Алекситими́я

       На всю квартиру несло запахом жаренной картошки. Сяо действительно не понимал, откуда порой у людей есть силы просыпаться в такую рань и, уж тем более, чистить и жарить картофель. Но с учётом спонтанной натуры сожителя, он уже мог со спокойной душой ничему не удивляться. Поднимаясь с мягкой постели, освещённой первыми лучиками солнца, он подходит к ветхому окошку и открывает его. Ему нравился запах домашней стряпни, но его было чересчур много.       Шлёпая ногами по полу, дабы не испугать своим тихим появлением из-за спины, Сяо заползает на кухню. Слишком лениво он подходит к привычно бодрому соседу, окидывает взглядом оголённые бёдра, ведь Итэр считал, что эти пижамные штаны, с давным-давно растянутой резинкой и выцветшими сердечками, самые удобные в мире. Они держались на божьем слове, но парень это проблемой не считал. Наоборот, ему было весело наблюдать за засмотревшимся парнем, весело было нарочно подтягивать лишь половину штанов за самые краюшки пушистой ткани.       Прошло достаточно лет, чтобы он мог проживать каждый свой день не в рефлексии, а в радости и веселье. Чтобы он мог не плакать за дверьми больничной палаты, а щекотать подушечки лап выросшей и уже старенькой кошки. Он любил вот так завалится на кровать, растянутся. Любил то, как Сяо с утра тыкался ему в шею. Пожалуй, если бы он не сбежал тогда, то всё было бы совсем иначе. Они бы убили друг друга своей вечной тоской, желанием найти хоть в ком-то тепло.       Как бы то ни было, это всё позади. Конечно, Сяо хрустел перед завтраком блистером антидепрессантов, но это была мелочь. По правде говоря, Итэр сам принимал лекарства. Но это не важно, это всё мелочи. Главное, что сейчас они счастливее, чем когда-либо. И Сяо встречает каждое утро не с желанием умереть, а с желанием съесть очередную яичницу с помидорами и выпить уже остывшего кофе.       Что же до Аякса? Он смог найти в себе силы (после выпитых в одно лицо нескольких бутылок пива, ведь Итэр больше не пьёт, так как мешать алкоголь с антидепрессантами—прямой путь нахуй, ну или в могилу) и признаться. Он совсем не мог подбирать слова, по причине своего опьянения, и это выглядело настолько смешно, что блондин был вынужден отмахнутся и покинуть квартиру, чтобы поугорать, как последняя тварь, на лестничной клетке. Ли просто сказал, что дослушает набор нечленораздельных звуков завтра, уложил героя спать и покинул его комнату несколько сконфуженный. Итэр всю ночь тогда ему пиздел о, уже шести, годах ужасов постоянно проваливаемых попыток признания, о страхах. Ли сидел и слушал настолько внимательно, что ни разу не отпил чай. Итэр вывалил все эти глупые секреты, пока второй вываливал в ответ свои. Оказалось, он так же не решался. Блондин тогда посмеялся, за что получил подкол про депрессию. С этого он тоже хихикнул, но не так задорно, как хотелось бы. Мужчина тогда извинился, ведь нечаянно задел кое-какую крайне болезненную тему, но парень лишь отмахнулся.       Им всем ещё предстоит много работы над собой, но это разумная цена счастью.        Скорее всего, Итэр завтра снова обрадуется, что успел в тот день промыть Сяо желудок и вызвать скорую.