Имя нам Легион

Арьери достиг совершеннолетия — четырнадцатилетнего возраста, в котором заклинателю, проявившему незаурядные способности, впервые доверяют исполнить ритуал жертвоприношения. С самого рождения ему, результату нелепого союза двух совершенно разных рас, приходилось скрываться от Ман’ари — командиров Пылающего Легиона и полновластных владык Эредата — города, в котором эредари уживались с чернокнижниками, добровольно поступившими к демонам на службу. Успешное проведение ритуала давало возможность заклинателям — вне зависимости от их происхождения — заявить о себе и заручиться могущественными покровителями, что в свою очередь обеспечивало им головокружительный карьерный взлет. Власть и могущество — это именно то, ради чего и присягают на верность Легиону. По крайней мере, так было с наставником Арьери — высокорожденным по имени Вальден, которому за его выдающиеся заслуги пожаловали титул Магистра темных искусств. Помимо титула, наградой ему стало выжженное на левой лопатке клеймо Скверны — знак отличия тех, кто служит непосредственно Саргерасу, Повелителю Пылающего Легиона. Этого клейма высокорожденный добивался несколько столетий. Однако его воспитаннику удалось сделать невозможное: метка Саргераса досталась мальчишке уже через месяц после совершеннолетия. Ритуал должен был закрепить этот успех и возвысить как Арьери, так и его наставника. Обстоятельства получения этой метки были… необычными. Задавшись вопросом, что послужило причиной обращения бывшего члена Пантеона в мировое зло , полукровка спросил об этом напрямую у Саргераса, а получив ответ, заверил его в своем… глубоком сострадании. Эта дурная привычка сострадать кому ни попадя, вероятно, передалась мальчишке генетическим путем. Впрочем, эту привычку могли привить ему и бракованные демонические прислужники, и пленные Легиона, к которым наставник изредка водил Арьери — так, для общего развития. Во всяком случае, сам Вальден никогда бы не стал заикаться о каком-то сострадании в присутствии Падшего Титана! Каково же было удивление высокорожденного, когда Саргерас не только не испепелил мальчишку за дерзость, но и — по одному ему ведомой причине — сделал своим клейменным. Вальден предпринял все меры, чтобы эредари не узнали об этом до самой церемонии проведения ритуала. Они стали бы допытываться, за какие же заслуги перед Повелителем юному ученику пожалована эта награда — и что бы Вальден им ответил? За трогательное сочувствие и пролитые у алтаря Саргераса слезы? Ему самому стало бы смешно. К тому же, высочайшую награду сам ученик воспринимал не иначе как проклятие. Получив клеймо, он начал слышать шепот Падшего Титана. Его слышали все клейменные, находившиеся в Эредате. Особенно отчетливо шелест этого шепота был слышен в местах преклонения перед Саргерасом, в храмах Эредари. Бессвязные тирады, бессмысленные приказы, бестолковые распоряжения — и каждое слово сочится яростью, болью и отчаянием. Стоило Арьери один раз услышать этот шепот, как он понял — Саргерас безумен. Так что почетного может быть в том, чтобы стать поверенным Титана, чье безумие предвещает конец мира? Даже сейчас, сидя у ног наставника, читавшего чародейские манускрипты, Арьери пытался ответить на этот вопрос — и не мог. Вопросы без ответа всегда отвлекали его внимание от учебы… — Перестань витать в облаках! — услышал он голос наставника и ойкнул, когда тот ударил его свитком по голове. — Сколько раз нужно повторять о важности предстоящего тебе обряда?! Арьери промолчал. С тех пор, как он узнал, в чем будет заключаться обряд, он ни слова не вымолвил вслух. — Не позволяй себе никаких выходок! — продолжал высокорожденный. — Мне едва удалось замести следы в прошлый раз. Надо ли напоминать, что твое иррациональное поведение ставит под угрозу всю мою многовековую работу? И снова ответом Магистру послужила напряженная тишина. Тогда Вальден отложил манускрипты и вперил суровый взгляд в лицо воспитанника. Оно было бледным, как у мертвеца, и только алые глаза лихорадочно горели. Тонкие когтистые пальцы нервно теребили длинную лазурную косу, спадавшую на пол. — Ты ПРОВЕДЕШЬ ритуал, — добавив стали в голос, произнес Вальден. — Чтобы спасти мир от Падшего Титана, необходимо одержать победу над Пылающим Легионом, а сделать это можно только следуя путями демонов! Полукровка отвернулся от высокорожденного. Тот никогда не подвергал сомнению эффективность своих методов — ему ничего не стоило выслужиться перед Легионом ради титула, который сделал его власть над низшими демонами неоспоримой и принес уважение эредаров, а вместе с тем — свободу действий. Благодаря последней Вальден сумел развернуть саботаж в рядах Легиона в поистине крупных масштабах — из строя выходили целые дивизионы скверноботов, а сколько высадок инфернальных войск обернулось разгромным поражением! Таковой была месть высокорожденного за разрушенный Колодец Вечности, павшую Империю Кал’дорай и смерть возлюбленной королевы… Месть за Азерот и его жителей. То, что ради этого время от времени приходилось предавать смерти тех, за кого он мстил, Вальдена никогда не смущало. Зато очень смущало Арьери. Он не мог смириться с тем, что ему предстоит сделать — но инициация была неизбежна, и на его глаза навернулись слезы, когда он это понял. — Во всем виновато человеческое мягкосердечие… — пробормотал Вальден, хмуря брови. — Ганро клялся, что однажды в тебе заговорит и троллья кровь. Проклятый бес… — Я проведу ритуал, — неожиданно перебил полукровка, вытирая рукавом одеяния влажные глаза. Слезы считаются слабостью, но Арьери они всегда побуждали к решительным действиям. — Вы сами учили меня приспосабливаться к тому, что я не в силах изменить. Так я и поступлю. Высокорожденный удивленно хмыкнул, но быстро овладел собой и степенно кивнул: — У тебя еще есть время вникнуть во все тонкости. Не подведи. Воспитанник поднялся с пола, низко поклонился и, шурша одеяниями, перешел в соседние покои, которые Вальден приспособил для его удобства. Впрочем, слово «удобство» не встречается в лексиконе служителей Легиона. В стеллаже достаточно места для учебных фолиантов, на столе разложено достаточно бумаги и письменных принадлежностей, а пол достаточно гладкий, чтобы покрывать его меловыми набросками пентаграмм. Личных вещей у Арьери не было — все принадлежало наставнику, и даже спать приходилось у него в ногах. До ужина оставалось несколько часов — а значит, можно поработать над заклятьями, которые должны быть произнесены у жертвенного алтаря во время проведения ритуала. Исходный текст Арьери давно знал назубок, так что учебный свиток уверенно отложил в сторону. Развернув перед собой чистый пергамент, полукровка окунул перо в чернила и, поглядывая на дверной проем (как бы не зашел Вальден!), принялся за создание заклятья, которое соответствовало его намерениям. У него всего только неделя, чтобы подготовиться должным образом. Переписать ключевые слова. Начертать походящую пентаграмму. Узнать имя жертвы… На глаза вновь навернулись слезы — когда высокорожденный поймет, в чем дело, будет больно. Очень больно! Но лучше один раз перетерпеть боль, чем всю жизнь идти по его стопам… Наблюдая за тем, с каким усердием ученик готовится к обряду, Вальден только улыбался. Теперь-то все пойдет своим чередом. Теперь-то своеволию полукровки придет конец. Мальчик повзрослел и понял, что когда речь идет о борьбе с Пылающим Легионом, бесполезно грести против течения реки — можно только из века в век иссушать ее русло.

***

Время для Шадида, как и для любого узника, текло медленно. Казалось, с тех пор как его караван встретился с передовым отрядом Легиона в Круговерти Пустоты, минула целая вечность, хотя в действительности прошло не более пары недель. На днях Стражи Скверны конвоировали пленника в отдельную камеру, и теперь Шадид терялся в догадках о том, что с ним будет дальше. На встречу с товарищами он больше не надеялся, а мысль о побеге покинула его еще тогда, когда он оказался лицом к лицу с надсмотрщиками эредари. Они никогда не теряют бдительности. Оставалось только ждать. Чего? Шадид не решался задаться этим вопросом. Он почти привык к тяжелым цепям, но к чему он никак не мог привыкнуть, так это к тюремной пище. На К’ареше ему доводилось сидеть за одним столом с принцами и наслаждаться яствами со всех уголков Вселенной — поэтому мучить свой избалованный язык полуразложившимся сырым мясом он не мог. Уж лучше голодать. Ленивое течение мыслей торговца прервал шум, донесшийся с той стороны камеры. Он различил писклявый голосок беса и надменный рев Стража Скверны. Однако бесенок не унялся, пока затворы темницы не заскрипели. Караванщик с любопытством подался вперед, навстречу отворившемуся заслону камеры, и тут же отпрянул назад, когда заслон с грохотом захлопнулся. Ничего не изменилось — кроме того, что перед ним возникла сухощавая фигура какого-то чернокнижника, которого Шадид поначалу принял за своего палача. — Что, уже?! — фыркнул он. — А как же потомить меня в заточении столетие-другое?! Но вот пришелец откинул капюшон, и взору караванщика предстал… предстала… предстало… что же это? Резкие, тонкие черты лица, насурьмленные алые глаза и небесно-бирюзовый оттенок кожи не вязались ни с одним известным Шадиду обликом. Уголки губ незнакомца приподнялись, оголяя небольшие клыки, и к Шадиду протянулись узкие когтистые ладони… Караванщик охнул, увидев в руках незнакомца конфискованный бурдюк с вином и промасленный сверток, в который, как он помнил, были завернуты копчености. Шадид принялся есть их с таким аппетитом, что его гостю впору было пускать слюни. Но тот не проявил к еде никакого интереса — он молча прислонился спиной к железному тюремному заслону и замер в ожидании. — Я бы поблагодарил тебя, но боюсь, моя благодарность уже ничего не стоит, — вздохнул караванщик, проглотив последний кусок. — Это ведь был мой последний ужин? Вместо ответа незнакомец прикоснулся к своему лбу и внятно произнес: — Арьери. Шадид вздрогнул. Этот хрипловатый голос с рычащими нотками пробудил в нем воспоминания о расе, которую он никак не ожидал встретить среди демонов: — Ты не похож на тролля… — задумчиво пробормотал он. Не обратив на это замечание внимания, Арьери взмахом руки обвел пространство вокруг себя: — Эредат. — Так значит, столица эредаров стала ставкой Пылающего Легиона? Что же, у Саргераса длинные руки… Гость снова коснулся своего лба. — Азерот. — Значит, ты из Азерота? Это многое объясняет. Арьери остановил его движением руки и приложил палец к губам, прислушиваясь к шевелению снаружи — по коридору проходил надсмотрщик. Шадид прилежно хранил молчание, пока гул за стеной не утих, после чего гость дотронулся до его плеча и вопросительно поднял бровь. — Я? Меня зовут Шадид. Алые глаза чуть прищурились. — Шадид, — повторил пленник. — Мое имя. Арьери медленно кивнул, но взгляда не отвел и руку с плеча своего нового знакомца не убрал. — Я не совсем понимаю, чего ты еще… — Эредари. Эредат, — перебил чернокнижник. — Арьери. Азерот. — Ах да… Моя родина — К’ареш. Впрочем, это уже не тот К’ареш, каким был когда-то, но… — Шадид. К’ареш, — повторил, будто катая новые слова на языке, чернокнижник. Он отстранился от пленника и тихонько постучал костяшками по заслону — петли вновь пронзительно заскрежетали, и он вышел наружу. Шадид поймал брошенный ему на прощание доверительный взгляд, и в его отчаявшейся душе вспыхнула надежда.

***

Высокорожденный вошел в просторный зал, предназначенный для проведения ритуала, и прошествовал к галерее, протянувшейся вдоль высокой мраморной стены. Здесь же заняли места прочие поверенные Саргераса — наблюдатели и арбитры, которым приказали объективно оценить потенциал заклинателя и во всех деталях донести о ходе ритуала Ман’ари. На алтаре уже была растянута жертва — здоровое тело, судорожно бившееся в темных путах, приковавших его к алтарю. Жертву заранее выбрал сам Вальден. В пленнике достаточно жизненной силы, чтобы досыта напитать сраженного натрезима — раненый демон находился тут же. Конечно, натрезимы не способны умереть в привычном смысле этого слова — погибнув в битве, они возвращаются в Круговерть Пустоты и воскресают в новом теле, но это довольно трудоемкий и долгий процесс, а Саргерас в нынешнем, очень не выгодном для своих войск положении не мог позволить себе разбрасываться одаренными лейтенантами. Минута в минуту — Вальден сам воспитал в нем безукоризненное чувство времени — в зал вошел Арьери, одетый в соответствии с нелепыми обрядовыми традициями, которым придавалось большое значение. Почтительно склонившись в поклоне перед занявшими галерею наблюдателями, которые принялись окидывать взглядом содержимое его поясной сумки, полукровка первым делом озаботился мерами предосторожности — кристаллами зачарованной соли он очертил границы широкого круга, заключавшего в себе натрезима, жертвенник и его самого. Вальден нахмурился — втянув тонкими ноздрями запах соли, он почувствовал в ней какую-то чужеродную примесь. Что еще за отсебятина?! К чему менять проверенный состав?! Высокорожденный бросил взгляд на соседей — казалось, они ничего не заметили. Лучше не давать поводов к их недовольству. Тем временем полукровка достал из поясной сумки флакон с эссенцией Скверны — по крайней мере, у содержимого был тот же цвет, что у Скверны — и, не обращая внимания на разъяренные вопли пленника, смазал каждое сочленение его суставов содержимым флакона. Достав из сумки свежие начертательные чернила, полукровка уверенно нанес кончиками пальцев руны Эредарик на обнаженную грудь узника, затем продублировал их на груди натрезима (Вальден пригляделся — да, их начертание было очень похожим… но это были руны разных алфавитов!) и, сжав рукоятки тонких кинжалов, висевших на поясе, произнес первые слова заклятья. По галерее пробежал недоверчивый шепоток. Это были не те слова.

***

Надежда в душе Шадида угасла на следующее же утро, когда его выволокли в холодный пустой зал, раздели догола и бросили на жертвенник. Теперь Арьери — он, несомненно, должен был помочь! — ничего не успеет предпринять. В какое же бешенство пришел караванщик, когда увидел, что его палачом станет тот, кого он принял за друга. — Дрянь! — закричал, извиваясь в путах, Шадид и попытался плюнуть отродью Легиона в лицо. — Так тебе нужно было выведать мое имя лишь для того, чтобы принести мою душу в дар демонам?! Будь ты сотню раз проклят, бессовестный выблядок! Безразличие, с которым полукровка встретил оскорбления, убавила праведный пыл караванщика. Бесполезно. Все кончено. Остается только с достоинством встретить смерть. Но не успел ритуал начаться, как Шадид заметил замешательство на лицах служителей Легиона, расположившихся на галерее. Пленник позволил себе злорадную усмешку — по крайней мере, чертового полукровку, монотонно бубнящего заговоры, ждет позор! Вот уже к алтарю направился один из демонопоклонников, еще немного — и он заступит за черту круга… Однако, едва один из наблюдателей приблизился к защитной линии, как соль вспыхнула ярким пламенем, и жертвенник отделила от остального зала непроницаемая стена энтропического огня . Откуда-то донесся протяжный стон — караванщик повернул голову и увидел, как распластавшийся на холодном мраморе натрезим, исцелить которого Шадид должен был ценой своей жизни, заворочался от боли: на груди демона ровным светом горели древние руны — руны того языка, на котором говорили народы К’ареша! Шадид вздернул брови и запрокинул голову. Его глаза встретились с невидящим взором кроваво-красных глаз, а в ушах еще громче зазвенел напев жертвенного заклятья. Натрезим зарычал во всю глотку, а его ослабленное тело начало будто иссыхать изнутри, и чем скорее жизнь покидала демона, тем ярче сияли на его коже руны, преобразуясь в загадочные письмена. Вдруг длинные лезвия кинжалов полукровки по рукоятку вошли в грудь демона, чей вой, захлебнувшись в хлынувшей из горла крови, замер вместе с его пропитанным Скверной сердцем. На останках натрезима, покрытых заалевшими свежей кровью письменами, заплясали язычки арканы — самый могущественный вид магии, который только встречается среди необозримых просторов космоса — и ткань пространства разошлась по швам, отворяя портал. Портал на К’ареш. Караванщик охнул. Не успел он опомниться, как в оглушительном напеве услышал свое собственное имя. — Шадид. Путы на руках лопнули. — Шадид. Вот и ноги больше ничем не скованы. — Шадид. Караванщик вздохнул полной грудью — и начертанные на его собственном теле руны канули в самую его плоть, придав ей небывалую силу, словно не было недель заточения в темницах Легиона. Шадид тотчас спрыгнул с жертвенника и обернулся к Арьери, ни на миг не прерывавшему свой колдовской напев. На голые плечи торговца опустилась тяжелая ткань — тот самый плащ, в котором накануне являлся к нему полукровка — и узкая ладонь указала в сторону портала. — Ты… — в горле встал ком, а стена энтропического огня, отделявшая их от бесновавшихся снаружи наблюдателей, становилась все тоньше. — Идем со мной! — наконец выдавил из себя Шадид, запахнув на себе плащ. — Тебе незачем здесь оставаться! Ответом ему стал еле слышный смешок, и в следующее мгновение когтистые руки решительно толкнули его в портал. Пространственный разлом захлопнулся вслед за Шадидом, после чего кольцо энтропического огня, сгорев дотла, осыпалось пеплом. А вслед затем зал наполнила Скверна.

***

Порка была излюбленным средством воспитания высокорожденного— по его мнению, полосование с успехом заменяло многочасовую воспитательную беседу. И все же, надо признать, Арьери легко отделался. Если бы Вальден сразу не устранил свидетелей, о произошедшем уже знали бы Ман’ари, а они куда серьезней смотрят на подобное своеволие. Оказавшись в их руках, глупо рассчитывать на быструю смерть. — Как я объясню этот инцидент?! — мечась по своим покоям, причитал Вальден. Хлесткий кнут, священное орудие на службе дисциплины, он отбросил в сторону. — Каким образом можно оправдать смерть стольких служителей Саргераса сразу?! — Несчастный… — прошелестел полукровка, морщась от боли, — случай… — Да, неопытность заклинателя часто приводит к разного рода злоключениям, — замерев на месте, задумчиво протянул Магистр, — но ведь мы не хотим компрометировать твое мастерство. Арьери кое-как доковылял до постели и рухнул на живот — суккуба высокорожденного тотчас принялась обрабатывать открытые раны. — Не переусердствуй, Линни, — бросил ей Вальден. — Шрамов остаться не должно, но я хочу, чтобы порезы саднили как можно дольше. А произошедшее мы обыграем следующим образом… Но воспитанник не слушал его. Он думал о том, можно ли провернуть то же самое с другими — темницы Легиона никогда не бывают пусты, и среди узников едва ли найдется кто-то, кто заслуживает смерти от рук эредари. Было бы здорово спасти хоть какую-то часть… — Ты ведь понимаешь, что твой поступок не только безрассуден, но и не имеет никакого смысла? Полукровка поднял уставшие глаза на кал’дорай и вопросительно хмыкнул. — К’ареш давно оккупирован войсками Саргераса, и твоему знакомцу не светит ничего, кроме разочарования перед неминуемой смертью! Услышав это, Арьери взвыл так, будто это ему предстояло увидеть могильник, в который демоны превратили его родину, а не Шадиду. — Мир устроен гораздо сложнее, чем ты думаешь, — принялся наставлять его высокорожденный. — Иногда для того, чтобы справедливость восторжествовала, приходится поступать самым несправедливым образом… Суккуба умело врачевала раны, а полукровка все размышлял над подобными Вальдену заклинателями, которые, суля могущество и власть, способны оправдать любое зло служением высшей цели. Впрочем, сам он, руководствуясь благими намерениями, оказался в этот раз ничем не лучше своего наставника…