Алекситими́я

      Итэр смеялся искренне, заливисто. Он задыхался из-за тупых анекдотов Аякса, из-за его и своей рукожопости. Ему было весело собирать громадный стеллаж, что являлся подарком на Новый год. Ли обожал флористику и историю. Все книги хранились в древнем, с уже облупленной краской на дверцах, комоде. Не самое лучшее место, но мужчина не жаловался. Двое сорванцов же решили, что так дело не пойдёт. Разбирая инструкцию на китайском языке через фото-переводчик, они материли то друг друга, то производителя мебели. Через час, а может через два, они закончили эту тяжёлую работу. Было около двух ночи, когда они расходились по комнатам.       И вам всегда весело до того момента, когда вы не ложитесь в постель.       Впервые за день вы остаётесь один на один с собственными тараканами в голове. И этих тараканов так много, что можно было бы прокормить ими целую семью ровно месяц. С своеобразными поставками новых насекомых, что продолжают плодится меж извилин мозга, эту семью можно будет прокормить и следующий месяц тоже. Этот цикл, возможно, никогда не закончится. День перетекает в месяц, месяц в год. Замкнутый круг самобичевания бесконечен.       Ведь тебе нечем забивать голову перед сном. Ужас собственного положения выглядит ярким, чётким и ясным. Итэр не знал, чего он хочет, чего желает. У него не было планов на будущее. Он лишь обеспокоено плыл по течению, порой прибиваясь к берегам чужих рек. Такой рекой в этот раз выступила совместная жизнь в одной квартире вместе с Ли и Аяксом. Они отлично уживались, мило пили чай (или же пиво, но это уже было только с рыжим). Но мысль, что всё это скоро кончится—сводила с ума. Итэр даже и предполагать не мог, куда ему надо будет идти, куда ему вновь прибиться. Как жить, если ты не знаешь, чего хочешь? Как откопать себя у себя в голове, среди кучи хлама и пыли? Как прогнать семейство тараканов прочь? Как в целом жить? Есть ли какая-то инструкция? Вопросы риторические. Но Итэр не знал этой простой истины, поэтому искал ответы в своей черепушке. Он отчаянно рылся в кучах вещей, пытаясь их разобрать. Только этим делал себе хуже. Раз за разом, мысли перед сном становились мрачнее, но он слишком гордый, чтобы сдаться. Слишком гордый, чтобы поддаться желанию исчезнуть. Он тянет свой груз на обугленных плечах, каждый раз истерично закрывая сайт с подбором специалиста. Он старается изо всех сил. Барахтается в мирном течении, пытаясь не утонуть. Но попыток всё исправить не бросает. Его цели—перестать тревожится перед сном, выгорать, зажить весело. Может, влюбиться по уши. Чтобы эта любовь выбила из него то, что накопилось за множество пролетевших лет.       Итэр помнил тот взгляд. Холодный, уставший, немощный. В этих глазах давно потух весь свет. Огромный мир отвернулся от маленького человека, заставив загубить себя разбираться с проблемами в одиночку. Живой и блестящий янтарь выцвел, вымылся слезами. Такие глаза не забываются, они смотрят из зеркала до конца жизни. Остаются осадком в душе. Жалят словно пчела, но отнюдь не порхают как бабочка. Бьют в солнечное сплетение, показывая все свои муки через потерю воздуха, плывущую реальность и искрящиеся звёздочки перед глазами.       Он помнил, помнит и будет помнить. Потому что в тот день он чуть не удушился чужими страданиями.

Ему не хотелось погаснуть так же. Да, ему тяжко, но его глаза продолжают сверкать, а его смех никогда не заглохнет. Тот самый душевный стержень хоть и треснул, но не сломался. И он не переломится.

      Итэр сворачивается в безобразный комок под одеялом, хватается за колени, подавляя резкие всхлипы. В груди жжётся, ломается, крошится всё то, что осталось. Слёзы горячо обжигают щёки. Дыхание сбито, а сопливость выводит из себя. Шмыганье чудесным образом выдаёт человека, что пытается плакать беззвучно. Дышать нужно. К сожалению, глотать воздух выходит чересчур громко. И перед ним стоит выбор, но он очевиден. Комичен тот факт, что причиной столь печального состояния стали лишь чужие опустошённые глаза.       Лишь кошка с сочувствием укладывается рядом. Она окидывает своим непонимающим взглядом трясущегося человека, мокрую подушку. Ей наплевать и она мурчит. Словно домашний трактор. Ей не важно, какой человек рядом с ней. Плохой или хороший. Пока ей хорошо—хорошо всё вокруг. Для неё люди—это выгода. Еда, тепло, забота. Итэр бы хотел как кошка. Лежать и спать целыми днями, не боясь своих мыслей, неопределённости и попыток отыскать себя. Всем хочется ничего не делать, ни о чём не думать. Хочется, чтобы тебя все кормили, любили лишь за то, что ты есть. Не требуя ничего. Ведь очень трудно любить взаймы.       Возможно, в один из чудесных дней, он сможет вдохнуть жизнь в чужие радужки. Возможно, в этот день будет свистеть метель. Может быть град, или ливень. Погодные условия не играют роли.       Итэр пытается подняться с дивана. Темнота ещё сильнее темнеет, как бы глупо это не звучало. В ушах звенит. Он плюхается обратно, вытирает кулаками мокрое лицо.