Я с тобой

            Эта неделя прошла для Ариэль практически незаметно. Дня два она лишь спала, лечилась и изредка выбиралась на кухню. Русалочке стало чуть легче, но испытания она все же пропускала, чтобы не заразить одноклассниц.       Каждый день Лариса спрашивала Эль о ее самочувствии. И все думала о словах Медяниковой.       «Мы с тобой обязательно поговорим».       Ларисе было, что сказать. Слишком долго она находилась со своими чувствами один на один.

***

      День выгона.       Девочки, как обычно, уехали утром, оставив Эль с креативной группой. Никто не доставал Ариэль, чему та была неимоверно рада. Она чувствовала себя абсолютно здоровой — температура уже спала и возвращаться не собиралась.       Сегодня день выгона. На нем девушка будет присутствовать обязательно. Пока она находилась дома, много думала об этом. Впрочем, как и всегда. С одной стороны — Эль уже морально убита. Здесь ее буквально вывернули наизнанку, и своими чувствами она добила себя окончательно. Она превратилась в то же бесцельное существо, коим была раньше, только в голове все разложено по полочкам.       Но Эль до дрожи боится выйти за пределы Школы. Она сорвется. Опять алкоголь, сигареты, наркотики и привычный сценарий из старой жизни. Медяникова боится совершить ошибку. Вдруг, исправить ее будет невозможно?       Ариэль сидела в комнате, как вдруг, открылась дверь, и на пороге появилась Любовь Розенберг.       — Здравствуй, Ариэль.       — Здравствуйте.       — Я пришла сюда сейчас, чтобы с тобой очень честно и искренне поговорить, — психолог опустилась на кровать рядом с Эль. — О твоем самочувствии.       — Физическом или моральном?       — Обо всем.       Любовь приятно улыбнулась, располагая к разговору.       — Физически я уже здорова и сегодня возвращаюсь к девочкам, — губы невольно дрогнули в улыбке. — Но, как бы банально не звучало, я устала. Будто бы выгорела, знаете. Психолог закивала в знак понимания.       — Как давно ты это поняла?       — С самого начала я продвигаюсь не так, как себе представляла. На первой психологии вы начали из меня все прошлое доставать, и я уже тогда как-будто бы чуть сломилась. А потом все больше и больше, по нарастающей.       — То есть, тебя это так задевало, что весь боевой настрой уходил в переживания.       — Да. И сейчас сил нет ни на что. Это не апатия, скорее — опустошение.       — И ты хочешь уйти? Вырваться отсюда и снова почувствовать жизнь?       — Очень. Но не готова еще. Не хочу, чтобы она вновь оказалась такой, как раньше.       — А ты не думаешь, что так вообще не окажешься готовой? — Эль потупила взгляд. Она прекрасно понимала, о чем ей говорит Любовь. Перемены — одна из самых пугающих Ариэль вещей. — Ты выйдешь с проекта. И не важно, неделей раньше или неделей позже.       — Я не думаю, что в очередной раз смогу выбраться.       — Ты можешь вернуться к прежнему образу жизни, — прозвучало неожиданно. — Опять притронуться к алкоголю, наркотикам, но ощущать это будешь по-другому. Если, конечно, провела работу над собой.       — Я сейчас — как чистый лист? — психолог кивнула. — И все зависит от того, как я, новая, сформирую себя?       — Полностью. Ты — личность со своим прошлым. Но не нужно тянуть его за собой. Медяникова усмехнулась.       — Слишком много травм оно мне нанесло.       — Именно. Я хочу, чтобы ты еще как минимум неделю провела провела на проекте. Решила вопросы, оставшиеся внутри коллектива. А потом будем работать лично с тобой.       Любовь Розенберг открыла руки для объятий. Эль с большой охотой ответила ей, но оставалась в недоумении. Казалось, психолог раскрыла ей сценарий проекта.

***

      Шоу есть шоу. Из появления русалочки перед камерами решили сделать целое событие. Поэтому на вечеринке ее не было, а на церемонию выгона аж приглашали.       — Девушки, вы видите, что сегодня здесь не хватает одной ученицы, — начала Лаура Альбертовна. — И я имею честь наконец пригласить к нам Ариэль!       Медяникова быстро пробежала по дорожке и, кивнув преподавателям улыбчивым «здравствуйте», опустилась на место рядом с Кристиной.       — Мы очень рады наконец видеть вас, — говорила Татьяна Полякова.       — Я тоже.       — И с уверенностью можем сообщить вам — вы остаетесь в Школе Леди. Это шанс проявить себя на следующей неделе. Не упустите его.       Татьяна Алексеевна лучезарно улыбалась, а Эль не покидала мысль о том, что этот шанс — ее последний.       Медяникова была далека от событий, что произошли на этой неделе на испытаниях. Нет, она слышала разговоры девочек, но в суть никто особо не вдавался. И поэтому, когда одноклассниц отчитывали, фиолетовая макушка тихо-мирно сидела, даже не зная, что думать.       И все-таки, ситуация с Машей Лебедевой чуть задела девушку. Здесь им рассказывают о том, что каждая уникальна по-своему, но в то же время сравнивают с другими. Двойственность.       Русалочка включилась в разговор, когда речь зашла про Нелли.       — Она лицемерная, правда. Я не знаю, как там в их компании, но из нас она нападает только на Дашу.       — На самую младшую, — голос Оли.       Эль активно закивала в знак согласия.       — Нелли сама ее столько раз ребенком называла. И получается, будто взрослая женщина пытается тягаться с малолеткой.

***

      Сегодня ушла Нелли. Глупо, позорно, и ее никто не жалел. Машина уже давно скрылась за воротами Школы, девушки разбрелись по комнатам, а Эль все стояла на веранде. Оперевшись руками на перила, крутя кольца на тонких пальцах, и смотря на темное небо. Она ждала.       — Долго еще тут мерзнуть будешь? — Лариса стояла позади. Дождалась.       Ариэль развернулась, подошла ближе.       — Согреюсь.       И обвила руками талию Кравцовой. Уткнулась в плечо, вдыхая приятный аромат ее духов. Сжимала тело родного теперь человека и была так близко, как и мечтала все это время.       А Лариса, казалось, должна была недоумевать, но все поняла. Такая редко тактильная, только с близкими, Эль говорила лучше всех слов. И когда Медяникова отстранилась, начали говорить поцелуи. Легкие прикосновения мягких губ, в ожидании которых так долго горела Кравцова.       Ариэль покрывала короткими поцелуями лицо Ларисы. Старалась вылить в них чувства и нежность, тлевшие где-то в глубине ее самой.       Они хотели говорить, но до сих пор не проронили ни слова.       — Я говорила, что у тебя необычайно красивые глаза? — прошептала Эль, ловя в них свое отражение.       Кравцова улыбнулась.       — На балконе.       И уже Лариса потянулась к губам Ариэль. Она не была менее нежной. Была такой же решительной. И удивлялась самой себе, как не поцеловала эту девушку раньше. Может, все было бы проще.       Но сейчас все и так встало на свои места. Они прикасались друг к другу трепетно, почти невесомо, но растворялись друг в друге.       — Мне нужно было быть чуть смелее, — расплываясь в улыбке, говорила Ариэль.       — Нам.       И они продолжали целоваться, не в силах насладиться близостью, которой грезили обе. Распаляя страсть и чувства, что уже прочно поселились в их переплетенных судьбах.              Не представляли, что сейчас, с того самого балкона, где начиналась их история, за ними, радуясь, наблюдают Оля и Кристина.       — Они будут счастливы вместе.       — Они постараются.