Алекситими́я

      Босые ноги шлёпают по кафельному ледяному полу. Итэр измученно стонет и тянет руки к любезно оставленной на столе бутылке «Барджоми». Его волосы, непривычно распущенные, болтаются в разные стороны. Он сверлит взглядом тупую записку с нарисованным косым сердечком, написанную Аяксом. В белокурой голове пролетают оскорбления одно за другим, но, пожалуй, это заслужено.       Итэр материт себя, ведь он сука знал, что очнётся неизвестно когда и с больной головой, которую он в свою очередь себе бы и отрубил. Да что бы он ещё раз пил с этим раздолбаем, становясь таким же как он. Ни за что в этой никчёмной жизни! С плывущим миром вокруг, парень бредёт в ванную комнату. Кто дал право Чжун Ли выбирать такой невъебически яркий свет? Вопрос, конечно же, риторический.       Холодная вода заставляет ёжится, супится. Как ебучий воробушек, пихнувший свой клюв в пёрышки, дабы согреться. Капли убаюкивающе стучали о дно ванны, но спать нельзя. Утонешь, захлебнёшься, удушишься о шланг от душа ненароком, замёрзнешь насмерть. Вариантов на самом деле много, хватит лишь иметь хорошую фантазию, и десять способов умереть во время принятия душа у вас есть в кармане уж точно.       Итэр умирать не собирался. По крайней мере до тех пор, пока он лично не уебёт Аяксу смачного леща. За записку, за пиво, за драку.       На кухне стоит гробовая тишина. Такая в этой квартире бывает редко, но сейчас… А сколько же сейчас времени? Блондин кидает взгляд на микроволновку. Полседьмого. Скоро все вернутся с работы.       Дождь на улице мешается со снегом, создавая на асфальте мерзкую слякоть и грязь. Он делает несколько глотков рассола из-под солёных огурчиков и заваливается на диван. У людей бывают странные способы похмелиться.

***

      В коридоре шумят ключи. Они со звяканьем оказываются брошенными на тумбочку. Глухо шуршит пальто, стукаются о пол дорогущие ботинки. Широкоплечая фигура зловеще стоит в проходе кухни. На пол падает длинная тень. Прямо как в фильмах ужасов.       Только этот человек не собирается убивать потешно спящего Итэра, у которого слюна медленно течёт по щеке. Он фотографирует этот позор со вспышкой, бесстыдно и не стесняясь. Позже помещение озаряет свет и жалкая пародия на Спящую красавицу хмурится. У Чжун Ли целый альбом глупых фотографий. Там есть всё: пьянки, поцелуи, слёзы, смех и просто неудачные кадры. Каждый живой момент хранится в этом толстенном альбоме. В любом случае, о существовании этой чудо-книги знал лишь только владелец. Пока что.

***

      Несчастного пьяницу пробуждает от глубокого сна запах чего-то вкусного, жаренного. Он разлепляет глаза, опускает ноги на пол, забавно потягивается. Оттягивая задранные края любимой футболки с афишей фильма «Челюсти 2», он подходит к плите и пытается через плечо Ли взглянуть на сковороду. Слюни начинали течь рекой, а живот громко заурчал, словно там живут киты. —Доброе утро. Мужчина глядит на него в пол оборота и ласково улыбается. Итер благодарно мычит и кивает своей растрёпанной головой. —Скоро будет готово, иди пока умойся. —Так точно!

***

      Ужин пах великолепно. Жаренная курица лежала на краю тарелки, рядом с ней лежали нарезанные помидоры и огурцы. Всё это дополнял перемешанный с соевым соусом рис. Блондин жадно трапезничал, параллельно расспрашивая о рабочем дне и каких-то других вещах с набитым ртом. —Не хочешь кошку завести? —Кошку? —Ага. Пушистую такую, милую. —Интересно. —Ну, знаешь, мне тоскливо пока вы на работе. И раньше конца отпуска меня на работу не пустят. Что думаешь? —Спросим у Аякса, я не против. —Кстати Люми не сможет к нам приехать на новый год. —Жаль. Отпразднуем тогда втроём. —М? Что значит втроём? Этот пёс, вернее, Аякс же к семье поедет. —Я хочу позвать кое-кого. —Секрет? —Ли кивает. Блондин с подозрением лыбится, но через секунду благодарит за ужин и сообщает, что будет искать котят по объявлениям. У Аякса они так и не спросили.

***

      Итэр зарывается носом в шарф, ведь он забыл проклятую маску. Сколько бы раз он себе не напоминал, он всё равно забывал эту маску. В перебитом автобусе людей много так, как сардин в тесной банке. Все стоят плотно друг к другу. Не продохнуть, только быть задавленным этим огромным хрычом за спиной. Парень завидовал этим пенсионеркам, ведь они мило болтали, грея свои задницы на отведённых для них местах. «Хочу быть бабкой»—проскакивает в голове каждые пять минут.       Подарком судьбы стал нихуёвый такой снегопад. Снежинки кружились в бешеном вальсе, ритм которых был понятен лишь им самим. Они путались в волосах, оставались на ресницах, застревали в вязанных петлях уютного шарфа. У парня покраснели щёки и кончик носа, в его глазах отражался противный оранжевый свет фонарей. Но его не ебал собачий холод, он любовался летящим снегом в каком-то старом дворе.       Древний лифт довёз его до пятого этажа. Он вытер ноги о потрёпанный временем коврик, нажал на кнопку звонка. За дверью послышалась птичья трель, звон ключей. Перед ним в проёме двери стоял юноша. Под его глазами были крупные мешки, но сама радужка была необычного янтарного (без пяти минут жёлтого) цвета. На голове незнакомца был хаос. —Здравствуйте, я по поводу котят. Вы Сяо, верно? —Да. —Я могу войти? —Да. «Пизда»       В руках Сяо двое чудесных котят. Итер мечется между желанием взять лишь одного, или сразу обоих. Он обдумывает решение в последний раз и указывает на полностью чёрного котика. Последний в свою очередь спал в человеческих руках. Ему было откровенно похуй как его повернут или возьмут. Он просто спал.       Сяо вручает новому владельцу переноску и намекает своим недовольным лицом и взглядом проваливать. Он этот взгляд запомнил на всю жизнь. Уставший и потерянный. Стоит ему выйти за порог чужой квартиры, как дверь с хлопком закрывается. И они разошлись, как в море корабли.