Где кончается

Он снова допустил ошибку, не дотянул. Лицо напротив искривлено в брезгливой гримасе. Короткий взгляд в микро-бездну - темные глаза, полные презрения. Он совсем не удивляется, когда цепкие пальцы хватают волосы. Голова ритмично ударяется о белую стену. Бам-бам-бам-бам-бам. Он уже достаточно раскоординирован, чтобы потерять равновесие, но кулак в солнечном сплетении помогает сделать это быстрее. Ботинок выверенным движением сначала разбивает нос, потом вколачивается в грудную клетку и бредет дальше. Бесполезный. Жалкий. Что-то треснуло. Кажется, это ребро, но, может, и нет. Он уже не отличает - все жжет одинаково. Какие мы бедные: додумались оставить таблицу на утро и, - вот это неожиданность, - проспали будильник. Никогда такого не было, и вот опять. Конченый дегенерат. Он знает. Давай-давай, ной дальше. Отвратительный. Залей соплями пол, все в порядке. Омерзительно просто. Мне стыдно за твое существование. Ему тоже. Надеюсь, ты помрешь в ближайшее время. С ботинок носовым платком стирается кровь, они снова блестят и, блестящие, дробью стучат по белому полу. Фигура полностью появляется в поле зрения: спина прямая, рыжая голова уверенно поднята, ни намека на тревожное оцепенение. Слезы медленно, устав, текут по уже прочерченным мокрым дорожкам - одна ползет через переносицу, другая без препятствий скатывается к виску. Он не знает, сколько проходит времени, но фигура исчезает далеко впереди. Всегда впереди. Всегда первый. Да пусть подавится своим первенством и сдохнет! Приятная тяжесть расходится по телу, наконец позволяя почувствовать пол, опору. Что-то старое, смутно знакомое и такое... родное? Ненависть вздымается за спиной, обжигает затылок и каждый позвонок. Он поднимается не с первого раза - руки подламываются, но когда встает на ноги, чувствует, что это по-настоящему так: что у него есть ноги, на которых действительно можно стоять. Тот выглядит больше раздраженным, чем испуганным, когда спиной врезается в пол. Рвется кожа, ломаются кости, и пропитывается кровью одежда. Он встает, не пытаясь вытереть руки. Смотрит сначала в веснушчатое лицо, потом в развороченную грудную клетку с торчащими костями. Цветное пятно в стерильно чистом белом коридоре. Запах металла и хлорки. Ненависть успокаивается, обволакивает, позволяет укутаться в нее, как в теплое одеяло.