365 дней

 — Блять! Дима, спасай! — Антон проспал. Этого достаточно, чтобы понять его состояние. Время семь пятьдесят, до школы полчаса ходьбы, а урок начинается в восемь тридцать. Первой стоит геометрия, на которую можно было бы опоздать, если не грёбаный классный! Шаст попросил друга собрать ему портфель, ведь: «Поз, ну ты уже готов! Мне ещё умыться надо, и можем бежать!». Через минуту уговоров Дима согласился, а Антон быстро понёсся в ванную, насколько это возможно с его ногой. По дороге туда и обратно он почти упал пять раз, но «почти» не считается. В итоге вышли ребята только в восемь с копейками и понеслись на учёбу. Позов, потому что нельзя разочаровывать учителей, дабы не потерять некоторые привилегии, а Шаст не хотел проблем и лишних разговоров с классным, уже и так предстояла беседа с Поповым. Дима вырвался вперёд Антона, так что ровно со звонком прошёл в класс. Шастун в это время был ещё в пяти минутах от школы. Представьте, как Позов в стрессовых ситуациях умеет быстро бегать!  — Здравствуйте, можно зайти? — безэмоцианально проговорила макушка, показавшаяся в дверном проёме, после чего дверь открылась больше и на пороге показался опоздавший.  — Причина, Шастун! — злая математичка на первом уроке, прекрасное начало дня!  — Проспал. — Антон не хотел спорить, поэтому просто сел за любимую парту в углу и достал наушники. Ему было не охота слушать всякие теоремы по геометрии, так что просто включил музыку, при этом в ухо вставил только один наушник, так как рядом сидел Павел Алексеевич. Что может быть прекраснее? Когда парень только зашёл в класс, мужчина недовольно глянул на него, после чего быстро вернул взгляд на другие парты впереди. Палиться перед ним не хотелось, поэтому один наушник прятался под толстовкой, а другой прикрывался рукавом той же вещи. На середине урока стало слишком скучно, так что десятиклассник отпросился в туалет. Под недовольное ворчание Ирины Николаевны, он пошёл просто погулять по школе. Следующим была информатика, которую парень не любил так же, как и геометрию с алгеброй, хотя из всех уроков мог переносить только английский, остальные являлись либо трудными и скучными, либо слишком ужасные учителя, хотя и язык мог пропасть из списка «самые нормальные предметы». Как думаете, смотрит ли длинноногая шпала в наушниках вперёд? Конечно, нет. В кого мог врезаться самый везучий человек мира? Естественно в Попова — человека, знающего слишком много об ученике, спасибо, что тот хотя бы про шрамы не в курсе.  — Извините. — Антон редко останавливался, если врезался, поэтому и сейчас продолжил путь в сторону другого крыла с самым хорошим туалетом, даже не обернувшись.  — Антон, подожди! — Шаст остановился, не зная, что ему делать. Вроде нужно поздороваться, но так не хочется… Парень всё же развернулся и посмотрел на мужчину таким безразличным и холодным взглядом, что по коже мурашки пробежались. — Ты почему не на уроке?  — В туалет иду.  — Туалет есть и тут. Зачем идти в другое крыло?  — Арсений Сергеевич, я понимаю, что вы здесь недавно, вот только справки уже можно было навести. В том крыле… — Антон кивком показал в сторону лестницы. — …находится самый нормальный туалет, где даже дверки есть. Я могу идти? — выражение лица не менялось, даже не смотря на другую интонацию ученика.  — Иди. Ваша группа сегодня у меня каким уроком?  — Седьмым.  — Замечательно. Он у вас последний? — мужчина широко улыбнулся.  — Да.  — Ещё лучше! До встречи. — улыбка стала ещё шире, хотя куда больше? Пока Антон дошёл до туалета и обратно, уже прозвенел звонок, так что, забрав рюкзак, он отправился на информатику. Хоть по технике безопасности так нельзя, но все всё равно заходят в кабинет задолго до звонка. В основном классы просто оставляли вещи и уходили, но были люди, как Шастун, что оставались в кабинете каждый раз. Сейчас перемена двадцать минут, не удивительно, что там только Антон, даже учительница в столовке, видимо. Наушники и телефон — лучшие друзья, так что, воткнув первое в уши, парень включил музыку. Да, перемена длилась двадцать минут, но даже этого недостаточно для Шастуна. Вы же помните, что музыка — частично заглушает боль? Поэтому-то даже двадцати четырёх часов в день на это — недостаточно. Звонок… Все постепенно возвращались в класс, а вместе с учительницей по информатике зашел и … мать-его-Арсений-блять-Сергеевич!  — Ребята! Попрошу минуточку вашего внимания! Мне нужно будет отлучиться, поэтому седьмого урока у вашей группы не будет, только когда будете выходить, пожалуйста, тихо! Идёт? — новость была прекрасной, потому что сидеть все семь уроков не хотелось совсем. Тем более это значит, что Арсений не сможет поговорить с Антоном сегодня. — Спасибо, Татьяна Викторовна! До свидания! — после ухода англичанина по классу начались разговоры от «блин, жалко… Интересно, а куда он уходит без разрешения директора?» до «блин, жалко… Надеюсь он не к девушке, как-нибудь я его заберу себе!» — конечно, последнее было от девушек.  — Тишина! Так, сейчас проверяем домашнее задание, потом новая тема! К доске пойдёт… — ВОТ ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ НЕ ДЕЛАТЬ ЭТУ ПАУЗУ?! — … Шастун! Получив два по информатике за ответ на уроке, Антон отправился на технологию. Её вёл наипрекраснейший человек — Нурлан Алибекович. Мальчики на этих уроках ничего не делали. За всё время, что у них вёл Сабуров, ученики писали максимум четыре теста, а вёл он у детей уже года три. Надежда Шастуна просто послушать музыку на этом уроке развалилась, когда на пороге кабинета появился Попов. Думаете, он пришёл поздороваться с коллегой. Да нихуя подобного!  — Антон, забирай рюкзак и иди с Арсением Сергеевичем. — после небольшого разговора с англичаниным произнёс трудовик. Делать нечего, пришлось подняться, собрать вещи, а также снять наушники. Вот почему Шастун только второй день в школе, второй день с Поповым они знакомы, подъезд не считается — они не знали друг друга, и второй день учитель дико раздражает?!  — И зачем вы меня с техны забрали?  — Так как после английского поговорить не получится, мы поговорим сейчас. Только до кабинета дойдём. — в принципе, можно было и не спрашивать. Зайдя в комнату, Антон ушёл на любимую парту, вот только пришлось пересесть ближе после фразы Попова: «Шастун, я не кусаюсь и урок проводить не собираюсь. Сядь впереди!» — в другое время десятиклассник бы стал спорить, вот только как настроения не было утром, так нет и сейчас.  — Что вы хотели? — говорить не хотелось, вот только чтобы уйти отсюда придётся.  — Что ты тогда делал в подъезде? — видимо это всё, что интересовало учителя.  — Я уже говорил. Просто музыку слушал. — раздражение с каждой секундой росло, а от вопросов, что не должны спрашивать, вообще подскакивало слишком высоко.  — Просто решил сесть в пятиэтажке на последнем этаже послушать музыку? Тебе не кажется, что это даже звучит тупо?  — Думайте, что хотите. Ещё что-то? — Антон держался неплохо.  — Ладно. — учитель ненадолго задумался, но следующий вопрос последовал достаточно быстро. — Почему, когда я вчера опустил руку на твоё плечо, ты прошипел от боли? — вот нахрена ему эта информация. Тут придётся врать.  — Вы же вроде с Павлом Алексеевичем дружите, да? — кивок. — Спросите у него. Между прочим, даже справка есть.  — Сам не скажешь?  — Нет. Не считаю эту информацию вам нужной. Вы не являетесь моим классным руководителем или социальным педагогом, поэтому Вам она не нужна. — несмотря на своё закипание, Антон продолжил соблюдать правило «учитель / ученик», а не перешел к «заебал, долбоёб / Антон». Разве не повод гордиться?  — Антон, я лишь хочу разобраться в ситуации.  — Какой? Почему я подрался, почему я вчера почти врезал Егору или ещё какой-то? — на удивление парень говорил вполне спокойно.  — Когда ты подрался? — недоумение, прекрасно, он либо актёр, либо долбоёб!  — У Павла Алексеевича спросите. — Антон просто закатил глаза, дабы не видеть лицо учителя и избавиться от желания врезать ему.  — Так, то есть синяк на плече от драки? — кивок. «Какая проницательность …». — Ага, а что с Егором?  — Просто идиот, которому я однажды врезал так, что он неделю дома провалялся. Теперь меня боится, если я говорю что-то про силу, только задирать не перестал — напоминать надо. — если бы перед Шастуном был не учитель, то мужчину бы покрыли трёхэтажным матом, а потом и Булаткина.  — Так, но ведь за просто так не задирают. Почему все засмеялись, когда он попросил тебя рассказать про семью, а ты в ответ чуть не убил его взглядом?  — Просто мозгов у него нет, а у меня отца. Вот и всё. — вообще, он даже не соврал, просто не договорил правду.  — Так, фигня какая-то. — звонок. Мда, за разговором, в котором минут молчания было больше, чем слов, прошло много времени. — У тебя какие следующие?  — Химия, русский и алгебра. Вам зачем?  — Хорошо, подожди здесь, я скоро. Попов ушёл из кабинета, оставив подростка там одного. А что Антону делать то, если он даже не знал куда Арсений Сергеевич упёрся. Просидев без дела минут пять, разглядывая всё это время плакаты с алфавитом и животными, парень решил послушать музыку — ну а что? Всё равно никого нет — в итоге просрал приход препода уже после звонка. Во время слушания, Антон почти лёг на парту и отвернулся к окну, поэтому никого не видел, только почувствовал, как исчез наушник из уха, а когда повернулся, то увидел учителя с гарнитурой в ухе. Самое «весёлое», что в это время у него играла песня на английском про суицид:

I'm not suicidal, I don't wanna fucking die

I just wanna be able to close my eyes and feel alright

But every day I feel like dying

Every day I feel like dying.

Арсений вроде учитель английского и перевод знал, как и Антон…  — Антон? — опять взволнованный взгляд. Вот можно без этого? — Ты перевод песни знаешь? — блять, влип…  — Арсений Сергеевич, во-первых, это просто песня, во-вторых, знаю, а в-третьих, зачем было брать мой наушник? — злость нарастала с каждой секундой.  — Надеюсь, что это просто песня, Антон. А насчёт последнего: ты постоянно музыку слушаешь, просто стало интересно какую.  — Можно было просто спросить.  — Ты бы ответил, да? — сарказм с недоверчивым взглядом — комбо!  — Нет, тем более я уже говорил, что вас это не касается, и вообще, я на химию опаздываю. — парень уже собрался встать, вот только тяжёлая ладонь не позволила.  — Я освободил тебя от последних уроков, так что будем беседовать.  — Ну, конечно! Как я не догадался, вы же там все друзья! О чём вы ещё хотите поговорить, знаете же, что ничего весомого для вас не скажу, о чём вы узнаете и так знает вся школа.  — Вот и прекрасно. Значит расскажешь про это, тем более про семью ты не договорил, а твой класс о ней точно знает больше меня. — Арсений облакатился на стол спиной и посмотрел в глаза десятиклассника. Голубые, словно океан, радужки заглядывали в зелёные, как луг, вот только они быстро потемнели, вызывая землетрясение, что могло убить любого, кто попадётся на пути.  — Что я вам могу рассказать? Хотите, спросите у класса, вам там все ответят. — слишком опасное спокойствие и безразличие на лице.  — Давай так, я задаю вопрос, а ты отвечаешь, если не хочешь говорить, то пропускаем?  — Ладно. — в подтверждение своего пофигизма Антон пожал плечами.  — Где твой отец?  — Не знаю, ушёл из семьи, когда мне было четыре.  — Где мать?  — Тупой вопрос. Дома, если бы её там не было, я сейчас был бы в детдоме.  — Ну, да… С кем ты подрался?  — Не скажу.  — Почему тебя задирают?  — Из-за херовой истории любви, где меня подставили. Несколько лет назад.  — А где сейчас виновница этого?  — Не знаю. Он был старше меня на несколько лет, так что понятия не имею где. Телефон запиликал раз, два, три … Кто вообще мог писать Шастуну?  — Я могу посмотреть, кто меня ищет?  — Конечно.  — Блять… — мат вырвался сам после увиденного. Антон за сегодня телефон открывал только для музыки, а сообщения в ВК не видел вообще.  — Антон, не матерись!  — Как тут, сука, не материться, блять?! Сука — сука — сука — сука… — уже шёпотом повторял школьник.  — Антон, что случилось?  — Пиздец пришёл оттуда, откуда не ждали… — очень понятно.  — Да что произошло?!  — Давайте мы продолжим беседу, потом разберусь, что с эти делать. Я же могу пораньше уйти? — на протяжении всего «монолога», парень не проронил ни одной эмоции, на лице было спокойствие, как и в голосе, что стало настораживать учителя.  — Ну, выбора у меня, видимо, нет. Ты мне ничего не скажешь? — Антон отрицательно замотал головой. — Ладно. То есть ты — гей?  — Да.  — С неудачной историей любви, из-за которой над тобой издеваются?  — Абсолютно верно.  — Я знал, что школьники жестоки, но чтобы настолько. А как твоя мама к этому отнеслась?  — Не скажу. — естественно, она избила его до полусмерти…  — Так, а вот тут не понял. Если ты отказываешься, то это что-то личное, так?  — Не обязательно. Мы договаривались рассказать информацию, которую обо мне знает весь класс, возможно, что-то для них является слухами, но так даже проще.  — То есть об этом твои одноклассники не знают?  — Об отношении матери нет. Звонок с урока, опять.  — Так, ты завтракал?  — Нет, не успел.  — Тогда закончим нашу беседу за чаем и пойдёшь домой. — Антон на это лишь кивнул, возвращая своё внимание телефону, где красовалось несколько сообщений в чате от «Эдуард Выграновский»: Эдуард Выграновский: Привет, зая) Как дела? Хорошо без меня живёшь? А я тебя сегодня встречу, у тебя же семь уроков, да?

Антон Шастун:

Отъебись.

Эдуард Выграновский: Зайчик, нельзя так грубо. Ты же помнишь, что случается с плохими зайчатами?

Антон Шастун:

Что тебе нужно, Выграновский?

Эдуард Выграновский: Мне нужен ты❤

Антон Шастун:

Я тебе не нужен, отъебись.

 — С кем ты так агрессивно переписываешься? — Арсений Сергеевич опять появился из ниоткуда.  — Не важно. — Антон убрал телефон в карман, надеясь, что Попов не будет продолжать разговор о переписке.  — Ладно. Держи. — мужчина протянул кружку с чаем парню, после подвинул вазочку с конфетами. — Ну, расскажешь ещё что-нибудь?  — Например?  — Почему сегодня опоздал? Почему работаешь?  — Проспал. Деньги нужны.  — Ты сегодня будешь?  — Да.  — Когда?  — Не скажу. Остальное чаепитие прошло в тишине. Антон думал о Выграновском, Арсений о проблемах в жизни ученика. В итоге они просто убрали посуду и Шастун ушёл домой, пока учителю нужно было сделать «пару важных дел». Всю дорогу парень оборачивался, но всё же дошёл спокойно. На работу к десяти, значит выходить в девять. Время только два. К слову, только около входной двери парень вспомнил, что ключи у друга, у которого только закончились уроки. Пришлось позвонить и поторопить. Пойти на улицу Антон не решился, а вот крыша была прекрасным вариантом. Ему повезло, ведь дверь оказалась открыта, так что до прихода Димы он просто сидел там, даже учителя увидел, слава богу, тот его не заметил. Оказавшись дома ребята поели и пошли делать уроки. К слову, завтра Антон пойдёт со школы домой к себе, поэтому нужно было ещё и вещи собрать. Управившись со всем за кучку времени, у него оставался час. В это время Дима как раз пошёл мыться, поэтому именно сейчас Шаст решил сделать глубокий порез и сжечь спичку. Дневник заполнит уже в кафе на смене. Кровь остановилась довольно быстро, так что десятиклассник оделся и собрал рюкзак с вещами для школы и дневником. Антон вышел вовремя, да и пришёл прямо к началу смены, опять с хозяйкой. С одиннадцати до двенадцати появилось время для заполнения дневника, которым он воспользовался и вроде смена началась хорошо, вот только чёрная машина, припарковавшаяся рядом с кафе, и парень, вышедший из неё, испортили всё…

Дорогой дневник.

Сегодня я пропустил кучу уроков, потому что меня забрал на беседу Попов. Я ему рассказал всё, что знают про меня в школе и ничего лишнего, так что всё нормально. Мне написал Выграновский. Желание умереть стало ещё больше… А ещё мне завтра возвращаться домой. Замечательно, не правда ли? На данный момент я на ночной в кафе, пойду работать, там вроде парень какой-то к двери идёт. Как прошёл день: отвратительно.

Антон. 9 день.

09.01.2020