waste my time with you

      Байкер торопливо брёл по улице, агрессивно наступая в лужи и разбрызгивая свежую дождевую воду на свои кроссовки. С неба всё ещё немного капало, но его это сильно не волновало. Мелкие дождевые капли, что стекали по забралу его шлема, он сразу же вытирал рукой.       Погода на улице была весьма тёплой, по истине майской, несмотря даже на небольшой срывающийся дождик. Небо было почти что чистым, лишь парочка молочного оттенка облаков висела над головами прохожих.       Городские фруктовые деревья как раз зацвели несколько дней назад. Нью-Джерси утопал в белоснежно-розовом цветении вишен, абрикосов и яблонь. Тёплый ветерок срывал лепестки с соцветий и разносил их по улицам. А как они пахнут! Нежный цветочный аромат стоял в воздухе густой дымкой. Невозможно было пройти мимо цветущих ветвей деревьев и не вдохнуть этот тонкий, но такой дурманящий запах свежей пыльцы.       На ясном весеннем солнце всё переливалось и играло бликами. Певчие птицы заливались весенними трелями. На лавке в сквере грелась большая пушистая кошка. И было так хорошо, что наконец наступил май.       Байкер бежал по улице, растерянный и взволнованный. Его хаотичные мысли путались друг с другом, а рассудок застилала пелена.       Однако происходило это с ним вовсе не от волшебного праздника природы, и даже не от предвкушения покупки новой игры.       Голова парня забита одним единственным человеком. Холодным, бесчувственным и очень жестоким. Тем, с кем он делит крышу над головой. Беспощадным наёмником по прозвищу Таскмастер.       Как так получилось, Байкер и сам не понял. В какой-то момент просто переклинило и всё. Он осознал, что чувствует к нему что-то особенное. Что-то непонятное, чего раньше никогда не ощущал.       Киллер каждый божий день ругается с ним, порой даже пытается убить, а Саймон с каждым прожитым совместным днём всё больше чувствует себя жертвой стокгольмского синдрома.       Он полюбил своего мучителя? Своего террориста?       По всей видимости. По крайней мере, ему так казалось. В его присутствии Байкер ощущает себя полным идиотом.       Парень восхищается им, но в то же время ужасно боится его. Если киллер догадается, что с ним творится, он несомненно выпнет его на улицу. В лучшем случае. В худшем же пристрелит в собственной квартире, а останки его скормит дворовым собакам.       Такой опасный и недосягаемый. Настоящий запретный плод, сладкий и ядовитый.       Байкер чувствует, как к его лицу стремительно приливает краска от одного упоминания схожих эпитетов.       Каждый раз, когда Таскмастер подходит к нему вплотную, его сердце бьётся быстрее. Когда хватает его за руку и грубо разворачивает к себе или пихает его в стену — парень чувствует себя слабым и беззащитным перед ним.       Вся его каждодневная ругань и матерщина не обижает его. Напротив, ласкает его слух, как бы странно это ни звучало. Обычно наёмник молчит и выражается крайне сдержанно.       Он прокручивает в голове события, произошедшие несколько минут назад.       На шее Байкера остался бордовый кровоподтёк — тот самый подарок, коим наёмник наградил его перед выходом, хладнокровно схватив за горло.       Таскмастер однозначно его не любит и ничего к нему не испытывает. И вряд ли когда-нибудь полюбит. Саймон не ждёт от него взаимности. Ему хватает этих жестоких минут, проведённых в его компании, по уши.       И всё же ему так хочется, чтобы холодная рука киллера хоть раз зарылась в его волосы, пролезла под толстовку или погладила его по щеке, но вместо этого наёмник лишь толкает его и бьёт. Хоть и не очень сильно, но весьма ощутимо.       Пятно на шее до сих пор горело.       Байкер настолько увлёкся своими размышлениями, что совсем не заметил, как свернул не в ту сторону.       Уютный городской скверик сменился старым районным переулком с разрисованными баллончиком стенами и окурками на сыром асфальте. Через него пройти, конечно, гораздо быстрее, чем через сквер, но окружение как-то совершенно не внушало доверия.       Солнце скрылось за старой многоэтажкой. Сзади с пронзительным лязгом упал металлический лист.       Парень хотел было свернуть назад и вернуться на свой прежний маршрут, дабы не рисковать, но вдруг резко остановился на месте и решил всё же срезать.       Он же не трус там какой-нибудь.       В конце концов, поблизости пока что никого нет. Значит и бояться ему некого.       Быстро оглянувшись по сторонам, парень быстрым шагом двинулся вперёд.       Под ногами то и дело путались пустые пивные банки и использованные шприцы. Издалека доносились какие-то странные звуки. На мгновение ему даже показалось, что это был чей-то крик.       Стрёмно.       Байкер безумно нервничал и хотел как можно быстрее отсюда уйти, потому и сам не заметил, как вновь сорвался на бег.       Переулок не был большим. Пробежать его можно было всего за полминуты, на что парень и рассчитывал.       Однако когда он забежал в тёмную и длинную побитую арку, ведущую к выходу на центральный проспект, сзади него кто-то противно захохотал. Байкер быстро обернулся и тут же упал навзничь, оглушённый резким ударом по шее. Мерзкое хихиканье, казалось, звучало прямо над его ухом. И прежде, чем он успел прийти в себя после такого смачного тычка, его с двух сторон окружили четверо мужиков не самой приятной внешности.       Один из них, самый широкий, был одет в кожаную куртку-косуху, мешковатые драные джинсы с булавками на коленках и высокие клёпаные берцы. Он был лысым. В его кулаках блестели серебряные кастеты, а рот был полон золотых зубов. Мужик скалился и щурил налитые кровью тёмные глаза.       Остальные трое особенно не выделялись, ведь выглядели практически одинаково.       Босс и его приспешники.       Оушен-сити-стритские псы.       «Блять… — с ужасом подумал Саймон, — Кажется, я нарвался на банду»       — И куда это мы так спешим? — с издёвкой в голосе поинтересовался главный и резко пнул его в живот, от чего парень сплюнул кровью прямо в свой шлем, — Отвечай, гнида, когда тебя спрашивают.       Ошалевший от дикой боли Байкер согнулся пополам и вяло простонал что-то непонятное. С его губы под шлемом всё ещё стекала струйка крови.       Ещё один удар тяжёлым ботинком, на этот раз в поясницу.       — Я тебя знаю, урод разноцветный, — гаркнул мужик и сплюнул на асфальт, — Да тебя здесь вообще все знают.       — Я бы на твоём месте начал нервничать, — поддакнул своему боссу один из мужиков, стоящих сзади.       После очередного удара по животу у Байкера потемнело в глазах. Рассудок медленно погружался в отключку, а всё тело неистово горело. В ушах поднялся гулкий пронзительный звон. Агрессивные выкрики отморозков уже звучали как будто бы из глубины, и Саймон понял, что ему наступает конец. Сейчас они добьют его и бросят в здешнюю помойку, на корм крысам, и никто его не найдёт.       — Последний раз спрашиваю, где кассета?! — прорычал главарь шайки и со всей дури пнул его в бок. Не услышав ответа на свой вопрос, он щёлкнул пальцем, и остальные трое присоединились к нему. Они принялись всеми бить его ногами по голове, истерически гогоча при этом и явно получая удовольствие от процесса.       Боли Байкер уже не чувствовал, но всё ещё оставался в сознании. Он видел их смазанные силуэты и, стиснув зубы, зажимался из последних сил.       Когда его глаза уже практически закатились под веки, пинки вдруг прекратились. Раздался чей-то полный отчаяния дикий крик, а затем —отвратительнейший звук рвущейся плоти.       Крик перерос в душераздирающий вой, затем и в визг, а потом резко прервался.       На Байкера брызнула кровь одного из мужиков.       Не понимая, что происходит, он нашёл в себе силы развернуться в другую сторону и лицезрел невероятно омерзительное зрелище.       Главаря в буквальном смысле располовинили. Разделили на две части. Его потроха и внутренние органы выпали наружу, а две изуродованные половины, что всего пару секунд назад были одним целым, гротескно разъехались в стороны. Асфальт был напрочь залит почти что чёрной кровью. Рядом с обезображенным телом валялось орудие убийства — измазанная в алой крови длинная японская катана с неоновой ручкой.       От увиденного остальные бандиты впали в настоящий шок и кинулись в разные стороны.       Выстрел.       Ещё один.       И ещё.       Крики и брызги крови.       Ещё три мёртвых тела упали навзничь.       Байкер одновременно обрадовался, что его спасли, но и страшно испугался того, что его сейчас возможно ждёт та же участь, что и главаря.       Подобные расправы он и сам часто устраивал, потому столь экзотические способы убийства его уже не шокировали.       Парень с трудом заставил себя приподнять голову и разглядеть того, кто так вовремя оказался рядом.       Знакомая голубая толстовка с подсолнухом из «Растений против Зомби», узкие светлые джинсы и белые кеды.       Байкеру показалось, что он бредит, когда над ним склонилась фигура в маске с визором.       На мгновение он даже перестал дышать.       Таскмастер.       На его поясе висела окровавленная катана.       Он снова спас его жопу от оушен-сити-стритских ублюдков в одной толстовке.       Он даже не успел переодеться в свою кибер-броню.       От резко нахлынувших чувств парень завалился на спину. Он даже почувствовал некий прилив сил.       Наёмник же спешно откинул пустой пистолет в сторону и быстро стянул с него разбитый шлем, который, к счастью, немного смягчил удары по голове.       Байкер испугался. Он всё ждал, когда киллер даст ему оплеуху и наорёт так, что заложит уши, однако Таск лишь медленно провёл рукой в полуперчатке по его лбу, убрал взлохмаченные пряди волос за уши и приподнял его так, чтобы тот присел, опираясь на него.       Дикая боль тут же пронзила виски, и Байкер вновь завалился, на этот раз уже без сознания. Он даже не успел шокироваться.       Парень упал прямо в объятия киллера. Тот нежно прижал его к себе, чувствуя, как сильно колотится его собственное сердце.       — Мелкий мой… — шёпотом произнёс он.       Приди он минутой позже…       Таск крепче обнял пострадавшего и осторожно взял его на руки.       Разбитый циановый шлем так и остался лежать среди кровавых останков произошедшей мясорубки.       Таскмастер подобрал пустой пистолет и, спрятав его в задний карман, тихо произнёс во встроенный в маску микрофон:       — Сайли-стрит, тридцать четыре. Займись зачисткой.       После чего поспешил покинуть место преступления. Вскоре следов от него не останется.