Самоудовлетворение

– Как же хочется жрать. Утробный голос ворочающейся в подсознании твари вызывал тошноту, хотя, чтоб проблеваться, Эдди, пожалуй, должен был съесть ненавидимый паразитом салат. Благо, в бытовых вопросах Веном иногда переставал быть задницей, и, стоило Эдди подумать о холодном пиве, как из его плеча отпочковалось склизкое бесформенное щупальце и протянулось сквозь квартиру к холодильнику, открыло дверцу и поднесло Броку в руку приятно запотевшую бутылку. Помимо этого симбиот мог впадать в неистовство, ломать мебель, жрать живое и разумное, таскать хоста, как марионетку, копаться в голове, выдавать бестактное прямолинейное охуительно Броку не всравшееся собственное мнение – возможность достать пиво из холодильника, не отрывая жопу от дивана, пожалуй, того не стоила. Хотя, конечно, чертова неограниченная сила, ощущение всемогущества… Даже Энни ее оценила. – И что мы будем делать, чтоб ее вернуть? – тут же встал в стойку гончей Веном, уловив отголоски мыслей Эдди о бывшей. – Почему тебя вообще… – Эдди поморщился, поперхнувшись первым глотком пива, – это ебет? – Нам хорошо с Энни. Тебе было хорошо с Энни, – вкрадчиво промурлыкал голос в голове. – Слыш, чувырла, – Эдди чуть не поперхнулся пивом снова, что уже было похоже на систему. – Нет никаких «нас», в смысле «вас», касательно Энни. Я и Энни – «мы», я и она. А то звучит, как будто ты тоже на нее запал, и мне не нравится это, ты понял? – Брок ткнул в воздух бутылкой, как ткнул бы ей Веному под нос, если бы у собеседника было лицо. И тут же из его спины, сопровождая действие странной холодной щекоткой, потянулась черная масса, образуя голову с белесыми затянутыми туманом глазами. Веном утвердился напротив Эдди и клацнул челюстью: – Зачем ты хочешь пихнуть меня бутылкой? Стекло на вкус довольно паршиво, а забродившую жидкость лучше перерабатывает твой организм. Эффект опьянения приходит, когда ты остаешься собой в теле. Интересное, кстати, ощущение, – Веном склонил зубастую башку, словно задумавшись. – Это жест в качестве угрозы, – сварливо отозвался Эдди. – Тебе, кажется, как никому должно быть понятно, что значит «угрожать». Бесцельно препираться с симбиотом было действом довольно бесполезным и выматывающим, однако Брок проработал уже все материалы, связанные со своим текущим расследованием, и бездельничал – и, как чутко уловил Веном, сразу вгрызшись в подтачивавшую его разум мысль – когда Эдди бывало скучно, он начинал мимолетно и подсознательно думать об Энни. – Поэтому лучше просто пожрать, – кивнул симбиот страшной, зубастой, нечеловеческой башкой, от которой Эдди Броку было никуда не скрыться. *** Ладно, Веном мог сколько угодно развлекаться, поглощая тоннами шоколад, откусывая утыркам в подворотнях головы или мило сюсюкая с внезапно полюбившимися ему домашними курицами, которых Эдди купил с целью паразита накормить. Умилительно до усрачки: людей Веному, значит, не жалко, а ощипанных несушек жалко, и теперь Эдди вынужден выгребать из своей кровати перья и вступать каждое утро в вонючий куриный помет. – Может, откроем страусиную ферму? – сердито прошипел Брок, прыгая на одной ноге к раковине, чтоб отмыть подошву тапка, и тут же прикусил язык: с Венома сталось бы принять его слова за руководство к действию. Представив себя верхом на страусе, Эдди нервно хохотнул. – Нелепо. Я куда эффективнее этой… птицы. И в беге, и в прыжках, – обиженно прогудел Веном. – Зачем птица для перемещений, если есть я? – примерно такие же сентенции Веном задвигал про любимый мотоцикл журналиста. – Прекрати подсматривать картинки в моем воображении, – безнадежно попросил Эдди, потому что это-то и становилось проблемой. Веном развлекался на полную катушку, а вот у самого Эдди Брока с развлечениями было туговато. Энни… спасла ему жизнь, но вовсе не торопилась бросить своего придурка-доктора и пасть обратно в объятия Брока. Иногда, когда они шли по улице, Веном в голове репортера присвистывал, если Эдди провожал взглядом хорошенькую женщину – «аппетитная цыпочка» – но Эдди понятия не имел, что это в представлении симбиота значило – возможно, тот просто хотел девку сожрать. Короче, личная жизнь у Эдди Брока отсутствовала, и он даже не шибко представлял, как ему теперь с кем-то перепихнуться – под тупые комментарии Венома? Под его многозначительное молчание в голове? Стоит выгонять паразита, чтоб тот вселился на время в очередную болонку или бомжа, пока Эдди оприходует какую-нибудь девушку в своей квартире? Необходимость подрочить становилась жизненно важной, и утром выходного дня, оттирая от подошвы растянутого сланца помет, Брок вяло думал: попросить Венома свалить, или надеяться, что тому просто однохуйственны странные человеческие потуги самоудовлетворения? – Эдди, я тебя слышу, и мне не нравится даже тень твоей мысли о том, чтоб заставить меня «свалить». Меня злит это, Эдд-ди… – голос Венома иногда бывал так вкрадчив, гулял легкой щекоткой в голове, возникая и расползаясь по черепной коробке – Брока все еще вгоняло это в ступор, особенно если после очередной проигнорированной просьбы Веном мгновенно становился… им? Собой? Словом, одно биение сердца – и Эдди уже возвышался огромной черной хреновиной с волочащимся по полу языком, подавляемый, задушенный, не способный вернуть контроль над телом. Эдди щелкнул кнопкой электрочайника и принялся искать среди хаоса, творящегося на кухонном столе: какие-то ошметки костей, кровь от размороженного мяса, перья этих трижды злоебучих кур, битая посуда – принялся искать банку с растворимым кофе, привычно бурча в адрес Венома: – Ты всего лишь бесформенная инопланетная жижа. Тебя не должна колыхать специфика… Хм, специфика… человеческих… – Эдди запнулся, наугад сыпнув сублимированный кофе в чашку, и, пока он тупил, Веном без проблем продолжил мысль, отвечая на еще не сформированный вопрос: – Ваша возня в процессе размножения или самоудовлетворения кажется довольно… смешной, но, насколько я понимаю, насколько вижу в твоих воспоминаниях, она дарит незабываемые ощущения, сравнимые разве что… с удовольствием от насыщения… Веном, по обыкновению, проецировал все на жрачку, и Эдди решил, что не должен заморачиваться – какая нахрен разница, как воспримет существо другого вида и совершенно иной физиологии его способы расслабиться. Ситуация дерьмовая – постоянно иметь пассажира в голове, без возможности уединиться – но уж не дерьмовее, чем разрывать людей в кровавое месиво – своими собственными руками, взбугрившимися черными мускулами, вспарывая внезапно появившимися бритвенно-острыми когтями живую, сопротивляющуюся плоть. Эдди передернулся от воспоминаний, плеснув кипятком из чайника мимо кружки себе на руку. Зашипел, но боль тут же чудесным образом прошла – Эдди Броку были теперь не страшны травмы и увечья, что тоже являлось немалым плюсом от пребывания стремной зубастой ебанины внутри него. – Ну че я могу сказать, тогда ржи мысленно и не ставь меня в известность, если моя возня покажется тебе смешной, – привычно огрызнулся Эдди, прихватил к кофе какие-то ломтики вяленой рыбы на блюдце, которые логичнее бы жевать под пиво – но Брок в последнее время стал пиздец как неразборчив в еде. Он жрал все. К сожалению, буквально. Он наскоро сжевал горбушу, прихлебывая кофе большими глотками и бегло пролистывая ленту новостей на ноутбуке, затем, не утруждая себя вставанием, задвинул пустую чашку и тарелку под кровать, выудил из тумбочки влажные салфетки и вытер руки – Эдди раньше редко бывал засранцем – в том смысле, что не засирал пространство вокруг себя – но теперь им руководило несколько обиженное осознание, что Веном все равно разнесет квартиру к хуям рано или поздно – нет смысла бороться с хаотичным бардаком, который плодил вокруг них пришелец. Похуй, пусть будут и чашки под кроватью, если есть – уже – куры в гостиной, дерьмо на полу и пятна крови на стенах. Он потянулся за пультом от телека, чтоб включить какую-нибудь порнушку, стараясь абстрагироваться от этого, что чувствовал теперь всегда: слабое шевеление в голове, по затылку и у основания шеи, как будто Веном оставлял легкие прикосновения, пока… копошился в нем, находил положение поудобнее, или хрен пойми, что он там делал. Пребывал. Существовал. Впаялся в Эдди Брока, являясь с ним единым целым – и к этому нужно привыкать. Не смущали же Эдди, в конце концов, собственные руки, зубы, волосы – пора бы и паразита научиться воспринимать как часть себя самого. Выбрав канал с порно, приспустив домашние штаны и прикасаясь к члену, Эдди все же ощущал некую нервозность – как будто опасаясь, что сейчас снова произойдет это – он потеряет власть над собой, Веном перехватит контроль, взовьется мощным прыжком, и Эдди поглотит ощущение неуязвимости и всесилия, чувство полета, безнаказанности, способности разорвать в клочья всех, кто встанет у него на пути. Эдди начал возбуждаться до нервной дрожи. Не столько от картинок, мелькавших на экране, сопровождавшихся бесстыдными стонами, сколько от воспоминаний о тех уникальных для человека ощущениях, которые переживал, когда в него вселялся Веном. Ведь пиздец волнительно – быть всесильным. Но в то же время Эдди едва ли в такие моменты являлся собой, скорее находился пассажиром в собственном теле. Ладно, в любом случае все сейчас несущественно и неуместно. Стараясь выбросить из головы лишние мысли, вызванные, несомненно, лишь тем, что Брок навязчиво думал о присутствии Венома, он попытался переключиться на еблю на экране. Впрочем, он и так был уже готов. Широко лизнув ладонь, Эдди обхватил член и провел по нему пару раз, выбирая темп, наблюдая, как глубоко берет в рот девка в порноролике. Через несколько минут он начал дрочить себе уверенно и привычно, убедившись, что ничего некомфортного не происходит, стоит лишь сосредоточиться на удовольствии, позабыв про… «Ваш вид достаточно примитивен и ограничен в использовании языка», – легкой щекоткой отозвался Веном в его голове. Эдди чуть не передавил себе хер кулаком от возмущения и неожиданности. – Пшел вон, мне насрать, что ты думаешь про наши языки в данный момент, просто исчезни! – хриплым шепотом рявкнул он. «И ваши руки, всего лишь пять отростков на них… Я мог бы делать подобное куда более эффективно». К ужасу Эдди, слова Венома сопровождались выскальзыванием гибкого черного отростка откуда-то из-за спины Брока. Ну да, как когда пришелец решал принести ему пиво, если бедненький ограниченный человеческими возможностями хост не может дотянуться. Эдди хотел было, матерясь, вскочить, заправить член в штаны и гордо оскорбленно отложить дрочку до лучших времен. (Которые, возможно, не наступят, потому что ебаный паразит обосновался в его голове навсегда) Но Эдди обнаружил себя распятым на кровати, не способным пошевелиться. Он внезапно утратил контроль над телом – как всегда, когда его подавлял Веном. – Какого хуя, отпусти! – Брок позорно взвизгнул. – Это не тот аспект жизни, которым я хотел бы с тобой делиться, отвали, мразь инопланетная! Черный отросток уверенно заскользил по телу Эдди, оставляя влажный прохладный след на коже, стремясь вниз, к стоящему колом члену. Удивительно, что у Эдди в ту же секунду не упал от манипуляций отвратительной на вид черной субстанции – не то чтобы Брока возбуждало что-либо, что не было похоже на фигуристую красотку. – Мы – идеальный симбиоз, – щекотал в сознании вкрадчивый голос. – Я хочу показать, что быть со мной тебе лучше, чем с кем-либо в мире, я превосхожу твоих жалких соплеменников и могу дать все, что могут дать они, и сверх того в десятикратном размере… – Нет! – Эдди выгнулся на кровати дугой, стремясь уйти от прикосновений. – Охуительно и великолепно, что ты можешь исцелить любые мои раны и сожрать всех обидчиков, но пускай это не будет распространяться на постель! Секс – дело сугубо человеческое, ты, тупая инопланетная хуйня! Правда заключалась в том, что, когда Веном брал над Эдди контроль, тот ужасался кровавой мясорубке, учиненной монстром, но при этом в глубине души испытывал дикий восторг от всесилия и неуязвимости. Легко и быстро привыкаешь, что любые земные противники тебе по плечу, а ты – вершина пищевой цепи. Эдди нравилось, и Веном знал, что ему нравится. Возможно, поэтому сейчас симбиот не воспринимал всерьез заверения, что его склизкая зубастая рожа – последнее, что Брок желает видеть во время сексуальных утех. – Ты любиш-ш-шь принадлежать мне, Эдди… – шипел Веном, путая понятия, несомненно, полагая, что желание Брока «принадлежать» ему, когда они сигали по крышам и размазывали врагов можно трактовать еще как-то по-другому. И Веном увещевательно шипел, как коварный змей, и так же змеисто ползло его щупальце, касаясь основания члена Брока, становясь тонким и гибким, обвив член спиралью. Щупальце было мокрым и… теплым, что оказалось неожиданностью для Эдди. Он думал, что ощущаться оно будет холодным и мерзким, как студень, каким и выглядело. Эдди коротко застонал. Щупальце обвило его член более плотно, чем это могла бы сделать человеческая рука. Оно… пульсировало, набухало и шевелилось, создавая трение, елозило – как будто по члену гуляло сразу несколько языков. Хренов симбиот оказался прав – его функционал ощущался куда шире, чем у людей. И отвлечься от действий Венома Эдди не мог. Как не мог и вырваться. Он пытался вызвать в своей голове образы обнаженных девиц, пытался коситься на транслируемое порно, чтоб происходящее не казалось ему столь извращенным, больным и неправильным – Брок, черт возьми, позволял себя ласкать существу другого вида довольно отталкивающей внешности – каким бы он сейчас ни являлся, у Венома все равно были те ужасные белесые затянутые туманом глаза и зубы-иглы, которым позавидовала бы глубоководная рыба-удильщик. Стоило только вспомнить, из-за спины Эдди вынырнула эта самая голова с нечитаемыми бельмами глаз и свесившимся из зубастой пасти языком. Язык взвился, мокро прошелся по щеке задыхающегося Брока, скользнул в горловину футболки, легко ее разодрал и обвил сосок, щекоча самым кончиком. Эдди рванулся, зажмурившись от безысходности. Это было унизительно: Веном ласкал его член и тело, и тело Эдди отзывалось, и Эдди не мог вырваться, а еще был вынужден пялиться на отвратительную морду. У него должен был бы… Должен был бы хер упасть от осознания происходящего, от насильственности действий паразита, от того, что Веном – стремная чужеродная ебанина, но Эдди только мучительно извивался, ощущая свой член так невероятно в обвившем его, пульсирующем мягком, теплом, влажном щупальце… Как… Блять, лучше, чем с бабой… Лучше, чем в горле у бабы, лучше чем присунуть кому-то в вагину… И Веном скалится зубастой пастью, из которой свешивается истекающий слюной язык – извращение, больная хрень, пик ненормальности Эдди Брока. Откуда-то возникло второе щупальце, обвилось вокруг члена поверх первого и, проползая дальше, сладко пощекотало под яйцами. Эдди прикусил губу, застонал почти до воя, разводя ноги, выгнулся, тараня пахом воздух, предоставляя доступ к своей мошонке, желая больше и плотней. – Тебе хорошо, Эдди… – голос Венома, вырывающийся из глотки, несмотря на то, что язык симбиота был вроде занят – этот голос самоуверенно утверждал: – Зачем ты пытаешься воображать кого-то еще, если тебе – нам – хорошо сейчас? Думай о нас. Ты – мой, Эдди. Мы – идеальный тандем. Тебе не надо даже ублажать себя самому, потому что я могу лучше. Вдвоем нам лучше. Новый мир… Новые ощущения… Раньше я не испытывал такого. Здесь – интереснее. Здесь – приятнее. Здесь мы – высшая форма жизни… От разговоров Венома тоже несло какой-то нездоровой херней, он будто дрочил на их великолепный симбиоз и на свое великолепие в этом симбиозе, и Эдди чувствовал себя марионеткой в его руках… щупальцах. И, наверное, паразиту было охуеть как здорово оказаться локальным божком после того, как он был неудачником среди своих в своем мире – но Эдди не мог сейчас всерьез все обдумать, потому что, блять… Этот язык… Это щупальце, скользнувшее дальше… Эдди испуганно сжался, осознав, что влажное щупальце ткнулось горячим узким концом в кольцо ануса. – Эй-эй! – Эдди забился в удерживающей его на кровати невидимой хватке. – Нет-нет! Прекрати, мудила! Еще меня тентакли не ебали! Это уж слишком! Я не шучу! Сукин сын, только посмей, я тебе потом такую дискотеку устрою! Самые громкие звуки, найденные в интернете, с вывернутым на полную сабвуфером! Брок не смог бы поверить, что пришельца повело, или у него отшибло мозги и выдержку, однако башка Венома выглядела сейчас действительно невменяемой: тот все еще активно лизал соски Эдди, и скалился, и громко думал какую-то несусветную чушь. «Ты мой, Эдди. Я хочу тебя заполнить. Не только так, как заполняю в симбиозе, но и по-другому. Я видел в головах других людей, видел в вашем информационном пространстве. Это тебе понравится. Это нам понравится. Я хочу, чтоб тебе было хорошо от меня внутри. Именно так должен работать симбиоз». – Башка твоя тупая не работает, – жалко прохныкал Эдди. Потому что довольно сложно сопротивляться, когда тебе потрясающе дрочат член и влажно ласкают соски, иногда обвиваясь огромным широким языком через всю грудь и спину. Внутрь Эдди скользнуло что-то очень тонкое и мокрое. О-о, Веном отлично мог регулировать размер своих щупалец. Было больше похоже на римминг. Как будто ткнулись влажным человеческим языком во вход – только дальше, глубже, Эдди почувствовал теплую пульсацию, тянущееся движение внутри. Щуп проникал лучше языка и, вероятно, лучше члена, легко преодолевая сопротивление мышц. Эдди, позабыв себя, раздвинул ноги шире, упираясь коленями в матрас, приподнимая таз. Он видел собственный член, плотно обвитый щупальцем, из спирали которого торчала только головка, обильно сочащаяся каплями предэякулята. Видел голову Венома, колыхающуюся рядом, с вываленным, гуляющим по его телу языком. Все это будто расплылось от шквалом обрушившихся на него ощущений. Член обволакивали, гладили и посасывали восхитительным-влажным-упругим-теплым, а внутри него скользило, хлюпало, росло и снова сужалось нечто, распирая и задевая точки, которых никто у Эдди никогда не касался. Веном внутри него ширился, двигался поступательно, как во время ебли, и в то же время растягивал, постепенно увеличиваясь, проникая еще глубже, Эдди чувствовал его шевеление где-то совсем далеко, ему казалось, что в желудке, хотя ощущение было безусловно обманчивым, и щупальце постоянно касалось того самого бугорка, нажимало, задевало, отчего у Эдди чуть искры из глаз не сыпались. Он лежал на кровати, максимально широко раскинув ноги, распятый, обездвиженный, позволяя Веному себя иметь, поскуливая от ощущения того, как щупальце внутри него набухает – мучительно медленно, наплывами, пульсацией, растягивая его все сильнее, заполняя до краев. Не то чтобы Эдди когда-нибудь сильно любил игры в связывание, или придавал этому значение, но почему-то тот факт, что он полностью во власти Венома, что не может пошевелиться, а может только терпеть и принимать обрушившиеся на него ласки, которые сродни пыткам – все это возбуждало до предела. – Твою… Мать… – выдохнул Эдди, и вдруг Веном как-то перевернул его, подхватывая под грудью языком и всеми щупальцами, и Эдди оказался в коленно-локтевой позе, похабно стоя на четвереньках и отклячивая задницу, и, должно быть, со стороны являл собой феерическое зрелище: возбужденный, взмокший, хнычущий, в то время как сочащиеся из его спины отростки трахают его же, и обвивают член, набухают, двигаются, меняются, истекают слизью, и огромная голова на длинной шее колышется над Эдди, облизывая его длинным слюнявым языком. И когда Эдди показалось, что он уже на пределе от копошения внутри себя, и большего просто не вынесет, либо кончит либо сдохнет от восхитительной распирающей наполненности, язык Венома вдруг отпустил его, сделал в воздухе замысловатое движение и ворвался Эдди в рот, продрался к горлу, Брок задохнулся, и блеванул бы, если б все пространство его ротовой полости не заполнил чужой язык, но оттого, что дышать стало нечем, и Эдди давился, а из глаз брызнули слезы – его сознание заполнил вязкий туман, какой бывает перед отключкой, но от этого только острее прочувствовалось шевеление внутри, растянутый до предела зад, пульсация и трение по простате, закручивающееся спиралью щупальце на члене – и Эдди кончил, и кончал, и не мог нормально дышать во время оргазма из-за чужого языка в горле, и он точно отчалил бы, вырубился к хренам, однако его тело в симбиозе могло вынести почти все, и Эдди несколько минут переживал долгий мучительный и восхитительный оргазм. Чужой язык выскользнул из него, позволив наконец сделать истеричный жадный вдох, а затем Веном начал вытаскивать щупальце из задницы Эдди – медленно и скользко, и от странного ощущения шевеления внутри Брок чуть было не возбудился снова, а когда щупальце покинуло его, он ощутил себя пустым, растянутым и растраханным. – Я могу тебя полизать там, пока ты не закрылся, – сказал Веном внутри его головы сыто, лениво, предвкушающе. Эдди буквально почувствовал, как у него запылали уши. Едва ли симбиот любил грязные разговорчики в постели, скорее прямолинейно озвучивал, что было на уме. Вяло валяясь в разворошенной кровати на животе, куда он упал, когда его отымели, Эдди расслабленно раздвинул ноги пошире. Тут же воспрянувшие щупальца развели его ягодицы в стороны, и внутрь покрасневшего раскрытого отверстия проскользнул кончик длинного влажного языка. – Вылизал бы тебя всего, внутри и снаружи. Эдди мой. Эдди принадлежит мне, – утробно урчал симбиот, шевеля языком вперед и назад, и по кругу по кромке ануса. Эдди не мог отрицать или спорить. Он комкал простыни в кулаках, всхлипывая, и это был просто пиздец. Эти влажные скользкие движения внутри после того, как его поимели. – Хорошо, Эдди? – щекотал голос Венома по затылку. – Да… Да… Ты же сам знаешь, тварь инопланетная, – согласно бормотал Эдди, ерзая на кровати. – Видишь… – вдруг голова симбиота возникла возле лица Брока, заглядывая белесыми глазами в глаза, при том, что его язык своим концом все еще продолжал шевеление у Эдди в заднице, но Венома эта деталь не смущала, он ментально трепался у хоста в голове. – Удовлетворять себя с моей помощью гораздо эффективнее, чем удовлетворять себя самому. Когда мы вдвоем, все эффективнее. Я хотел показать тебе это. Когда тебе хорошо, мне хорошо. Удивительно хорошо. Это лучше, чем жрать. В вашем способе существования есть… плюсы. И Веном так провел языком внутри – широко, влажно, упруго заполняя, что Эдди вцепился зубами в подушку, сжимаясь, сжимая в себе чертов язык Венома, и стало только… хуже… лучше… Он снова был возбужден и мучительно терся членом о простыни. Веном его – осознал вдруг Брок – больше не держал. Эдди получил свободу передвижений, но только стискивал руки в кулаки, трахал кровать, раздвигал ноги пошире и наслаждался скольжением длинного языка мерзкой твари у себя в заднице. – По-моему, – выдохнул Эдди в подушку, краснея, – это что угодно, но не самоудовлетворение. Это было сексом, трахом, еблей, как ни назови, Эдди Брок позволял себя иметь тупой черной жрущей все на своем пути инопланетной страхолюдине, и Эдди не мог остановиться, он вот-вот… сейчас… еще немного… опять кончит… от инопланетного языка в заднице… – Давай, Эдди… Сделай так еще раз… Лучшее, что случалось с нами на Земле, лучше жратвы и мордобоя… Эдди, повтори… Наш Эдди, послушный Эдди… Лучше всего быть внутри Эдди… Завыв сквозь зубы, втиснув лицо в подушку, Эдди на этих словах снова кончил. В заднице пульсировало, и шевелилось, и уползало. В голове ворочались мысли, просыпалось осознание произошедшего. Пиздец. Нормальность тут и близко не стояла. – Ве-веном… Тварь ты, тупая тварь… – невнятно ругался Брок, задыхаясь. Как теперь жить, он не очень-то представлял. – Эдди хотел подрочить, и я помог Эдди… – симбиот будто запнулся на новом человеческом слове, но тут же ухмыльнулся зубастой башкой, щелкнул пастью, в которой легко дробил чужие головы, сыто облизнулся склизким языком, который был вот только что у Эдди… да не важно. – Это очень хорошо, Эдди, – провозгласил Веном без тени сомнения – он вообще, кажется, не умел сомневаться. И с той же твердой уверенностью закончил: – Обязательно повторим. Брок отвернул голову, не желая смотреть на своего сожителя. Бесцельно и тупо пялился на изумительный интерьер: по полу с тихим кудахтаньем бродила курица, поклевывая кучку собственного же помета. Рядом натекла розоватая лужица от размороженного мяса, вываленного прямо на столешницу. Очередная вырванная Веномом в приступе ярости вместе с крепящимся к потолку крюком боксерская груша валялась в куче штукатурки. В жизни Эдди Брока осталось мало нормального и приемлемого, но, по крайней мере, он сумел неплохо кончить. Брок вдохнул сквозь зубы. Тело приятно потряхивало после пережитых оргазмов. Энни к нему так и не вернулась, в свете чего восстановившаяся карьера не слишком радовала. Веном пугал до усрачки, каждый день откалывая коленца, которые Эдди даже помыслить не мог от него ожидать. – Может, и повторим, - тоскливо, безнадежно постановил Брок. В голове его сыто заурчало вполне довольное жизнью и пребыванием в удивительном новом мире инопланетное нечто.