Alive

Огромные комнаты, в которых, при желании, можно было бы разместить банкет, предназначавшиеся для отдыха господ, всегда давили своей пустотой и холодностью стен. К этому ощущению сложно было привыкнуть за три года. Лео вырос в небольшом доме, где каждый сантиметр пространства обычно использовался максимально расчетливо. Даже небогатые дома обычно были заставлены различной утварью, не самой разнообразной провизией и какими-то богом позабытыми вещами на чёрный день. Когда же этот чёрный день наступал, обычно ничего из хранившихся дома вещей, не спасало положение дел, и в ход шли самые привычные в обиходе орудия, вроде топора или кухонного ножа. Стены приюта Святой Фионы были светлее, то ли от того, что вдоль них уже не было такого изобилия самых разных никому не нужных предметов, то ли от того, что герцог обращал крайне несвойственное ему внимание на это задрихлое место. Нельзя сказать, что никто из сирот не нуждался ни в чём, однако, им действительно было особо не на что жаловаться. Кажется, их специально держали именно в тех условиях, при которых ты вряд ли умрёшь из-за голода, но также тебе не стать слишком сильным и самостоятельным, чтобы ты вдруг решил покинуть свой новый дом и тем самым предать тех, кто столько в тебя вложил. В поместьях герцогских домов, даже если эти дома были скорее резиденциями, и на постоянной основе в них никто не жил, комнаты всегда отличались особенным размахом. Несмотря на то, что в доме можно было найти практически всё, что твоей душе может быть угодно, стены обычно были пустыми, если речь не шла о кухне, библиотеке или комнатах для хранения вещей. Здесь редко откладывали что-то на чёрный день, только то, что имело хоть какую-то ценность. Потрёпанная временем одежда господ обычно выбрасывалась, а драные пиджаки слуг - пускались на тряпки. Хотя это и было довольно расточительно, никто из благороднейших людей и помыслить не мог, что его новенький сюртук однажды будет использоваться для отмывания пола, или протирания пыли со шкафов. Перешивали одежду тоже довольно редко. Обычно, если одежда принадлежала слуге, который вечно находился в публичном обществе, то для него, как для представителя своего господина, также было недопустимым появится в обносках. Более низкоранговые же слуги могли носить замызганную одежду только в своих комнатушках и только лишь в свободное от работы время. Показывать герцогам, что они живут слишком плохо, также было недопустимо. Даже если такова была их собственная реальность. Весь этот пафос дорогих нарядов и между тем нарочито радостных слуг с треском бился об реалии жизни. Уставшие взгляды, потрёпанные, неровно отбеленные наспех передники, нервные перекладывания одной подушки за другой и так по кругу - всё это контрастировало с богатством и внешним величием обеспеченных семей. В подобных домах Лео редко ощущал себя в своей тарелке. Даже академия, что также поражала своей размашистость, была для него лучшим пристанищем, чем подобные усадьбы. В их общей с Элиотом комнате брюнет действительно ощущал себя многим спокойнее, чем в огромном пустом пространстве. Когда ты живёшь в чьей-то идеальной сказке, ты не принесёшь стопки книг, не устроишь шалаш из одеял и подушек, и, в конце концов, не сможешь умиротворённо погружаться в страну Морфея, слыша сладкое посапывание и тёплое дыхание рядом со своим ухом. В таких домах ты будешь всегда один, растворяясь в пустоте огромных стен, необъятных потолков и идиотски огромных кроватей. Между Лео и Элиотом практически не было расстояния. Брюнет стоял напротив своего друга и, пытаясь спрятать свой взгляд за чёлкой (что было до привычного сложно), грустно смотрел на своего господина. Найтрей почти недвижимо лежал. Его окружала огромная простыня, создающая впечатление, что юноша находился не на кровати, а в пруду, одиноко покачиваясь на волнах. Позади Лео была огромная комната, огромная пустая комната, в которой он чувствовал себя неуместным. Ему так отчаянно хотелось нырнуть в этот пруд и вытащить своего дорогого друга, спасти его от возможного падения, но каждый его шаг предвещал опасность. Лео казалось, что одно неверное движение и Элиот утонет, провалится куда-то вниз и скроется за толщей воды, провалившись на самое дно. — Да, — разрезая мимолётную, но столь давящую на уши, тишину, меланхолично ответил Элиот. — Но, знаешь, я думаю, у неё сейчас всё не так уж и плохо. Лео медленно поднял голову. — Что ты имеешь в виду? — внутренний голос брюнета задрожал. — Так странно это говорить, — Элиот слегка приподнялся, опираясь на свои локти, — но, мне кажется, она сможет это пережить. Во всяком случае сейчас у неё действительно много забот и помимо меня, — парень сел и окончатлеьно распрямился, — и помимо тебя, — юноша улыбнулся с лёгкой ноткой грусти, омрачающей его лицо. Время, кажется, вновь замерло. Часы, находящиеся в холле, совсем не хотели ускорять своё движение и очень медленно размеренно отбивали каждую минуту. Картина, собранная по кусочкам, наконец-то в полной мере предстала перед глазами Лео. Он смотрел на неё с неподдельным страхом, пытаясь ненароком не рассыпать мозаику. — Это какая-то шутка? — тихо прошептал брюнет. Даже мелодичное тиканье стрелок было способно заглушить низкие ноты его голоса. Пейзаж за окном, огромные коридоры и такой маленький Элиот в центре этой картины предстали перед юношей в совершенно новом свете. Краски, которыми художник так старательно раскрашивал этот мир, спутали восприятие, заставили Лео поверить в то, что он действительно принадлежит этому месту. Но чем дольше брюнет старался рассмотреть мазки на холсте, тем более чужеродным он ощущал себя в этой композиции. Всё то, что он знал, всё то, что помнил, совершенно не вписывалось в ход представшей перед ним истории. — Я совсем не так представлял себе сегодняшний день, — Элиот наконец-таки встал. — Это наша последняя возможность провести время вдвоём, — парень отвёл взгляд в пол, ощущая лёгкое смущение он нервно теребил пальцами воздух — не могу поверить, что мы застряли здесь. Дребезжащий отзвук часов медленно, словно накрапывающий дождь, завлекал за собой. От каждого клокотания стрелки, напоминающего слабо натянутую струну скрипки, медленное осознание пробиралось в мысли всё глубже. Сгущающиеся тревожные ноты болезненно кололи плечи, а в голове глухим стуком тарабанило: «не твой». — Ты прав, — спустя пол минуты молчания, пока не его господин, неровно дыша, пытался привести свой рассудок в порядок, ответил Лео. — Давай сбежим, — брюнет слабой рукой потянулся к рукаву рубашки Элиота и дрожащими пальцами вцепился в него. — Мы можем взять лошадей, когда все лягут спать, — юноша набрал в лёгкие побольше воздуха, — мне кажется, они не заметят нашего отсутствия, — с опаской Лео поднял взгляд и со всей внимательностью впился в черты лица не его господина. Он ведёт себя странно? Так бы поступил Лео? В его жизни точно происходит что-то важное, но можно ли оправдать столь импульсивное решение такой дешёвой отмашкой? Может быть, он просто слишком сильно ударился головой? Ни один разумный человек не направится после грозы в лес, продираясь сквозь мокрую листву, неизвестно куда, но можно ли назвать Лео разумным человеком? Может ли Элиот назвать Лео разумным? — Д-давай? — Найтрей, слегка запинаясь, тихим голосом протарабанил свой ответ. — Нам, конечно влетит, — парень повернул голову и посмотрел на дрожащую руку, что с такой яростью держалась за его рубашку, — но это не важно, — Элиот положил свою свободную руку на руку Лео и аккуратно опустил её вниз. — Всё в порядке. Сердце Лео забилось быстрее. Во взгляде, таком родном взгляде не его господина читалась забота, нет, скорее всеобъемлющее понимание. Словно тот и без лишних тезисов готов был принять всё, как оно есть. Рука Элиота была тёплой и между тем очень мягкой. Он будто бы заслонял собой Лео, аккуратно пряча все его неровности, всю ту болезненную дрожь, что томилась в сердце брюнета, за своими широкими плечами. Сквозь тиканье часов отчётливо прорывался ещё один ритм — два сердцебиения, постепенно приходившие в такт. — За окном уже совсем темно, — Элиот всё-таки отпустил руку, после чего, стараясь скрыть румянец на своих бледных щеках, быстро зашагал к окну, — так что ждать осталось не очень долго. Нам нужно будет взять с собой огниво или спички, если их получится найти. Кажется, буря утихла, так что сюртук может не понадобится. Главное не наделать много шума. — С тобой это будет не просто, — Лео, чувствуя внутри некоторое облегчение, рассмеялся. — Ты знаешь местные тропинки? Идти в потёмках не очень-то безопасно. — Да знаю я, — Элиот повернулся на месте, одаривая собеседника самым знакомым недовольством на благородном лице, — и вообще, это была, между прочим, твоя идея! — Да-да, — брюнет пожал плечами и сократил расстояние между собой и господином, — но ты ведь знаешь, что не все мои идеи заканчиваются хорошо. — Да-а уж, — протянул герцог, — ну что тут поделать? Я был готов разбираться с твоими проблемами с тех пор, как забрал тебя домой. — С моими проблемами? А это разве не твои проблемы тоже? — с ноткой язвительности уточнил Лео, вопросительно приподнимая брови. — Это я и имею в виду, — Элиот нарочито нахмурился, сморщив лоб и слегка поджав губы. — Вот зачем ты цепляешься к словам? — Не за чем, — брюнет ещё раз пожал плечами, — мне всегда было интересно. — В этом весь ты, — Найтрей положил руку на плечо камердинеру и по-доброму улыбнулся. Тёплый свет от зажжёных свечей в канделябре сглаживал острые черты лица Элиота, придавая ему более умиротворённый вид. Лео улыбнулся не своему господину в ответ. Вдали послышался нарастающий шум отзвука каблуков от бетонного пола. Элиот отстранился, перенося свою руку на талию, и повернул голову прямо по направлению двери. По приближающемуся звуку можно было отсчитывать скорость прибытия новых трудностей. Найтрей указательным пальцем отбивал в такт ритмический рисунок из шагов служанки, параллельно с этим делая резкие вдохи и столь же резкие выдохи. Наконец, раздался долгожданный стук в дверь. — Войдите. — Вы уже посетили парную? — обеспокоенно спросила просочившаяся в покои гостья. — Нет, - Элиот на короткое мгновение поменялся в лице, кажется, весь его план может пойти коту под хвост, — Чёрт! — ругнулся про себя юноша. — Ну что же вы, что же вы так! — женщина всплеснула руками. — Мы ведь не можем вас ждать до самых петухов, — в её голосе читалось сожаление. Конечно, если Найтрей отдаст приказ выжидать его величество до восхода солнца, им ничего не останется, кроме как послушно повиноваться и, не смыкая глаз, провести всю ночь. — Нет, - Элиот поднял свою ладонь и задумчиво почесал подбородок. — Вам и не нужно. — Что же вы такое говорите? Вам просто необходимо помыться! Я ни в коем случае не могу отпустить не мытых не кормленных гостей в дальнюю дорогу! — женщина вновь всплеснула руками. — Одни беды с этим домом, — подумала про себя служанка. — Нет, вы не так меня поняли, — юноша отвёл ладонь, показывая на товарища, — я имею в виду, что вам не обязательно нас сопровождать. — Как же это так? Что вы имеете в виду? — дама крайне изумилась. — Оставьте мне ключи от замков, а мы чуть позже сами растопим печь, — Элиот уверенно кивнул в сторону Лео, — мой камердинер превосходно справится с этой задачей. — Разве можно такую низкую работу переложить на вашего личного слугу? — Это совсем не проблема, не переживайте, — юноша вновь уверенно кивнул. — Ему не впервой, — Элиот было набрал в лёгкие воздуха, дабы рассказать какую-нибудь занимательную историю, однако служанке, кажется, было достаточно того, что она уже услышала. — Хорошо, — женщина кивнула, — но как же ваш ужин? — А его, — Найтрей почесал голову, — давайте вы просто принесёте его сюда, здесь как раз есть подходящий столик. Лео оставит посуду в холле, так что вы сможете спокойно лечь спать, а завтра разобраться с грязными тарелками. К всеобщему удивлению, подобный наспех выдуманный план сработал без нареканий. Служанка откланялась и отправилась на кухню, дабы поскорее разобраться с оставшимися делами. — Ну и что это было? — Лео опустил обе руки на свои бока и недовольно посмотрел на не его господина. — А что? — Ещё бы сказал, что я отлично выполняю грязную работу! — возмутился брюнет. — Думаешь, это не было бы слишком? — Элиот вновь приложил правую ладонь к своему подбородку и задумчиво перевёл свой взгляд вверх. — Думаю, что ты совершенно не понимаешь сарказма, — Лео стукнул себя ладонью по лбу. — Нет, порой ты меня просто поражаешь! — Да ладно тебе, — юноша перевёл свой взгляд обратно на камердинера. — Зато теперь мы можем без проблем остаться в лесу на всю ночь, — Элиот воссиял от торжества своей находчивости. — Ты предлагаешь взять еду с собой? — Лео свёл брови, всем своим видом выражая один лишь немой вопрос: «серьёзно?». — Ты предлагаешь оставить её тут, чтобы она испортилась? — парировал Элиот. — Ну и во что ты её будешь укладывать? Или ты самолично пойдёшь пешком, неся в руках всё, что только сможешь унести? Я такими глупостями заниматься не планирую, — брюнет продолжал скептически осматривать оппонента. — Я собираюсь набедокурить, — Найтрей подошёл к кровати, запустил руку под верхнюю покрывало и чуть вытянул из под неё нижнюю простынь. — Но только из благих побуждений! — А цель оправдывает средства? — Лео вопросительно наклонил свою голову на бок. — У тебя есть идеи лучше? — У меня есть, — юноша не успел договорить — в их разговор вновь вмешался стук по входной двери. — Да-да? — Элиот прошёл вперёд. — Ваша еда готова, господин. Тут всё, что планировалось подать к столу, - на этот раз женщин было уже две. Они поочерёдно оглядели своих постояльцев, кажется, подобные барские выходки были им не в диковинку, хотя во взгляде всё равно читалось осуждение. — Да, спасибо, можете положить всё на стол и будете свободны, — Элиот одобрительно кивнул, даже не удосужившись посмотреть, чем именно им предстоит подкрепиться. — Вот ваши ключи, — служанка потрясла рукой, — я кладу их также на стол, не потеряйте, — оставив все вещи в указанном месте, дама погрозила указательным пальцем. — И не пренебрегайте парной! — Хорошо, хорошо, можете не беспокоиться, — юноша понимающе кивнул, после чего слуги поспешно удалились восвояси. — Ну что? — Найтрей вновь вернулся к кровати, — поможешь мне? Не хотелось бы долго с этим возиться. — А какой у меня выбор? — Лео слегка рассмеялся. Подобные авантюры происходили не часто, в рамках обычной жизни Элиот скорее читал и восхищался романтическими приключениями, нежели сам устраивал прогулки на лошадях в поисках неизведанного. — Значит приподними всё, что лежит сверху, а я буду тянуть. — Давай-ка сначала уберём подушки, — брюнет прошёл к изголовью кровати. Стараясь не сильно сжимать ткань, юноша аккуратно водрузил в свои руки несколько подушек и отнёс их на ближайший стул. — Ты вот всегда сначала делаешь, а потом только думаешь, — посетовал он. — Пока у меня есть ты — это не так уж и страшно, верно? — заметил Элиот. — Верно, — брюнет с скрипящим отзвуком грусти посмотрел на не своего господина, что так упорно по чуть-чуть старался вытянуть простыню, совершенно погрузившись в этот процесс. — Так, давай-ка помогай, что ты там стоишь? — Найтрей повернул голову на собеседника и кивнул в сторону кровати. — Пока мы тут мешкаем они уже не только успеют лечь спать, но и проснуться. — Да-да, — Лео слегка поправил подушки и вновь вернулся к мародёрству. — Поднимаешь, а я тяну — ясно? — Ясно, — брюнет приподнял покрывало, — но ты можешь повторить ещё раз, для полной уверенности, — парень чуть-слышно хихикнул. — Поднимаешь ты, я тяну, — Элиот со всей силы натянул простыню. — Вот-вот, смотри, получается, работает! — с по-детски искренним энтузиазмом воскликнул Найтрей. — Тише, — Лео поднёс указательный палец к своим губам. — Ты ведь не хочешь быть пойманным за таким крайне не благородным занятием? Элиот не был доволен подобной формулировкой: — Я делаю это из самый благих побуждений, между прочим! Что бы я был за господин, если оставлю слугу без еды и на голодный желудок уведу в лес? — юноша насупился, но продолжал учинять беспорядок. — А так всё пока напоминает зачин книги ужасов, — к этому моменту Элиот уже вытащил простыню полностью, Лео же опустил одеяло на место и, изображая карикатуру на зловещую атмосферу, стал показывать руками волну, — Уууу! — Боюсь-боюсь, — Найтрей чуть-чуть расправил одеяло и снова плюхнулся на кровать, поднимая ладони вверх. — Выбирай, что съедим сейчас, а что возьмём в дорогу. Мне в общем-то всё равно. — Ты ведь даже не посмотрел, — брюнет прищурился и взглянул Элиоту в глаза. — Настолько не терпится? — Настолько не терпится. Времени у нас не так уж и много, — Элиот грустно вздохнул. — Ну да ладно, давай уже решай что-нибудь, светские беседы будем вести в лесу. — Да, ты прав, это ведь самое лучшее место для светских бесед, — Лео рассмеялся и слегка сдвинул брови. — Какой же ты всё-таки дурачок, — про себя подумал парень. Столы в поместьях, даже накрытые на спех, зачастую поражали своим изобилием. Для двоих порции действительно были не самыми маленькими. Конечно, можно предположить, что после дальней дороги два подрастающих организма непременно захотят восполнить свои силы, однако сложно утверждать, что это было отражением ситуации. По большей части в убранствах все старались угодить господам, да так, чтобы они уж точно остались довольны. В самых обеспеченных домах редко скупились на еду, даже когда это было совершенно не необходимо. Немалая часть в результате попадала потом на стол слуг или же отправлялась на корм домашнему скоту, хотя некоторые, особо жадные дворяне, старались подъедать всё подчистую. Что было весьма и весьма глупо с их стороны, ведь они тем самым объедали прежде всего себя.