Алекситими́я

      Стол холодный, по нему размазаны лужицы молока. К стеклу прилипла мокрая салфетка, которой парень пытался убрать то самое пролитое молоко. Он опрокинул голову и таращился в потолок. В глотку ничего не лезло. Есть совсем не хотелось. Не было сил завязать волосы в хоть какой-нибудь неуклюжий хвост. Запутанные, грязные и сальные они стекали по плечам. Начало февраля было душным и тоскливым, что неудивительно. Очередные, нескончаемые вопросы грызли душу Итэра. Он действительно не понимал, как успел привязаться к Сяо, как начал с надеждой ждать момента, когда тот сможет назвать его своим другом. Он не собирался торопиться, просто всё должно было быть иначе. И сейчас выстраивать отношения будет трудно. Они оба эмоционально нестабильны и истощены, а блондин понимал к чему такая дружба может привести. Он знал, что сначала нужно прийти в себя, встать на ноги. Не нужно устраивать разборки с претензией «а почему?». Ведь тогда они друг от друга отдаляться. Или нет. Итэр не понимал, что ему делать. Друг ли ему Сяо? Может ли тот его так назвать? Может, он навязал себе это мнение?       В нём жила капля зависти. Такая едкая, кислая. Ведь Аякс, например, хоть и имел свои замашки, прекрасно с ними справлялся. Он почти не путался в себе, а слова давались ему легко, не вставая комом посреди горла. У него есть слабость по которой можно больно ударить, но даже это его не пугало. Он всё так же глуп и наивен. А Итэр боялся промашек, боялся снова быть использованным, как в школьные годы, боялся быть брошенным.       И вот он натягивает поверх испачканной футболки громоздкий свитер с смешным изображением, тёплые длинные носки и джинсы. Прикид так себе, но последнее о чём он думал, так это о внешнем виде. Он собрал волосы в кое-как получившийся пучок. Недавно он думал подстричь свои патлы к чертям, но осёкся.       В автобусе жарко. Людей в будние дни, по крайней мере в это время, мало. За окном красиво падают снежинки. Итэр вспомнил, как в новогоднюю ночь они все играли в снежки и делали снеговика. Кажется, он тогда попал Сяо в лицо. Тот посмотрел на него недовольно, но самыми краешками губ улыбнулся. Его раскрасневшийся нос выглядел контрастно с бледным лицом. Он успел его сфоткать, но так и не посмотрел, что получилось. Позже, немного пьяный Аякс притащил бенгальские огни и они поставили одну палку в импровизированный рот снеговика и сами взяли по одной, с трудом держа в двух пальцах, пытаясь не уронить. Пестрящие перед глазами огоньки немного пугали, потому что мало ли они бы подожгли так друг друга. Запечатлённая сцена «курения» теперь стояла на обоях Ли. Эта фотография была одной из самых удачных. Итэр тихо хихикнул от забавных воспоминаний. Пожалуй, самый счастливый день в новом году был самым первым.       Голос женщины огласил нужную остановку. Поправляя шапку, он выскочил из автобуса. Ходьба через небольшие сугробы сильно утомляла, особенно когда обувь тяжёлая. Снег сминался под подошвой, опасно приближая стопу к толстому слою льда, который никто не счищал. Пару раз чуть не упав парень дошёл до нужного места.       Типичный больничный запах встретил его. От маски лицо потело. Натянуть бахилы на свои ботинки было трудной задачей, но возможной. Парню всучили белый халат, довели до палаты и оставили перед ней. Совсем одного. Итэр не понимал своего страха. Сяо всё равно скоро выпишут, так зачем он приехал? Зачем поддался секундному порыву? Хотя ответ он знал. Не понимая, что творит, он постучал в дверь. Гениальное решение гениального человека. В голове пробежали саркастичные фразы. Он заглянул из-за двери в палату. Сяо спокойно спал. Его в таком случае, вроде как, не должны были впустить. Итэр не вникал во все эти больничные правила и закрыл за собой дверь. Брелок на рюкзаке несколько раз брякнул. Парень осторожно присел на табурет рядом. Лицо друга было ещё более истощённым, бледным и болезненным. Он был словно фарфоровый, ненастоящий. Его синяки под глазами, что и без того становились фиолетовыми, немного отдавали желтизной.       Чужие веки медленно разлепились. При виде человека перед ним, парень чуть не вскочил с койки. Итэр вяло помахал рукой. Говорить в полный голос было больно. Он лепетал себе под нос, но Сяо всё слышал. —Привет-привет. Ты как? —Прости меня.—С ресниц слетали первые слезинки. Блондин отвёл взор уже мокрых глаз в сторону.—Прости, —ослабший, но он всё равно приподнимается. Его острые локти упираются в белую простынь, —Я не должен был, прости пожалуйста. Я не думал ни о ком, в этом нет твоей вины.—Сяо хватается рукой за свитер. —Тогда почему? —Итэр правда чувствует вину, ведь он обещал себе сейчас этого не спрашивать. Он лишь хотел его проведать, а не устраивать разборки. —Я не справлялся со всем, что было. Тут появился ты. А у тебя всё есть. И ты хороший…друг.—эти слова ударили куда-то в грудь, выбивая воздух. —Сяо, я думаю, вернее, не думаю, а говорю прямо. Тебе нужна помощь. Я тебе помочь не смогу. Никому я уже помочь не смогу. Но есть наученные этому люди. Поэтому, прошу тебя. Прошу, начни терапию, ладно? А потом… Жди меня. Мы когда-нибудь встретимся заново. Я тебе письмо напишу и вернусь. Вот, —как доказательство к своим словам он снимает с рюкзака брелок в виде чёрного котика с ярким красным бантиком, —я вернусь этой осенью. И потом объясню тебе, почему я сбегаю вот так. Просто пообещай, что начнёшь лечится.—Парень шмыгнул носом и протянул брелок. Красными глазами он смотрел на оторопевшего Сяо. Тот слушал внимательно, не перебивая. Он аккуратно взял милую побрякушку и сжал в ладони. —Если так будет проще, то я обещаю.       Итэр поднялся с табуретки, вытер заплаканные глаза, накинул рюкзак и помахал на прощание. Ему бы не хотелось вновь видеть его таким. Уставшим, встревоженным, размытым и в слезах. Он и не знал, что за него кто-то действительно переживает. И теперь его единственный друг прощается с ним на множество месяцев. Сяо в замешательстве, но не собирается ничего предпринимать. Если так будет лучше для обоих, то он не против. Он долго смотрит на белоснежную дверь. Потом смотрит в окно. Снег идёт и он решает, что всему своё время.

***

      Морозец щиплет влажные щёки, кусает за кончик носа и за пальцы. Он оставил перчатки дома, что было досадно. Автобус будет через полчаса. Итэр отключает телефон и бредёт по улице. Он бы всё равно помер от холода. Уже слишком много людей вокруг. Сугробы возле дороги грязно-коричневые. Слякоть чавкает под ногами. Он ненавидел зиму. Он не собирался идти домой.       Бродя в своём красивом пальто по набережной, блондин обдумывал своё решение. Он наскрёб немного налички в карманах, купил сладкую булочку и смотрел на тонкий слой льда.