Я с тобой

Оставшееся время испытания Ариэль было невыносимо тяжело. Она ловила на себе случайные взгляды Ларисы, и хотела выцарапать той глаза. Чувствовала случайные прикосновения и хотела заломать Кравцовой руки. Но Медяникова понимала — сделать что-то подобное сейчас, это прямой путь домой. А туда сейчас совсем не хочется. Двушка, которую она снимала с такой же травмированной жизнью девочкой больше смахивала на притон. И только сейчас Эль поняла это. Осознала, что можно жить по-другому. Но боялась. Было страшно вновь вернуться к прошлому. Ей однозначно нужно сломать себя еще больше. Вырваться из пучины своих проблем и страхов навстречу новой жизни, чтобы в очередной раз не потерять себя.

***

Испытание на честность в спа-салоне. Русалочка была отстранена от основного коллектива. Общаться, по сути, было не с кем, да и она сейчас желанием не горела. Всё копалась в себе. И, надо сказать, поверхностно. Глубже своей ненависти девушка не смотрела — не считала нужным. За пеленой резко появившейся агрессии к Ларисе она спрятала свои истинные чувства. Скрыла от самой себя. Это действительно притупляло боль. Но рано или поздно они вскроются, и Эль тогда запутается еще больше. Заблудится окончательно. Девушек привезли в шикарный загородный дом, где их уже ждала Татьяна Полякова. Переодевшись в халаты, ученицы Школы Леди вышли к бассейну. Ариэль решила наконец абстрагироваться от своих мыслей, полностью погрузившись в задание. Медяникова с увлечением слушала все высказывания об одноклассницах, думала, кому принадлежит та или иная реплика. Искренне радовалась, когда девочки отвечали за свои слова. Мнение об Ане за время этого испытания упало, казалось, ниже некуда. Она боялась брать на себя ответственность. Даже когда все определили автора высказывания, Сырок отнекивалась и оправдывалась. Это выглядело откровенно жалко и не достойно уважения. Про Эль тоже было немало сказано. — Ариэль, это блять подсосница всей компашки Крис. Сама из себя мало что представляет, вот и держится за тех, кто посильнее будет. Чтоб в ебало не получить. Но если я взбешусь, то въебу не глядя. Фиолетовая макушка сразу поняла, чьи это слова. Таня. А Каширина и не скрывала. Улыбалась, довольная и уверенная в своей правоте. Нервы Эль начали сдавать. Девушка чувствовала, что может сорваться в любой момент, если продолжит лицезреть счастливое лицо Кашириной. Но держаться нужно. Не смотря на Таню и все ее выходки.

***

Ночь после испытания. Ариэль проснулась от того, что было невыносимо жарко. Щёки пылали, а тело покрылось испариной. Девушка села на кровати — голову пронзила тяжёлая тупая боль. Медяникова попыталась встать и ощутила головокружение. Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и вновь начать ориентироваться в пространстве. Эль отправилась на кухню. Поначалу спускаться по лестнице было тяжело, голова будто трещала по швам. Но с каждой ступенькой становилось легче. Доковыляв до кухни, Медяникова налила себе стакан воды и жадно глотала её, как алкоголь, в первый день своего пребывания на проекте. Ариэль думала, где и когда могла простудиться. Ощущения неприятные и тяжёлые, но побороть их можно за считанные дни. Где-то в доме был градусник, а в тумбочке у Эль хранилась целая аптечка. Девушка вновь пошла наверх. От ощущения духоты уже не осталось и следа, начало морозить. Девушку бросило в дрожь, все тело покрылось мурашками. Эль метнулась в тот край комнаты, где стояла лишь её кровать. Искала по полкам, стараясь не издавать громких звуков, что выходило откровенно плохо. — Зажигалку ты на балконе оставила, — послышался голос за спиной Ариэль. — Спасибо, конечно, — девушка повернулась к однокласснице лицом. — Но я не её ищу, — и вновь приступила к поискам, стараясь не встречаться с Ларисой взглядами. Сейчас, в лунном свете, Кравцова выглядела прекрасно. Впрочем, как и всегда. В голове Эль всплыли воспоминания об их первом ночном разговоре, о том, как они спали в одной кровати. И вся ненависть к Ларисе, казалось, начала растворяться. Но Медяникова слишком боится что-то признавать. Ариэль не понимала, чего хочет теперь. Чуть меньше неизвестности девушка ненавидела неопределённость. Которой сейчас и страдала. Умом она понимала — эту проблему нужно решить. Хотя бы просто поговорить с Ларисой. Чтобы перестать строить ложные надежды в своей голове, перестать смотреть на мир через призму своих мечтаний. Но страх, идущий изнутри, застилал собой любые здравые мысли. Страх быть отвергнутой. Опозоренной. Вновь остаться в одиночестве. Русалочка переживала подобный сценарий уже множество раз, но несколько лет назад приняла решение исключить чувства из жизни и полностью довериться разуму и логике. Как говорила Любовь Розенберг — всё пережитое — это лишь опыт, который никогда не повториться. По крайней мере, не должен. Жаль, что эта мысль не надежно сидит в голове Медяниковой, а лишь слабо маячит на задворках затуманенного сознания. Растворяется в потоке мнительности. А ведь Лариса не хочет причинять боль фиолетовой макушке. Эту татуированную с ног до головы девушку, с яркими зелёными глазами, которые однажды захватили внимание Кравцовой, хотелось обнять и никогда не отпускать. Прижать к себе и спасти от всего мира. Всегда и везде держать за руку и наслаждаться просто быть рядом друг с другом. Медяникова стала дорога для измученного, разбитого сердца Кравцовой. Она увидела Эль ещё в первый день, но познакомиться не успела. А в больнице все думала о ней. О девушке, которую она совершенно не знала, но которая вступилась за неё и полезла в драку с Таней. Зачем? Лариса уже которую неделю обещала себе спросить об этом у русалочки. Но не получалось. Медяникова будто избегала ее. Правда, все остальные уже давно исключили слово «будто» из этой фразы. Кравцова давно решалась поговорить с русалочкой и ночь явно добавила ей уверенности. — А что же тогда? — Таблетки, — Ариэль была вынуждена повернуться к однокласснице, которая была удивлена и не до конца понимала, о чем говорит фиолетовая макушка. — Расслабься, жаропонижающие я ищу. — Когда успела заболеть? — Не поверишь, сама этим вопросом задаюсь. — Ляг пожалуйста. Я сама найду, — шепотом проговорила Лариса, видя, как дрожит тело Медяиноковой. Эль устала. У нее нет сил ни на что. Есть только желание выпить и закурить. Но сигарет в пачке стало ничтожно мало, да и состояние не позволяет выйти на балкон, и как прежде расслабиться. Раньше Ариэль чувствовала это после очередного трипа, когда гости расходились, шум стихал и она лежала на полу, буквально собирая себя по кусочкам. Эль столько раз разъебывала свой мир и пыталась строить заново. Но из разбитых бутылок, сигаретных окурков и истерик ничего не получалось. Только боль и разочарование. Медяникова не была разочарована в Ларисе. Кравцова не делала ей больно. Ариэль сама, из-за своих проблем, страдает сейчас. Пора перестать ныть и начать самой менять свою жизнь. Хватит быть жертвой. Реши уже блять что-то сама! Фиолетовая макушка пообещала это себе и имеет привычку сдерживать свои обещания. Поэтому она, кстати, никогда не говорила, что перестанет пить или драться. Чтобы не облажаться и оставить в жизни хоть что-то светлое и честное. Ариэль молча легла в свою постель, укутавшись в одеяло. Лариса принялась шарить по тумбочкам, но даже этот шум не мешал Эль проваливаться в сон. — Не спи, — послышался шепот Кравцовой прямо над ухом, в опасной близости с шеей, и заставил русалочку открыть глаза. — Я вниз схожу, воды принесу. Таблетки выпьешь и потом ляжешь. Лариса тихо вышла из комнаты и уже скоро вернулась со стаканом в руке. Русалочка приняла лекарство. — Спасибо, — Эль действительно была благодарна Кравцовой. — Скажешь утром всем, что меня не будет, — промямлила полусонная девушка. — Скажу, не волнуйся, — Лариса взяла Медяникову за руку. — Спокойной ночи. Фиолетовая макушка чуть сильнее сжала их руки в замок. — Мы с тобой обязательно поговорим, когда я выздоровею.