — Мы думали, это чудовище вас съело! Серый котёнок смотрел на Колина с неподдельным ужасом, прижав уши к голове и выгнув спину дугой. — Извините, — пробормотал тот, и, стараясь не двигаться резко, поднял обе руки, демонстируя мирные намерения. — Люди не едят котят. Тем более, Снежок очень милый. Мы просто разговаривали. — Снежок? — серый котёнок перестал шипеть и перевёл недоумевающий взгляд на белого пушистика. — Профессор, вы опять дурачитесь? Белый отвел взгляд, невозмутимо снял лапкой свои круглые очочки, подышал на них и принялся тщательно протирать кончиком хвоста. — Ну-у, — задумчиво протянул он. — Это просто мой псевдоним. — То есть вы решили взять имя, более подходящее… э-э… по цвету? — Не совсем. Меня всю жизнь преследует ощущение, что имена, которые мы носим, нам не подходят. Словно они созданы для мира хтонических чудищ вроде тебя, а не для милых пушистых котят. — Я — хтоническое чудище? — возмутился Колин. — Что это вообще за слово? — Профессор Даймнекорм, перестаньте валять дурака! — пискнул серый котёнок и тут же, поспешно пригладив языком вздыбленную шерсть и вернув себе подобающе серьёзный вид, поднял мордочку — А вам, мистер человек, совершенно не обязательно поощрять его эксцентричные выходки. Позвольте представиться: меня зовут Мявкгонагалл. — Ох, Минни, — вдохнул Снежок-не-Снежок. — Твой бы ум — да в тонкие материи… — Очень приятно… — пробормотал Колин. — Надо показать гостю нашу деревню, — заявил серый котёнок, выразительно глядя на белого. Тот вздохнул и спрыгнул на землю. Колин медленно поднялся. Котята деловито посеменили вперед. Идти приходилось с невероятной осторожностью: он ставил ноги так, будто мог в любой момент поскользнуться или оступиться Очень уж страшно было отдавить хвостик зазевавшемуся местному жителю. Дома здесь были не бревенчатыми, а скорее, веточными, построенными из тщательно отёсанных и окрашенных в разные цвета палок. Из окошек высовывались любопытные мордашки. Некоторые зверушки шипели, видя гиганта, некоторые молча наблюдали. Кое-где паслились мыши. Внезапно прямо перед ними дорогу перебежал абсолютно черный котенок. Он пронесся так стремительно, что Колин едва успел заметить мелькнувший хвост. Мявкгонагалл возмущенно фыркнула, а Даймнекорм покачал головой с явным неодобрением. — Вот же невыносимый хулиган! — со злостью бросила Мявкгонагалл, раздраженно размахивая хвостом. — Никакого сладу с ним нет! — Придется идти в обход, — пробормотал профессор-старейшина, разворачиваясь. — После того, как он перебежал дорогу, здесь пути не будет. Постоянно пакостит, бессовестный! Имени хулигана они так и не назвали, но бурчали еще с минуту, пока вели Колина по другой улочке. Но и тут покоя не было. Вскоре из-за куста навстречу им вылетел рыжий котенок, а следом, смешно перебирая лапками, мчалась лохматая балинезийская кошечка. — Рон Кисли, немедленно вернись! — возмущенно верещала она на бегу. — Ну Гермяуна, не занудствуй! — ныл рыжий, даже не думая сбавлять скорость. Они пронеслись мимо и скрылись за домиком. Мявкгонагалл проводила их строгим взглядом. — Эти двое совершенно не могут ладить, когда рядом нет их третьего друга, Тыгыдыгарри, — заметила она. — А где этот друг? — поинтересовался Колин, аккуратно перешагивая через тележку. — Тыгыдыкает где-то, — философски отозвался Даймнекорм. Симпатичные ряды деревенских зданьиц вскоре сменились чуть более хаотичной застройкой, но за ней виднелась ещё одна стена, повыше предыдущей. Они прошли мимо неаккуратной покосившейся хижины, которая была раза в три больше остальных домов. Возле нее сидел здоровенный пушистый мейн-кун и увлеченно перебирал какие-то желуди. Увидев проходящих, мейн-кун радостно заурчал и затянул басом: — К озеру полено покатилось, Покатилось, в озеро свалилось. Утопило в нём прибрежный буй И тритону отдавило… — Кхм-кхм! — Мявкгонагалл издала выразительное покашливание, прервав песню на самом интересном месте. — Хангрид, не позволяйте себе лишнего. Хангрид виновато прижал уши и загреб лапой свои желуди, делая вид, что он здесь совершенно ни при чем и пел кто-то другой. Перелезать через вторую стену оказалось сложнее. Колин мог бы перемахнуть разом, но приходилось действовать осторожно, чтобы нечаянно её не разрушить. Котята пробежали через ворота, в которые едва пролез бы ботинок человека, и уже дожидались гостя на площади. Там бродили их странные сородичи, чьи мордочки были густо размалеваны белой известкой. Каждый из них нёс в зубах по маленькому яблочку, из которого торчал извивающийся дождевой червяк. В центре этой необычной ходящей кругами процессии восседал абсолютно лысый, сморщенный котенок-сфинкс. — Это Волан-де-Мурт, — негромко пояснил Даймнекорм, проследив за взглядом Колина. Тот кивнул к сфинксу. Лысый кот щурился и неприветливо помахивал хвостом. — Он кажется злым. — О, нет, мой мальчик, — старейшина снисходительно дернул усами. — Злых в этой деревне нет. Есть только непослушные. А вот настоящее зло… — Даймнекорм вдруг помрачнел и посмотрел в сторону раскидистых деревьев, возвышающихся за оградой. — Настоящее зло бродит там, в лесу. Присядь. Ты, должно быть, проголодался. Колин благодарно опустился на утоптанную землю, поджав ноги, чтобы не занимать лишнего места. Котята тут же засуетились: Даймнекорм, бормоча о гостеприимстве, отправил Мявкгонагалл на поиски угощения, оторвал от дел ещё нескольких котят, а сам остался рядом. Волан-де-Мурт, чья процессия с червивыми яблоками замедлилась из-за бегающих туда-сюда зверюшек, демонстративно отвернулся. Колин разглядывал площадь. В дальнем её конце, под навесом из лопуха, обнаружился низенький прилавок, на котором лежала одинокая рыбина. Рыбина была откровенно несвежая: её чешуя матово поблёскивала, один глаз запал и смотрел как-то обречённо. Вокруг прилавка плотным полукругом сидели сразу несколько котят и сосредоточенно на неё взирали, почти не моргая. — Вы тут рыбой торгуете? — поинтересовался Колин достаточно громко, чтобы его услышали. Один из зрителей медленно повернул к нему голову. — Нет. Только смотрим. Колин хотел было уточнить, не протухнет ли она окончательно, но не успел. Откуда-то издали, кажется, с той стороны, откуда он пришёл, донёсся глухой раскатистый удар. Земля едва заметно дрогнула. Котята на площади разом насторожили уши. Тяжёлый удар повторился. Земля затряслась ощутимее, зашуршали соломенные крыши, шлёпнула хвостом подпрыгнувшая гнилая рыбина. Даймнекорм выронил очки. — Этого не может быть… Стена… внешняя стена… Третий удар сопроводился громким хрустом кровель и звуком падения камней. Волной нахлынул многоголосый истошный писк. Толпа разномастных взъерошенных котят ринулась ко второй стене; зверушки неслись, в ужасе пуча глаза, перепрыгивая через заборчики и друг через друга. А за первой стеной колыхались уши. — Домовик? — сощурился Колин. Сперва на ограду легли розовато-серые крючковатые пальцы. Потом появился невероятного размера шнобель. Домовой эльф карабкался через ограду. — За третью стену! В укрытие! — мяукнул Даймнекорм. Эльф спрыгнул на землю, сцапал крохотного кремового котёнка, не успевшего юркнуть в домик, разинул полубеззубую пасть и… Котёнок исчез в широкой глотке. Колин сжал кулаки. Смотреть, как взбесившийся домовик жрёт говорящих зверушек, он не собирался, поэтому решительно шагнул к стене, намеренный перелезть и хорошенько надрать эльфу длинные уши. Но внезапно почувствовал острую боль в щиколотке — кто-то укусил его за ногу. В штанину вцепился чёрный котёнок. Колин наклонился, подхватил его под живот и поднял на уровень лица. Котёнок уставился на него немигающими, пронзительно-алыми глазами. — Эй, ты чего кусаешься? — обиженно спросил Колин. — И как тебя зовут? Котёнок облизал усы и произнес: — Вспомни сам. Очертания домов и разбегающихся котов смазались, звуки слились в один протяжный, оглушающий гул, заливаясь в уши, как вода. У Колина невыносимо закружилась голова, земля под ногами превратилась в болото, и он рухнул вниз, снова проваливаясь в водоворот из розовой мерцающей пыли. Он падал в никуда, захлёбываясь от стремительного полёта, пока всё тело не содрогнулось от удара. Судорожно втянув воздух, он распахнул глаза. — Колин… — шёпотом позвал его Геланор. Тот огляделся, не в силах сразу осознать, где находится и что происходит. Единственное, что понимал — Вьену страшно. Он, конечно, не обладал способностью чувствовать отголоски чужого ужаса, но особые умения были ему и ни к чему. Он прекрасно распознавал эмоции Геланора. — Что… Как… Он полулежал в кресле с откинутой спинкой, а всё вокруг было заляпано розовым, лиловым, зелёным и оранжевым, будто упаковку красочных хлопушек взорвали. В соседнем ряду кто-то бормотал нечленораздельные слова. Приподнявшись, Колин увидел растрёпанного старика с фингалом под глазом, который скорбно разглядывал погнутый нож. На его коленях, на соседнем сидении и на полу валялись ошмётки трав и кореньев. Тут Колин наконец вспомнил, что произошло. — Ох, блин… Старикан, услышав его голос встрепенулся, вылупился, как филин, которому засунули ежа в задницу, и ткнул пальцем в сторону Геланора. — Твой приятель, мальчик, просто псих! Сумасшедший! Абсолютно ненормальный! Не дружи с ним! — Катитесь к чёрту, — пробормотал Колин. Старик всплеснул руками. — О! Два сапога пара. Что за молодёжь пошла! Геланор медленно выдохнул и опустил голову, сжимая ладонь Колина. Его руки мелко тряслись. — Ты как? — Я? — удивился Колин, уже успевший забыть, кто из них двоих только что побывал в мире говорящих котят. Этого Склерозински хотелось не просто убить, а медленно и с чувством размазать по уже и так заляпанному полу самолёта. Чёртов старик мог выбрать любой рейс! Любой! Но припёрся именно на тот, которым летели Колин и Геланор. Им жизненно необходимо было спокойствие, а не борьба с очередным мудрецом, решившим подвергнуть всех кругом смертельной опасности! — В порядке. А ты?.. Вьен потряс головой. Он не был в порядке. Казалось, достаточно будет малейшего стимула, чтобы он впал в истерику — и тогда останется только молиться, чтобы та вылилась в слёзы, а не в чью-то смерть. Колин обнял его, неловко притянул к себе, понимая, что поза эта настолько нелепа, насколько возможно, и равно неудобна для обоих — мешал подлокотник. Но Геланор как-то устроился, поджав ноги под себя, и опустил голову ему на грудь. — Я, кажется, понял, у кого близнецы закупают ингредиенты для чая, — шёпотом проговорил Колин, пропуская гладкие кудри Вьена сквозь пальцы. Блеск ухоженности исчез — то ли дело было в ритуале, то ли у Геланора просто не оставалось сил и желания на уход за волосами, да и за всем остальным. А Колин полжизни бы отдал, лишь бы видеть каждое утро, как Вьен придирчиво разглаживатеет складки на одежде и смотрится в зеркало с нескрываемым самодовольством. — Ненавижу самолёты, — выдохнул Геланор в пропахшую розовой пыльцой рубашку Колина. — Я теперь тоже, спасибо, — отозвался мистер Склерозински, обладающий отличный слухом. — Мне ещё ожоги от мандратюбера лечить. — Он сам взорвался, — совсем уже невнятно пробормотал Вьен. Колин попытался поцеловать его в макушку, но шея настолько не гнулась, поэтому он прижал его к себе ещё крепче. Ничего. Всё у них будет в порядке. Ещё немного — и они окажутся в Америке, в месте, идеальном для новой жизни, завершат школьное образование, а Геланор в процессе наверняка доведёт не одного профессора до нервного тика. Так седобородые да очкастые и будут ходить, подёргиваясь, и всё-таки не смогут скрыть восхищения научными талантами Вьена. Надо только подождать… Ещё чуть-чуть подождать… Динамики над их головами коротко щёлкнули и раздался ровный и спокойный голос ничего не заметившего пилота: — Дамы и господа, говорит командир корабля. Наш самолёт начинает снижение и вскоре совершит посадку в аэропорту имени Джона Кеннеди. Пожалуйста, пристегните ремни безопасности.