Не ты

И снова тишина, и снова темнота. И снова она стоит у настежь распахнутого окна и томно смотрит в даль. Глаза устало уставились на сизое небо: два мутных синих хрусталика не источали тепла или холода, не радости или сожаления. Они были пусты и безжизненны. И лишь свет уличных фонарей отражался в этих двух мрачных лужицах, добавляя им искусственную живость. Фонари тускло освещали мокрую улицу и кротко плакали после дождя. Эта безжизненная и мрачная улица была похожа на выжженное поле: маленькие домики, имевшие тёмный грязный фасад, редко теснились на узенькой улочке, и обеспокоенные жители этого места суетились и, сбивая друг друга, пытались спрятаться в своем укрытии. Она перевела свои потухшие фонари на уставших бедолаг. Глаза внимательно и без малейшего интереса изучали каждое движение маленькой букашки. — Всё носятся и мелькают, — вырвался усталый хрип из уст, — как тошно смотреть на вас. Но синие бездны продолжали смотреть на них. Ничего не подозревающие, букашки действительно носились и мелькали, и каждый по своему делу, и каждый со своими мыслями. — Несчастные букашки, — вновь прошептали уста, — несчастны и глупы. Глаза закрылись. Женщина, лет 30 устало откинула голову и тяжёлая грудь издала умирающий стон. Она сейчас думала о всяком: о своей жизни, о планах, о событиях, о мире. Но всё это казалось настолько глупым и ничтожным, что каждый раз после осмысления новой темы, женщина фыркала и повторяла одни и те же слова — Тошно… Небо вновь залилось слезами. Оно плакало и роняло свои слёзы на своих детей. Они лишь внимали её слезам и принимали их кто как мог. Женщина вдохнула полную грудь воздуха… будто ей нужен этот воздух. Будто он смог бы заставить её вернуть всё, схватить за ускользающие нити и крепко прижать к сердцу. Нет… Когда она последний раз обращала внимание на то, что она — дышит? Что каждый раз она вновь вдыхает воздух, не замечая того. Не замечая… — Тошно… Достав пачку сигарет, женщина не спеша вынула сигарету и так же не спеша зажгла спичку. Она смотрела на огонь прежде чем перенести его на трубку яда. Маленькое пламя молниеносно пожирало деревянное тельце спички и быстро приближалось и пальцам. Вот между ними остались считанные миллиметры, скоро расправившись с деревяшкой пламя примется за своего создателя. — Ах! — нервный выкрик заставил пламя содрогнуться, а после и вовсе быть брошенным в бездну и придавленным чьим-то сапогом. Недолго думая женщина зажгла новую спичку и уже поднесла её к маленькой трубочке, которая вскоре стала источать зловонный запах и мертвецкий дым. Выпустив большой клуб дыма женщина вновь уставилась на мелькающие фигуры. Так холодно… Выкинув сигарету она положила колено на подоконник, затем другое, и вот она сидит в окне и смотрит вдаль. — Ты убил меня, лишь ты виновен в смерти, — злостно прошептала женщина. Тело выгнулось, руки откинулись назад и больше разум не контролировал происходящее. Женщина всё ближе и ближе приближалась к оконному проёму, а после и к его пределам. Сейчас все завершится, всё кончится, все поймут, что всё кончено. Она предречёт конец, она будет нести его в своих холодных объятиях. Она… умрет. Умрет по вине этих букашек, которым и дела нет до неё, умрет по вине этих грязных улиц, которые так не щадили её плащ, умрет по вине этого дрянного мира, который забыл и выкинул её как котенка за шкирку. Он виноват в её смерти. Вдруг, тело резко остановило своё движение. Спина ощутила еле уловимое тепло. — Виновен в смерти… — донесся тихий голос сзади, — в чьей? — В моей. — Ты умерла? — Уже. — Но почему ты дышишь? — Приходится. — А мертвые дышат? — Не знаю. — А ты? — Что? — Ты- мертвец? Женщина не ответила. Повисла тишина, обволакивая душу и терзая её. Мертвец… Она? Наверно да. А может нет… Глаза вновь уставились на небо. — Ты — мертвец? — повторил спокойный любопытный голос. — Кто ты? — надрывно спросила женщина. — Я? Я не знаю. Я не могу понять кто я, — задумчиво произнёс голос. — Ты не знаешь кто ты? — с какой-то странной интонацией произнесла женщина, — как тебя зовут? — А тебя? — Неважно, — немного помедлив, ответила женщина. — Значит, я «Неважно», — ответил голосок. Синие бездны блеснули. Аккуратно, как бы боясь спугнуть, женщина повернула голову. За её кофту держалась маленькая детская ручонка и крепко сжимала её. Тут потухшие фонари зажглись давно забытым тусклым светом. Перед ними стояло маленькое создание с неряшливо сделанными хвостиками из тёмных волос, в небесно- голубом платьице и с чистейшими искренними глазами. О звезды! Эти глаза были чище самых дорогих бриллиантов, искреннее самой честной души. Эти глаза были — живые. Непорочны и живы. — Ты… — тихо прошептала женщина. — Я, — с интересом ответило создание, — ты видимо очень смелая, если так долго смотришь вниз. Я например, очень боюсь высоты. — Я смелая? — глупо ответила женщина, тараща на милое лицо свои ошарашенные бездны. — Ты, — засмеялся голосок, словно тысячи маленьких колокольчиков. Этот голос: он заставлял сердце снова стучать, пусть и слабо, еле слышно, но стучать. Этот смех заставлял душу вновь жить и чувствовать. Чувствовать… — Нет, я не смелая, — наконец ответила женщина, заставив голосок замолчать. — А разве смелые не такие как ты? — удивлённо спросило создание. — Нет, не такие, — мрачно ответила женщина. Но голосок засмеялся ещё больше. Женщина удивлённо смотрела на милое личико и осторожно дышала, чтобы не повредить это чудное дитя. — А мне кажется, что те, кто так долго смотрят вниз, очень смелые, — ответило создание, но тут же её личико приобрело серьёзную окраску, — и очень глупые. Зачем так долго смотреть вниз? Неужели «низ» интереснее чем «вверх», «вперёд», «назад». Ведь «низ», это то что тебя держит, ты чувствуешь это и идёшь «вперёд» или «назад». Ты же не можешь идти «вниз», ты можешь идти по нему. Правильно? — Наверно, — немного испуганно и с непониманием ответила женщина. Детское личико застыло и уставилось в синие бездны. Два маленьких светлых василька пытались что-то найти в этих черных пустых безднах. Женщина смотрела на создание и молчала — боялась. Боялась, что она заразит это светлое и нежное создание своим тощим изуродованным разумом. Тут по спине пробежал холодный пот. Бездны: они жадно заволакивали два безобидных василька и готовились к тому, чтобы забрать их навсегда. Но когда они были готовы это сделать, глаза быстро зажмурились. Женщина отвернулась и нервно сглотнула. Маленькое создание виновато посмотрело на испуганное лицо. Молча протянув свою нежную ручку, создание коснулось щеки женщины. — «Как тепло», — проскользнуло в голове женщины и тут же знакомая, уже давно родная мерзлота прошила все тело: женщина резко отстранилась от руки и злостно блеснула своими хищными глазами. — А так интересно смотреть «вверх»! Ведь «вверх» это не тоже самое, что «вперёд», «назад» или «вниз». До них ты рано или поздно дойдёшь и даже сможешь посмотреть, что там, а вот до «верха» ты просто так не дойдёшь. Ведь «низ» туда не ведёт, — будто ничего и не было, продолжил нежный голосок. — А зачем тебе «Вверх»? Будто там что-то интересное, — отрезала женщина, все ещё с опаской смотря на милейшее создание. — А тебе разве никогда не хотелось узнать, что же там? Ведь «здесь» ты уже всё знаешь, а там, там ведь ты не была! Наверняка, там где ты не был, можно столько всего найти интересного! — завороженно трепетал голосок, мечтательно глядя на окно, в котором продолжал лить дождь. — Нет, — сухо ответила женщина, — «там» где ты не был никак не отличается от того, где ты находишься. Все тоже самое и никогда не меняется. И гнаться за этим, тратя себя по дороге, а ради чего? Ради того, чтобы посмотреть на тоже самое, что ты видишь каждый день? Милейшее создание удивлённо посмотрело на женщину. Тут, случилось ужасное: васильки содрогнулись, и на одном из лепестков появилось темное пятно. Женщина с ужасом посмотрела на эти два пятна. Разум отвергал происходящее: заразила, запятнала, залила эти два прекрасных василька! Сердце больно сжалось, душа нервно начала трястись. Но потом… потом что-то поменялось. Сердце успокоилось, душа замерла и синие бездны вновь жадно уставились на милое создание. — Откуда ты пришла? Уходи, — сухо и злостно прошипела женщина. Но на удивление женщины, дивное создание не содрогнулось, не испугалось жесткого напора, а так же ровно стояло перед гневной фурией, которая источала колкие языки тёмного огня. Прекрасное создание продолжало смотреть на две ушлые и мерзкие бездны, не боясь их яда. — Почему ты так спокойна?! Ты не боишься?! — грубо шипела фурия. — Совсем нет. Я хочу почувствовать какого это: быть тобой, — серьёзно ответило создание. Удар. Трепет. Волнение. Сердце вновь неприятно кольнуло. Что это? Что же она делает? Кто она такая? — Я не знаю, кто я, — продолжало невинное создание, — а не знать, кто ты — это значит не знать зачем ты появилась. Не знать своего назначения. А это, хуже смерти. Создание помолчало, но потом, с надеждой посмотрев на женщину, спросило: — Я уйду, но, пожалуйста, помоги мне понять — кто я, — прекрасное создание, со всей своей детской доверчивостью, посмотрело на женщину, ожидая её решение. Две бездны вновь тускло вспыхнули. Уста сами по себе трепетали и смогли вымолвить лишь тихое «да».