Шестерка

Мяч ударил по воротам как раз в тот момент, когда по всему стадиону разнёсся финальный гудок. Трибуны стали сходить с ума от восторга, выкрикивая имена игроков одной из сильнейших сборных округа. Игнорируя бушующий гомон, Джим медленно стянул с головы шлем и перевел взгляд на горящее над полем табло. Кричаще-красные цифры показывали счёт 16:6; последний мяч им всё-таки засчитали. Картер хмыкнул. Кто бы сомневался. Когда шум, создаваемый фанатами, слегка стих, комментатор матча оповестил всех о завершающем рукопожатии. Соревнующиеся команды медленно стали выстраиваться друг напротив друга. Вид у всех был измученный, но в целом довольно позитивный, что отказывалось складываться в голове вратаря. Лица, что Джим видел напротив, не выглядели униженно или раздавлено. Казалось, они уже заведомо знали о своем проигрыше, выходя на поле в полном смирении с неизбежным. Занятое Джимом место в строю оказалось довольно выгодным. Уставшие после матча Слоны даже не мазали взглядом по его лицу, желая поскорее пожать руку стоящим после него Кевину и Жану. Когда с этим театром абсурда, наконец, было покончено, Картер скрылся в раздевалке одним из первых, спрятавшись за сбившимися в кучку Воронами. Желания показываться на глаза тренеру или, не дай Бог, репортерам, напрочь отсутствовало. Быстро скинув с себя форму, он поспешил занять самую крайнюю кабинку около входа. Вода не принесла должного облегчения. Ледяные капли отрезвили мозг, и тело, что потряхивало от перенапряжения после матча, начало неприятно ныть. Вывернув кран до предела, Джим стал с силой растирать немеющие конечности. Пальцы слабо поддавались контролю и на то, чтобы привести тело в порядок, потребовалось больше времени, чем то, что было ему предоставлено. Громкий окрик одного из Воронов неожиданно вывел его из транса. Тело уже дрожало не только от напряжения, но и от пробирающего до костей холода. Быстро выключив воду, Картер накинул на себя полотенце и вернулся в раздевалку. За время его отсутствия, сокомандники уже успели одеться и теперь нетерпеливо смотрели на него, пытаясь заставить шевелиться быстрее. Выбитый неожиданным количеством внимания, Джим дергано стянул с себя полотенце и стал быстро собирать вещи. В этот момент, стоя посреди раздевалки с голым задом, он с ужасом осознал, что все смотрят на него, что ждут только его, что он стал слишком заметен. Эта мысль едва не повергла его в панику, но взгляд голубых глаз, посланный ему из противоположного угла, заставил взять себя в руки. Все в порядке. Когда вся сборная, наконец, вышла из здания стадиона, время уже перевалило за полночь. Вороны лениво забирались в большой длинный автобус, сразу же занимая двойные кресла. Спать сидя было слишком неудобно даже для привыкших к суровым условиям спортсменов. Картер зашел одним из последних. Внимательно оглядев Воронов на желание заиметь соседа в дороге, он решил опуститься рядом с голубоглазым юношей, который неотрывно следил за пустым черным небом. Около стадиона было слишком ярко, чтобы разглядеть на небе хоть пару звёзд, но его настойчивости можно было позавидовать. Когда все расселись, автобус плавно выехал с парковки, направляясь в сторону главной трассы, соединяющей Пенсильванию и Западную Вирджинию. Первые пол часа Джим старался даже не двигаться, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Хоть умом он и отлично понимал, что уставшие после игры и непривычного режима Вороны сейчас невероятно рассеяны, рисковать не хотелось. Когда в автобусе наконец погас свет, Картер медленно повернул голову в сторону сидящего рядом нападающего. Светлые волосы, что обычно лежали ровным горшком сейчас слегка завивались, влажными прядями щекоча кончик уха. Подавив в себе желание поправить растрепавшиеся локоны, Картер снова отвернулся, разглядывая спящих Воронов. Автобус слегка дернулся, разбудив задремавшего Кевина, сидящего через проход от Картера. Аккуратно потянувшись, он включил тусклый свет над своим сидением, принимаясь внимательно ощупывать тыльную сторону ладони. Джим неожиданно для себя стал украдкой рассматривать осветившийся кусочек салона через отражение в автобусном окне. Жилистые пальцы, что разминали руку, точеный профиль Кевина, напряжённая складка между бровями, что стала разглаживаться и... голубые глаза соседа, что смотрели через то же отражение прямо в душу Картера. Свет погас. – Что, так и не осмелишься сделать это сегодня? Слегка влажные волосы коснулись его лица и тут же пропали. Для окружающих, казалось, вообще ничего не произошло, но только не для Джима. Чужая ладонь была слегка холодной, но не менее приятной, чем обычно. Сначала лёгкое касание тыльной стороной, а потом, убедившись, что никто не видел, некрепкое переплетение пальцев, чтобы точно успеть разорвать. Джим не видел, но он точно знал, что парень рядом с ним улыбался. Ричард Оуэн занял свое место в жизни Джима после третьей игры в сборной имени Эдгара Алана. В тот день Картер сбежал из раздевалки сразу после матча и долго скитался по улочкам студенческого городка, а когда, наконец, вернулся в комнату, его встретила абсолютная тишина. И не то, чтобы раньше его сосед хотя бы здоровался с ним, но его отсутствие в столь поздний час настораживало. Картер нашел Моро в душевой. Коленная чашечка у парня была нездорового синеватого оттенка, а на плече красовался свежий кровоподтек. – Если пришел поглумиться, то пошел вон отсюда, – полный ярости голос со стороны заставил отшатнуться. Рич стоял справа у раковины, смывая с некогда белого полотенца алую кровь. – Я его потерял, – после долгого молчания произнес Джим. – Надо было лучше прятаться, – прохрипел, приподнимаясь, Жан. Руки его задрожали и подломились, Картер в последний момент успел подхватить его за плечо. Тихий хрип вырвался из горла защитника. – Ты ни черта не помогаешь! – Если ты заткнешься, от него появится польза, – ядовито выплюнул Рич, выжимая остатки воды с полотенца. – Поможешь донести его, поисковик. В тот день они впервые говорят друг другу больше двух слов за раз. Они так и не обсудили это, как и все последующие издевательства, что приходились на долю Моро. С каждым разом, когда Джим находил их в разных местах, но в неизменном положении, расстояние между ним и Ричардом медленно сокращалось. А однажды, он оказался в том самом месте в самое неподходящее время. Джим забыл в раздевалке свою куртку, и когда вернулся за ней, обнаружил Рича, прислонившегося щекой к закрытой двери. Глаза его были прикрыты и плечи время от времени вздрагивали, будто он слышал что-то кроме льющейся в душевой воды. Оуэн ухватил Джима за локоть как раз в тот момент, когда Картер почти открыл дверь, одними губами приказав не мешать. Они так и стояли, стараясь даже не дышать, до тех пор, пока шум не стих и тихие стоны, что выслушивал Рич, эхом не пронеслись по коридору. Через пару минут дверь открылась, выпуская из раздевалки довольного собой Рико и бледного Кевина. Проходя мимо Оуэна, Дэй остановился и благодарно кивнул, но заметив выжидающего в двух шагах Рико, потупил взгляд и ускорился. Раздевалка выглядела слишком привычно. Ничего, кроме пустой литровой бутылки воды и мокрого, сложенного на крайней около душевой лавке полотенца, не выдавало в ней комнаты пыток, чем она являлась всего пару минут назад. Одна из металлических дверей тихо скрипнула. Оттолкнув стоявшего в проходе Джима, Оуэн в два шага добрался до шумевшего шкафчика, и потянул за ручку. Ничего уже не удерживало сжавшееся в нем тело. Рич ловко перехватил несопротивляющегося Жана за плечи и мягко пересадил его на ближайшую лавку. Синяков в этот раз было меньше, чем обычно, но затравленный взгляд и руки, что без конца хватались за покрасневшую от следов ногтей шею, говорили о том, что в этот раз Рико почти перестарался. Снова. На то, чтобы привести Жана в чувство и перетащить в комнату, потребовалось слишком много времени и сил. Каждый раз, когда Рич или Джим касались старых ссадин, Моро начинал скулить, снова и снова хватаясь непослушными пальцами за шею, и провисал в чужих руках. Про забытую куртку Джим вспомнил только когда услышал мерное сопение с соседней кровати. Этот вечер они тоже так и не обсудили, но пальцы, что в благодарность сжали запястье на выходе из раздевалки, изменили все. Резкое торможение заставило Картера быстро отдернуть руку. Большой черный автобус остановился на парковке университета, располагавшейся недалеко от стадиона, и сонные Вороны стали медленно сползать со своих мест, разминая затёкшие конечности. Нервозно поднявшись, Джим стал неловко делать те же телодвижения, стараясь не заострять на себе никакого внимания. Он и так сегодня позволил себе слишком много. Ему почти удалось выйти из автобуса незамеченным, но в последний момент перед ним появилась рука Мартина, второго Вороньего вратаря. Выглядел он весьма взбудоражено. Пальцы слегка подрагивали, он постоянно поправлял волосы, пытаясь скрыть свое состояние. Хотя, одно то, что он так бесцеремонно перегородил кому-либо дорогу, говорило о многом. – Если ты научишь меня тому пасу через все поле, я уговорю Моник дать тебе. Джим был готов к чему угодно, но только не к этому. Он уже сотню раз пожалел, что позволил Кевину научить себя чему-либо, а сейчас – в сто первый, что так неосмотрительно этим воспользовался. – Если я научу тебя, ты просто отвалишь, окей? – Тогда через час на поле? – Мартин выглядел более, чем счастливым. – Через два, и проследи, чтобы Дженкинс уснул. Не хватало еще получить по хребту за ваши игрушки, – вмешался в разговор Бергер. Остановившись взглядом на Картере, его глаза неожиданно шкодливо блеснули. – Не забудьте включить свет, мальчики. Благодарно кивнув, Мартин поспешил за ожидающим его напарником. Джим в недоумении повернулся в сторону своего и уже собирался уточнить, какого черта происходит, как тот прервал его взмахом руки. Взгляд его вдруг снова стал серьезным. – Мы свободны в пределах натяжения цепи. Ровно через два часа, когда весь жилой сектор Эвермора, изнуренный после матча и долгой дороги, наконец, погрузился в сон, Джим смог покинуть комнату. Коридоры и зоны отдыха встретили Картера непривычной звенящей тишиной. Перед самой лестницей, он на секунду заставил себя остановиться и прислушаться. Ничего, кроме его собственного дыхания не создавало шум. Впервые за несколько лет он реально ощутил тяжесть огромного стадиона, что возвышался над головой. Когда Джим поднялся на поле, Мартин уже ждал его там. Он стоял на воротах, перекидывая клюшку из одной руки в другую, и что-то бормотал. – Надеюсь, ты не молишься, – вырвалось у Джима раньше, чем он смог оценить уместность фразы и возможность дальнейших вопросов. – Нет, но вполне мог бы. У тебя с этим какие-то проблемы? – Сосредоточенное секунду назад лицо приобрело выражение неподдельного интереса. Смерив Мартина долгим нечитаемым взглядом, Джим поднял лежащую у ворот клюшку и вытянул ее вперед. Край уперся в грудь вратаря чуть сильнее, чем следовало, но оба, будто не заметили этого, неотрывно наблюдали за рукой, что без дрожи держала довольно тяжелый предмет. – Ладно, я устал понтоваться, – вскоре рассмеялся Джим, толкая Ворона еще сильнее. – Весь секрет этой подачи в размахе. Для начала, чем дальше от ворот ты стоишь, тем большим пространством располагаешь. Не подпускай соперников к воротам ближе размаха собственной руки и половины клюшки. Опустив инвентарь, Джим вынул из стоящей неподалеку сетки мяч и развернулся в сторону пустой площадки. – Если взять за ручку ближе к концу, то она, скорее всего, переломит тебе запястье. Самый оптимальный вариант, держать ее посередине, и послать мяч по диагонали снизу вверх. Для наглядности, Джим размахнулся и пустил снаряд в другой конец поля. Сетка в противоположных воротах дернулась. – Теперь ты. Мартин неуверенно поднял клюшку и с замахом отправил мяч в том же направлении. Тот долетел до середины поля и с громким стуком упал ровно на центровую разметку. Утвердительно кивнув, Джим предложил продолжить. Следующие мячи полетели легче и дальше. С каждой новой удачной подачей, лицо Мартина приобретало все более довольное выражение, и, когда снаряд, наконец, качнул сетку в противоположном конце поля, он тихо засмеялся. – Теперь имитация матча. Мой удар явно слабее, чем у нападающих, но тебе хватит. Следующие пол часа они потратили, пытаясь отточить пас, после чего перешли к более маневренным броскам. Джим, не сдерживая силу, посылал мяч с разных сторон, с каждым разом оставляя Мартину все меньше времени на передышку. Мышцы, уставшие после матча, снова начали дрожать, но Картер будто не замечал этого, продолжая напирать на раскрасневшегося тяжело дышащего вратаря. Это не смогло продолжаться долго. В очередной раз замахнувшись, Джим ощутил резкую боль, начинающуюся в районе плеча, расползающуюся в разные стороны по предплечью, кисти, по всей спине, и ниже. Клюшка выпала из в миг ослабевших пальцев с громким шумом. Мартин недоуменно поднял взгляд, хотел уже задать какой-то вопрос, но Джим опередил его брошенной фразой "дальше сам" и, собрав в себе остатки сил, торопливо покинул поле. С каждым новым движением тело слушалось все хуже и хуже. Переступая через очередную ступеньку, Картер с ужасом осознал, что этот шаг может быть последним. Последним на сегодня, в этом году, в этой игре. Ноги заплетались, трясущиеся руки еле удерживали туловище перпендикулярно, сжимая перила до вздувающихся вен. На последних нескольких ступенях, тело уже казалось Джиму неподъемным, но остатки разума продолжали твердить ему подниматься. Выбора не оставалось. Самой ближайшей дверью около лестницы оказалась дверь в женскую раздевалку. Миновав ряд одинаковых черных ящиков, Джим очутился в душевой. Раскрутить кран оказалось непосильной задачей. Пальцы окоченели окончательно. Джим из последних сил согнул их, и в тот же миг его прошибла нестерпимая боль. Глаза заволокло пеленой, тело безвольной куклой рухнуло на влажный кафель. По красным квадратам потекла алая кровь. Сознание стало медленно покидать его, перемещаясь в пространстве и времени, возвращая на потертую веранду родительского дома, где, ссутулив острые плечи, стояла мать. Ее когда-то живые, горящие озорством глаза потухли. Она молча опиралась на спинку плетеного кресла и смотрела через приоткрытую дверь как ее супруг стоит на коленях перед каким-то мужчиной и умоляет не бросать его. Небо неожиданно заволокло тучами и, спустя секунду, хлынула потоком вода. Он часто вспоминал этот момент, прокручивая его в голове сотни тысяч раз, и был абсолютно уверен, что в тот день было самое чистое в сезоне небо. Свое имя сквозь шум Картер услышал отчётливо. Голос был женский, и звучал явно не отсюда, как будто за кадром. На то, чтобы осознать свое положение потребовалось некоторое время. Разлепив тяжелые веки, Джим с неким равнодушием проследил за тем, как разливается по кафелю бледно-розовая вода. – Какая жалость, я почти вызвала катафалк, — кран слегка скрипнул и все стихло. Джим снова прикрыл глаза и перекатился на спину. В правом виске неприятно покалывало. – Не дождешься, – наконец произнес Картер. Душевая снова погрузилась в тишину. Джим чувствовал, что девушка рассматривала его, но делать с этим что-либо не было никакого желания. – Выглядишь как кусок дерьма, – подытожила она, наконец. Джим недовольно скривился, тут же ощутив боль в рассеченном виске. – Ты тоже не розой цветешь. Губы девушки сжались в тонкую линию. Ее по-мальчишески резкое лицо вдруг стало еще острее. Глаза опасно сверкнули. – Ты, червяк, я не буду обсуждать это с тобой. Джим на ее слова неловко пожал плечами и отвернулся. Раздался глухой вздох и шуршание одежды. Девушка опустилась рядом с ним на мокрый пол. – У Джонсона упал, когда он коснулся меня между ног. Маленький мальчик оказался с неприятным бонусом, – она горько усмехнулась. – Я всегда знала, ну, что он гей. Это было заметно с самого начала – по его жестам, взглядам в сторону парней во влажных от пота футболках. Я решила, что не мой клиент и ничего не выйдет. А потом он неожиданно подошел ко мне, заговорил, пригласил поиграть в видео игры. Слово за словом, жест за жестом, и я подумала, может быть ошиблась. Я видела многих людей, Джим, я никогда не ошибалась. Нужно было сопоставить все факты – его поведение, внутреннюю гомофобию, мою внешность. К собственной тупости, я предпочла заглушить вопящий голос разума, позволить себе ощутить хоть немного тепла. И, по итогу, получилось то, что получилось. Она говорила, и глаза ее пустели с каждым словом. Картер с содроганием заметил, какая она оказывается маленькая и хрупкая, потрясенная неожиданным осознанием. Он медленно вытянул руку и коснулся ее икры, позвав по имени. Девушка отреагировала не сразу, но увидев чужую руку на своей ноге, брезгливо ее оттолкнула. Она вернулась из своих мыслей и была готова слушать. – Теперь ты. – У меня врожденная миопатия в стадии ремиссии, Ноэль, – просто произнес Джим, – была.