Где кончается

На дороге кто-то сигналит, и от громкого звука у Роси мгновенно на глаза наворачиваются слезы. Нервная система сделала ручкой. Он вымотался, потому что плохо спит, не может есть без ощущения подкатывающей к горлу желчи и не может выключить свой мозг. Серый почти видит, как комок из спутанных мыслей изнутри давит на череп, вызывая мигрень. Рося проводит холодными руками по лицу и шмыгает носом. Это многое говорит о доверии. Раньше он бы не позволил себе ни единого движения, которое могло бы привлечь внимание. Они не говорят: сказать нечего. Серый не предложит Росе прогулять занятия, потому что это не имеет смысла, Рося не пожалуется Серому на ужасную неделю, потому что это и так очевидно. Они молчат, но это правильное молчание.

***

Рося поднимает на Серого усталые глаза, сухие совсем. Отводит взгляд, склоняет голову. Шаг не поднимает пыли, не отдается эхом и даже не заставляет пол скрипеть - тишина. Зато Серый почти слышит, почти видит, как из тонких, безвольно опущенных рук падает громоздкий щит высотой с ребенка, как с грохотом валятся неподъемные латы, как катится по полу глухой шлем. Будто выцветшая рыжая макушка утыкается Серому куда-то в футболку. Рося не шмыгает носом, не дрожит, в кои-то веки перестает держать идеальную осанку. Вообще перестает что-либо держать, в том числе вертикальное положение. Серый еле успевает подставить руки. - Тише-тише-тише, - куда уж тише? Теперь Рося больше висит, чем стоит, но в основном, конечно, разваливается. Под ноги Серому сыпятся страхи пополам с неоконченными делами, так много, что и без того тощее тело на глазах истончается, уменьшается. Без тревог внутри теперь пусто. Сквозь ткань прощупываются ребра, можно пересчитать. Удерживать Росю на весу ненамного сложнее, чем Динку, хотя разницы в пол-головы и восемь лет регулярной физической активности. - Все, сдох? - вопрос, по большей части, риторический. - Сдох, - глухо соглашается Рося куда-то в пол. Сил на молчание тоже не осталось. - Ну и правильно. Давно пора.