Драбблосборник. Деккерстар

      — Люцифер, у тебя есть крылья? – вопрос звучит настолько внезапно, что Люцифер застывает на месте, забыв, что оправлял манжет рубашки.       — Что? – переспрашивает он и растягивает губы в улыбке.       — Мама сказала, если ты до сих пор имеешь терпение отвечать на мои вопросы, то ты точно ангел, а у ангелов бывают крылья. А у тебя есть?       Отпускает.       Он всё-таки приводит свой внешний вид в идеальное состояние, тяжело вздыхает и переводит взгляд на Трикси. Она смотрит на него снизу вверх с абсолютным доверием, а на наивном лице горят неподдельным интересом огромные глазищи – чёрные, как два уголька.       Какое пошлое сравнение, Люцифер. Он морщится и вздыхает ещё раз. Давай, продолжай в том же духе: ещё пара таких вздохов, и Трикси подумает, что и он один из тех высокомерных взрослых. Нет уж.       — Нет, дорогуша, мои крылья Мэйз мне отрезала. Потому что я её попросил, – скороговоркой добавляет он.       Он и не думал, что эти глаза могут быть ещё больше.       — Зачем? – шёпотом спрашивает Трикси.       — Чтобы не вернуться домой раньше времени, – охотно поясняет он.       — Чтобы не бросить меня и маму, да? – воодушевляется она и хватает его за руку. – Я маме говорила, что ты хороший.       Люцифер улыбается, сжимая детскую ладошку. Он знает, что детектив – однажды он привыкнет называть её по имени – часто слышит от дочери что-то подобное: рассказывая об этом, она всегда смешно закатывает глаза, а потом бросает быстрый взгляд на Люцифера и сразу прячет его за ресницами. Он уже знает, что так она смущается. А если после этого ещё и глупо хихикнет, то он позволит себе шпильку в её адрес, чтобы услышать, как она фыркнет в ответ.       — Ангелы без крыльев ведь всё равно остаются ангелами? – рассуждает Трикси, куда-то утягивая его вдоль набережной, но он не сопротивляется.       — Формально да.       — А что такое формально?       — Не вдаваясь в подробности. Ангелы – это не только крылья, но и много другой мишуры.       — Я не знала, что ангелы носят мишуру, – забавно морщит нос Трикси, и Люцифер мысленно отвешивает себе подзатыльник: нужно говорить конкретнее!       — Ангелы бывают разные, – дипломатично отзывается он.       — Но ты всё равно самый настоящий?       Он не уверен, что может ответить на вопрос утвердительно, и задумывается, но Трикси будто и не ждёт ответа: наконец останавливается и смотрит на него хитрющими глазами.       — Ангелы же не отказывают детям? – невинно спрашивает она и хлопает глазами. – Очень сладкой ваты хочется...       

* * *

      — Люцифер, мы, кажется, договаривались, – позже отчитывает детектив. – Никаких сладостей!       — Она знает, на что давить, – ворчит в ответ он.       Они действительно договаривались, но в девчонке, похоже, от Люцифера больше, чем от собственных родителей. Хитрюга выклянчила сладкую вату, а потом ещё убедила его, что её надо кормить, потому что иначе она вся перепачкается, и мама всё узнает. Люцифер пошёл на поводу и до самого дома терпел отвратительно липкие руки, только чтобы услышать: «Мамочка, Люцифер купил мне сладкую вату, но это наш с ним большой секрет!» Не то чтобы ему понравилось чувствовать себя так нелепо: стоя с грязными руками напротив женщины, на которую не действуют его чары.       Это, правда, не совсем корректное утверждение. Что-то определённо заставило её взять отгул и вечером выбраться с Люцифером к морю. Что, если не чары? Самодовольная улыбка расползается по лицу сама собой.       У неё распущенные волосы, которые бриз то и дело сдувает ей в лицо. Она убирает их раз, второй, третий, а потом злится и завязывает в низкий узел. Люциферу очень редко удаётся увидеть её такой спокойной, поэтому он не отрывает от неё восхищённого взгляда, который, правда, сменяется настороженным, когда она оборачивается и смотрит на него тем же взглядом, что и Трикси чуть раньше.       — Что такое, детектив? – прищуривается он.       — Купи сладкую вату?..