Не ты

Уста сами по себе трепетали и смогли вымолвить лишь тихое «да». А что они могли ещё вымолвить? Эти деревянные многие года уста мало что могли говорить. Они лишь выражали свое недовольство, отвращение, могли только цокать и шипеть. Когда последний раз уста могли воспроизвести простые слова? Это было очень давно, а может даже и не было. Многие пытались научить их говорить, пытались заставить, но всё без толку. Эти уста не способны выражать цельные мысли и чувства, они способны лишь дополнять происходящее, превознося темную окраску на обширную картину. Но сейчас… Сейчас будто не они говорят, будто их просто размыкают и производят речь за них. Она ли это делает? Женщина приложила холодные пальцы к губам и нервно вздрогнула. Глаза нервно бегали по помещению. Они останавливались то на столе, но на картине с цветами, которые были не то сухие, не то свежие, одним словом — никакие. Потом глаза растерянно смотрели на незаправленную кровать, на которой было брошено черти что: старые бумаги, квитанции, сумка, помятые купюры. Все они создали впечатление суматохи в поисках чего-то, только чего? Женщина уже не знала, да и это теперь не важно. Глаза, пробежавшись по всей комнатушке, остановились на белом как снег лице милого создания. Личико в свою очередь лишь расплылось в нежной улыбке и с детской доверчивостью глядело на испуганное и недоверчивое лицо женщины. — Хорошо, — спокойно промолвил голосок. Тут создание подошло к окну. Дитя с интересом и с легким страхом неизвестности посмотрело на улицу. Дождь всё шел, не решаясь отступить. А букашки всё бегали и носились. — Какие же они странные: мокнут, а всё равно бегают под дождём, — промолвило чудное создание. — Ненормальные, — тихо заявила женщина. Дитя повернулось и немного нахмурило бровки. — А как это, «ненормальные»? — серьёзно спросило дивное создание. — Когда ты никак не соответствуешь общепринятым нормам, — важно ответила женщина. — Общепринятым нормам? — повторило дитя, — не соответствуют. Тут два василька в испуге начали осматривать своё дивное платьице, туфельки, нежные руки. Потом пальцы рук начали внимательно изучать лицо и волосы. Наконец, закончив с внимательным осмотром себя, чудесное создание вновь посмотрело на маленьких букашек. — А я «соответствую общепринятым нормам»? — четко выговорила маленькая куколка. — Как ты можешь соответствовать чему — либо, если даже не знаешь, кто ты? — нервно спросила женщина. И вновь сердце сжалось. Женщина, сама того не заметя тихо ахнула: темные пятна полностью поглотили одни из лепестков нежных васильков. Женщина хотела прикоснуться к созданию, но вовремя взяла себя в руки и неподвижно, как холодная статуя, уставилась на светлое создание. Дитя, вновь ничего не заметив, продолжило размышление. — Если они не подходят к общепринятым нормам, значит они не так одеты, не так говорят «Доброе утро, госпожа» или «Прощу прощения за то, что наступил Вам на ногу». Они не так делают свою работу. Но как они должны делать всё это правильно, если не знают этих «общепринятых норм»? Ведь я ещё их не знаю, значит тоже не «соответствую» им. Но я всегда желаю доброй ночи и всегда извиняюсь, если нечаянно наступила на ногу. А что если они неправильно понимают эти «нормы»? Вдруг они неполностью прочитали их в учебнике или не достаточно внимательно слушали их от своих родителей? Милое создание помолчало, а потом с широко открытыми глазами заявило: — А может, они просто не знают, кто они? Так же как и я? — с удивительно весёлым личиком вымолвило дитя. — Может… — нескладно ответила женщина. — Значит, им тоже надо помочь понять, кто они такие. А если я пойму, кто я, то и они смогут понять, — уверенно заявила куколка и весело засмеялась. — Что ты знаешь о себе? — спросила женщина, пытаясь понять, кто же на самом деле это чудесное создание. — Что я знаю? Я знаю, что я существую, что я живу. Это ведь самое главное. Если ты не живёшь, то и думать тогда кто ты не требуется. Но я живу, поэтому мне надо знать, кто я. Ещё я знаю, что я девочка. Самая настоящая девочка. Я очень люблю свои игрушки, а особенно свою куклу Нюту, — девочка мечтательно смотрела вдаль, представляя свою комнату, игрушки и куклу Нюту. Синие бездны заблестели. Они стали источать испуг, перемешанный с ностальгией. Вдруг, синие безжизненные бездны залились слезами. Это были самые настоящие слёзы. Они лились из глаз и стекали по мертвому лицу и капали на холодный пол. Эти глаза давно забыли эту влагу: это была бескрайняя сухая пустыня, в которой бедный путник изнемогал от усталости и жажды. Но сейчас, на эту мертвую землю пролили первые капли долгожданного дождя. Что могло вызвать его? Какой обряд призвал долгожданные капли жизни? В памяти возникли старые картины прошлого: маленькая комнатка со старыми деревянными окнами, выцветшими обоями, маленькой белой кроваткой на которой лежали мягкие игрушки. Достоянием этой комнатки был маленький шкафчик со стеклянными дверцами, на полках которого аккуратно были посажены множество кукол. Они все были с улыбчивыми лицами и с красными щёчками. Одна кукла была в ярко красном платье в белый крупный горошек и с аккуратно сшитым беретиком. Другая была в школьном сарафане и с белыми бантами. Все они были нарядные и индивидуальные. Но по середине сидела одна особенная кукла — она была в ярком синем платье с длинной пышной юбкой. Волосы были искусно заплетены в косу, которая была украшена маленькими цветами. Глаза этой куклы были яркие как два солнышка, такого же нежного желтого цвета. Эта кукла выделялась среди других и занимала отдельное место в сердце ребёнка, живущего в этой комнатке. Маленькая девочка лет 4-5 вбежала в комнату и, с невинным детским щебетанием подбежала к шкафчику и взяла эту прекрасную куклу. — Нюта, вот ты где! — засмеялся детский голос, — ты так хорошо играешь в прятки, только потому что ты такая маленькая. Но я тоже маленькая, и тоже хорошо прячусь. Когда мы вырастем, думаю, нам с тобой будет сложно играть в прятки. Женщина затряслась. Из глаз лились слёзы, но лицо до сих пор не выражало никаких эмоций. Эта была просто разбитая холодная статуя, и пустых глазниц которой лились ручья скорби и несчастья. — Я очень люблю свою куклу, вас нужно обязательно познакомить, — сказало милое создание. — Я знаю Нюту, — тихо, еле слышно ответила женщина, — я тоже любила с ней играть. Выражение лица дитя изменилось. Лицо вытянулось в удивленной эмоции, а глаза заблестели от восторга. — Нюта с тобой тоже играет? — удивлённо воскликнуло чудное создание, — она мне даже не говорила. Она очень любит играть, особенно в прятки. — А где сейчас Нюта? — тревожно спросила женщина. — Она сейчас на полке в шкафу. Она очень устала вчера и сегодня не хочет играть, — немного грустно ответила маленькая куколка. Женщина долго смотрела в глаза прелестного создания и не могла перестать удивляться. Это милое создание, которое так чисто и безобидно, непорочно и живо. Эта прекрасная куколка, фарфоровое личико которой ещё не запятнано серыми красками действительности и взрослой жизни. Эти два василька, которые не видали боли и страданий той серой массы, которая пожирала каждого повзрослевшего человека и очень редко могла отпустить, душа в своих скользких объятиях. Во имя всех звезд, как же женщина не хотела, что бы эти васильки, уже родные ей васильки видели все ужасы жизни, чтобы злые толстые руки выдернули их с корнем и сальные носы жадно вдыхали их дивный аромат, не понимая его прелести и непорочной свежести. Душа больно забилась в клетке, крича и обдирая руки в кровь о колкую проволоку, заточающую её в холодной темнице и не пуская свет. Как же она хотела спасти эти васильки! Эти несчастные васильки! Но разум уперто твердил одно и тоже: «Не поможет, не поможет, не спасёшь, ведь это…»