Первоцвет

Венти телом ощущает фантом смерти, чувствует, как безмолвная красавица протыкает каждую косточку, пересчитывает ему рёбра, оставляет тонкие струйки крови после своих длинных необрезанных лапищ. Как тянется тонкими сухими пальцами прямо в глотку, как давит на и без того сбитое дыхание, и рвется через горло к самому сердцу. Наклоняется, чтобы выдрать его вместе с хрупкой мальчишеской душонкой, чтобы уничтожить всю его человечность. Ощущает, как та гадко протягивает пальцы по всему телу, поглаживая, и, будь у неё зубы, да ещё и клыки - может быть, рассудок Венти и сопротивлялся бы, но сейчас, она выглядит не страшной, как всегда её себе представлял, скорее, противная и неприятная, но точно не страшная. И всё же, её прожорливый взор, крепкая хватка, мрачный стан, запах, почему-то отдающий скипидаром, всё это заставляет погрузиться глубже в воспоминания, глубже в себя, вникнуть в саму суть, в которой Венти всё таки боится. Туда, где Венти всё-таки страшно. Но страшит его не боль, неизмеримое количество которой успел за свою коротенькую жизнь вовсю попробовать на вкус, не сам приторный, отчего то уверен, горький вкус смерти. Знает, что от смерти нет выхода и чувствует свою скорую гибель всеми фибрами души. Он не хочет проходить через горнило пекла, но даже оно не настолько страшит, как то, что будет дальше. Венти пугает неизведанность, сама идея прекращения существования. Если даже такую жизнь, как у него, считают даром, то насколько же отвратительное состояние «пустоты»? Что значит, когда тебя «нет»? В конце концов, он все-таки открывает глаза. «Жив?» Всё тело ощущается тяжёлым, голова разрывается на части, кажется, затяжные голодовки сражаются с частой цефалгией за место того, кто первый доведёт парня до ручки. Венти открывает глаза, хочет встать, но не получается сразу. - У тебя жар, лежи. - грубоватый, достаточно низкий, особенно в сравнении с вентиным, голос, разошёлся по зданию. Венти будто бы перестал чувствовать невыносимые боль и усталость и резко вскочил. - Ты... Ты тот странный тип, что приходил каждый раз, когда я пел у фонтана. Что тебе нужно? - Венти пытался найти что-то, что было бы похоже на нож или тяжёлый предмет, так, для самообороны. - Тише, тише, у тебя температура, ляг обратно. - парень нервно отстукивал ногами по полу. - Не спрашивай ничего. Пожалуйста.. Не сказать, что Венти это хоть немного успокоило. Но слабость организма опять погрузила его в сон. Венти страшно. Страшно, когда вспоминает, как её обжигающие холодом губы аккуратно и бережно касались лица, раня, испепеляя, топя в собственной любви и ненависти, проходились по щекам, оставляя поцелуи-удары. Позже он будет думать, что лучше бы его так целовала подружка-Смерть, а не она. Помнит, как холодно было стоять морозом под полуразваленным домом и яркими полными надежды глазами смотреть в фальшивое небо, пытаясь найти хоть каплю веры в будущее. Держаться за руки и целовать опухшие губы, ненавидя себя за это. Углублять поцелуи и до крови кусать чужие и собственные губы, сминать чужие руки пытаясь не оставить следов - и одновременно хотеть оставить их как можно больше, желать опуститься на шею и запятнать. Вспоминает, как тяжело было отпускать холодную руку, уходить, не оборачиваясь, обрезать все связи, и вместе с этим, таить бережное молчаливое обещание вернуться. Как тяжело было ненавидеть: за её сладкие речи, за её лживые чувства, за её двуличный нрав. Как нагло и бесстрашно она пыталась ухватиться за его свободу - то ли забрать себе, то ли попробовать разделить её с ним. Как бессовестно она металась от одного ко второму и как бессердечно бросила, оставшись и оставив его со стрелой в сердце и раной в груди. Оставшись сильным воспоминанием она обрекла его на страдания, заставив ненавидеть себя каждой частичкой души, настолько, чтобы желать себе не простой смерти, а полного исчезновения. Настолько, что заставила желать того, чего он боится больше всего на свете. Раствориться без следа, потеряться в воспоминаниях когда-то знакомых людей. И тогда, когда мысль с его именем, с его истинным именем, в голове человека проскочит в последний раз, когда его песни будут забыты и лишь каменный утёс изредка будет тосковать по его песням, когда ненастоящая Луна в последний раз бросит свет на немое бледное тело, только тогда он и правда умрёт. А до тех пор, обречён на жизнь, пока его всё ещё помнят. Даже если помнят, на самом деле, не его. Но даже так, она всегда была с ним, за него. Говорила для него, пела для него, улыбалась... А может, не только ему? Или вовсе не для него? Бывают ли предатели верными? Бывают ли изменники преданными? Его ведь, не Венти, она по-настоящему любила. Тогда почему? Он не помнит, как она выглядела, но сейчас, прямо возле него, она сидит такая светлая, аккуратная, словно святая. Словно не запятнанная ни каплями крови, ни людским осуждением, ни грехами. Невыносимо нежная, поглаживает его болящую голову, что кажется, ещё чуть чуть и над головой у неё появится нимб, выглядит, словно её образ стоит прямо сейчас покрыть левкасом и поставить в особое место. "Всё будет хорошо, Барбатос, проживи эту жизнь для меня". Венти не уверен, что это значит. Странный аромат заставляет открыть глаза. Он уснул? Неудивительно. И как же так, она опять ему снится, а он, так и не явился во сне. Словно ненавидит, презирает выбор Венти. Пусть сейчас и музыканту самому так кажется, но где-то в душе хранится знание, знание, что он его не ненавидит, и возможно, даже когда-то любил. А что до неё? После её «ухода» мир вокруг Венти начал рушится. Мотнул головой в попытках прогнать воспоминания. Они все не хотели бы иметь ничего общего с таким Венти. - Кто такая Амос? Венти пугается, но подпрыгнуть сил уже нет. От безысходности ситуации он просто нервно вздрагивает и направляет взор в чужие глаза неожиданного вершителя его судьбы. Не знает, как реагировать. Бежать? Пытаться договориться? Напасть первым? Он сейчас слишком слаб для этого. - Откуда..? - Извини. Ты бормотал это во сне. - А.. Тишина. Они смотрят друг на друга от чего-то напугано. Венти, в неведении как оказался в такой ситуации, и челок напротив, почему-то тоже явно нераничает. - И что я здесь делаю? - отойдя от минутного шока решает спросить Венти. - А, ну.. У тебя было обезвоживание и температура. Ты потерял сознание, я случайно нашел тебя. Не говорить же незнакомцу, что он прорывался через всю толпу чтобы подобрать упавшего прямо на выступе фонтана Венти. Не говорить, как испунался когда музыка прекратилась, а голос исчез. И как стало больно. Нечеловечески больно. - Тебе нужна помощь. Когда ты в последний раз ел? - Не важно. Я не буду говорить такую информацию человеку, имени которого даже не знаю. - Сяо. Венти опешил, почему-то не ожилао, что тот представит себя. - Венти. - Хорошо, а теперь говори, когда ты последний раз ел. - Э-э-э... - Я понял. Жди здесь. Не прошло и пяти минут как человек, котрый представил себя как Сяо, принес сумку, наполненную чем-то. Открыл карман и достал консервацию. Столько много еды Венти не видел уже давно нигде, даже на местном "рынке". "Чинуш", пронеслась в голове горькая мысль. - Немного поешь, остальное возьми з собой. - сказал Сяо все еще грозно. Но Венти почему-то перестал ощущать от него опасность. Венти заметил, парень невысокого роста, з довольно долгими волосами, нестриженными уже давно, но не упакованные в странную прическу по типу Венти, а распущенные. Он порылся в кармане и достал оттуда потертую пачку. - Папиросы? Я вижу ты богат, их сейчас нигде не достать. - Надо знать где. Будешь? - Сяо протянул пачку. - Нет. У меня нет ресурсов, чтобы поддерживать еще одну зависимость. - Хм... - пафосно оперевшись на стену, прикурил. Молчание продолжилось. И все-таки странно это всё. Зачем ему помогать Венти? - Э-э.. Сяо, откроешь? - показал паотцем на жерстяную банку. На это тот молча взял ее в руки, и, недолго покрутив в руке, быстро достал из кармана нож, без труда открыв консервацию. Странно это, носить з собой нож. - И что ты хочешь взамен на помощь? Информацию? Я выгляжу так будто что-то знаю? - Ничего. - сказал Сяо. - Просто живи как жил и больше не голодай. - Легко сказать.. - Поспи еще, когда доешь. Потом я покажу как отсюда выйти.