За что ты так со мной?

Свистел ветер, срывая с веток листья, завывая, раскачивая тонкие деревья. Людей не было, небо затянуто тучами, но светло, всё кругом словно присыпано светло-серой мглой, мягкой, словно пепел, но светящейся изнутри белым солнцем. Зонтик стоял на краю обрыва, сжимая в руках нож, тоскливо смотря на осыпающиеся вниз тёмные комья земли. В голове тоже выл ветер, было пусто, какие-то обрывки мыслей, словно истерзанная киноплёнка, мелькали порой, но они были коротки, тоскливы и печальны. Перед голубыми глазами, полными стеклянных слёз, стояла поразительная пустота, лишь вдалеке виднелись тёмные деревья и обрывки земли. Клубился белый туман, полупрозрачный, пушистый, неуловимый почти в мутной белизне оврага. Зонтик тоскливо глянул вниз, под ноги, в глубину обрыва. Из горла вырвался тихий, непрошеный стон, болезненный и резкий. Грусть, которая последние дни переполняла измученное детское сердечко, сменила тихая задумчивость с капелькой нежной грусти. Нагнувшись Зонтик поднял прошлогодний сухой лист и расправил его на ладони. Он, с капельками воды, пахнущий землёй, казался живым и свежим в светящемся тумане, но — увы, он был мертв. Зонтик осторожно кинул лист в овраг: Он закружился, трепеща весь, словно кружево, медленно и неровно опускаясь в белую тьму. Вздохнув, валет уселся на край оврага. "Последний раз надо успокоиться. А то чего помирать с истерикой."- Подумал клон, подтягивая колени к подбородку и тихонько вздохнув перед тем, как затихнуть навсегда. В это время Фёдору и Ромео с Пиком было вовсе не так весело: конечно, нелегко отыскать в бесконечном, как казалось тогда, парке, обычного подростка. - Так, разделимся.- Велел Фёдор.- Ромео на набережную, Пик к сцене. Я к оврагу пойду. - Хорошо, Создатель. Не найдем — встречаемся здесь. Если кто-то найдет — созваниваемся. Пошли? - Пошли.- Вздохнул Ромео и тихонько добавил:- Только бы нашёлся.... Фёдор и Пик услышали его тихий вздох, но не поняли его, не ответили. Помолчав ещё пару секунд они разом развернулись и пошли в разные стороны, не оглядываясь друг на друга. Им некогда было расстраиваться - от них зависела чужая, ещё только начавшаяся жизнь. Сейчас Фёдор понимал, как оказывается сильно можно бояться чего-либо. Раньше он не переживал так никогда, лишь некоторые волнения его можно было хоть примерно сравнить с тем, что он испытывал сейчас. Дорожка парка сменилась незаасфальтированной тропинкой, которая извилисто бежала прямо по густой траве, ведя к небольшому, но чертовски глубокому овражку, про которого жители не раз говорили, что это "приют самоубийц" и что в древности туда сбрасывали воров и преступников. Допустим в то, что туда кого-то сбрасывали Фёдор не верил, а вот в то, что спрыгнув туда коньки отбросишь моментально — вполне. Ровно настолько же, насколько верил в то, что Зонтик именно там. Протиснувшись сквозь густые кусты и раздвинув чуть дрожащими руками ветки ивняка он застыл на минуту, поражённый кошмарной на первый взгляд картиной: действительно, Зонтик был здесь; коричневый свитер был запачкан кровью, побелевшие изрезанные руки болезненно сжимали край оврага, голубые волосы чуть трепетали на ветру. Сидел он спиной к Фёдору, но вся напрягшаяся тонкая фигурка как бы кричала о том, что хозяин её в любой момент готов был соскользнуть с оврага, прервав своё печальное и горькое существование, оборвав тонкую, запутавшуюся ниточку тоскливой жизни. Поначалу Фёдор онемел, застыв на месте от испуга и с трудом сдерживая крик. Захотелось закричать что-нибудь, сорваться с места, подбежать, любыми силами оттащить вольта от края оврага, и только сильнейшими усилиями он удержал себя на месте. Умом он понимал, что стоит ему крикнуть, сделать лишнее движение, приблизится — и клон точно спрыгнет, а он, Фёдор, помочь не успеет. Стиснув кулаки, чтобы хоть немного успокоиться, он мягкими, тихими, как у льва шагами подошёл к вольту, который тихонько, ровно дышал, казалось уже успокоившись навсегда. - Ну.... Пора наверное....- Неуверенно проговорил Зонтик, разговаривая то ли с собой, то ли с туманным небом. Чуть толкнувшись тонкими руками о край он почти упал вниз, но Фёдор внезапно резко ухватил его под руки, оттаскивая от оврага и бросив на холодную и влажную траву. - Создатель?- Удивлённо воскликнул Зонтик, вжавшись в траву.- Ф-фед-дя....- Тут он горько расплакался, отчаянно прижав руки к лицу и подтянув колени к подбородку.- П-прости.... - Так, успокойся.- Твёрдо велел Фёдор, садясь перед ним на колени и гладя по волосам, прижав к себе.- Дыши, дыши, всё хорошо, я с тобой, дыши. - Это я во всём виноват! Не б-бросай меня!.. - кажется, у подростка началась истерика. - Что здесь происходит!? - грубый голос Пика раздался из ниоткуда. Подбежав к Фёдору и Зонтику, он подхватил последнего на руки, потрогав губами горячий детский лобик - У него жар. Идём домой, срочно! - Может к врачу его?.. - неуверенно пробурчал Ромео, тоже выбираясь из кустов и стараясь заглянуть в лицо Создателю. - Издеваешься!? - заорал пиковый, старательно покрутив пальцем у виска - Ты совсем!? - Рома, действительно. Я вас призвал из пустоты! - подтвердил Фёдор, доставая дрожащими руками телефон и разыскивая контакт Куромаку - Тому врачу, который будет осматривать Зонтика, понадобится ещё один доктор, но более квалифицированный... - В больницу мы его клали! - возразил романтик. - Это был экстренный случай! - прогремел Пик. - А это не экстренный будто! - Заткнитесь! - знакомый голос Куро раздался из неоткуда - Пик, дай мне Зонтика! - Прошу, будь поаккуратнее... - Пик, ещё раз нежно покачав рыдающего малыша, передал его королю. Ласково подхватив вольта на руки, трефовый прижал его к себе, как сокровище. Приоткрыв заплаканные глазёнки, Зонтик зашёлся плачем, силясь вырваться из объятий Куромаку. Упав на землю, он попытался отползти от Куро, озираясь, как затравленный зверёк. Всхлипывая, он прикрыл личико руками, стоило трефовому придвинуться. - Тихо, малыш... - Куромаку сел на корточки перед Зонтиком, стараясь не расплакаться и аккуратно стряхивая с глаз слёзы - Поверь, я не причиню вреда... Пожалуйста... Поверь!.. - За... - валет запнулся. Дыхание участилось, а с глаз градом катились слёзы - За что ты так со мной!? Повисла тишина. Пик сжал кулаки до боли, Ромео в испуге распахнул глаза, Фёдор, поджав губы, молчал. Было настолько тихо, что даже шум ветра казался оглушительным. Куромаку прикрыл глаза, опуская голову и вытирая дрожащей ладонью мокрый лоб. Он не знал ответа. Никто не знал. Шли мгновения, секунды, минуты, но ничто не нарушало тишину, что окутала поляну плотной шалью. Аккуратно взяв Зонтика за подбородок, Куро заглянул прямо в растерянные детские глаза, в которых неостывающим океаном стояли слёзы. - Малыш мой... - Куромаку горько улыбнулся, уже не скрывая слёз - Ни за что. Завыл холодный ветер, растрепав нежные голубые волосы Зонтика. Тихо всхлипнув, он с минуту смотрел на Куромаку, в немой боли стиснув зубы и кулаки. Голубые, огромные, словно озера глаза, были наполнены плескавшейся в них солёной влагой, непониманием, болью и тоской, той мучительной горькой тоской, которая отражается в глазах у людей, которые стоят на могиле близкого друга - та же горечь, та же боль, то же отчаянное непонимание и страх неизвестного будущего, того пути, по которому теперь надо идти одному.... По щеке потекла первая капля слёз, горьких, отчаянных слёз. Ткнувшись лицом в пиджак Куромаку, Зонтик горько заплакал, сжимая одежду короля в кулаках и задыхаясь от невидимых острых страданий. - Н-не б-брос-сай м-мен-ня, п-пожал-луйст-та....- Проговорил Зонтик сквозь спазмы и всхлипы.- П-прошу, н-не б-брос-сай.... Фёдор хотел было помочь Куро, подсказать правильный ответ, но Пик мягко придержал его за плечо, покачав головой. Этим двоим давно пора было разобраться в своих отношениях, и лучше бы сделать это именно сейчас. - Прости меня.- Проговорил король, сжав кулаки и с явным трудом глядя в прозрачные голубые глаза вольта.- Я был неправ. Зонтик удивлённо вскинул на него мягкий, словно светящийся взгляд. Куромаку тоже ответил ему печально-виноватым взглядом строгих серых глаз, и на минуту всё затихло: притих ветер, перестали шелестеть листья, Ромео прижал руки ко рту, Пик нахмурился и сжал кулаки - наступила тишина, звенящая, не нарушаемая ничем, и ,казалось, вечная. Вокруг было тихо, очень, чертовски тихо - никто не произносил ни слова, и казалось сами небеса ждали решения всего-то подростка, столь растерянного в эту минуту. Из голубых, сейчас особенно беззащитных и нежных глаз Зонтика готовы были брызнуть слёзы, но он сдержал их - последнее время ему пришлось стать намного сильнее. Голова вольта закружилась от напряжения, он сжал кулаки, чтобы не закричать он необъяснимого ужаса, и.... Упал, потеряв сознание.