В одной из жизней

— Ну и кто же ты, Грейнджер? Гермиона в юбилейный десятый раз закатила глаза и, поймав губами коктейльную трубочку, сделала несколько глотков мартини, чувствуя, как в груди вновь поднимается злость. Кажется, только ленивый не задал ей этот ужасный, мерзкий и крайне раздражающий вопрос, едва окинув мимолетным взглядом ее расшитое имитацией драгоценных камней платье с воздушными, почти невесомыми рукавами. Видимо, довольно опрометчивым решением было выбрать для себя на Хэллоуин образ Мины Мюррей из ее любимого фильма «Дракула», но Гермиона просто не могла поступить иначе, увидев в витрине одного из магазинов это платье. Мысленно представив, как нежно-сиреневый шелк будет обнимать ее плечи, а блеск камней выигрышно подчеркнет всю загадочность образа, Гермиона, словно под гипнозом, уже через пятнадцать минут после примерки счастливо прижимала к груди заветный пакет с нарядом. Однако она не учла, что любовь к фильмам этого маггловского режиссера в ее компании разделяли примерно ноль человек из всех присутствующих на вечеринке. Гадость. — Я Мина, Паркинсон, — раздраженно выдохнула Гермиона и мягко пригладила несуществующие складки на платье. — Мина Мюррей из фильма «Дракула». — О, обожаю Дракулу, — хищно ухмыльнулась Пэнси и кокетливо поправила и без того идеальную прическу. — Он такой сильный и могущественный, — она закатила глаза и томно вздохнула. — От него так и прет неукротимая сексуальная энергия. Гермиона молча кивнула, пряча улыбку в своем напитке. В этом была вся Пэнси — она абсолютно точно знала себе цену и обращала свое драгоценное внимание исключительно на достойных этого мужчин, решительно отметая всех, кто, по ее мнению, хоть на каплю не дотягивал до ее и так почти недосягаемых идеалов. Хотя только слепой и глухой мог сказать, что Паркинсон ведет себя глупо, потому что она действительно заслуживала всего того, что так отчаянно желала видеть в потенциальном ухажере. Гордая, независимая, прямолинейная — она, словно цветок, притягивала своей пьянящей красотой мужчин, которые даже не подозревали, какие острые шипы способно выпускать это на первый взгляд поистине волшебное создание. — Угадаешь, кто я? — хитро прищурилась Пэнси. — Даю три попытки. Гермиона тихо кашлянула, маскируя смех, и быстро пробежалась глазами по ее наряду. Белоснежная тога с довольно откровенным разрезом, который то и дело демонстрировал загорелое бедро, была украшена золотыми вставками, расположенными по краям ткани. Массивные украшения в виде колец, браслетов и колье буквально кричали о том, что их обладательница явно выложила за них кругленькую сумму на одном из аукционов, потому что были удивительно похожи на те, что в действительности носили в древнем Египте. — Даже не знаю, Пэнс, — в притворной грусти развела руками Гермиона. — У тебя на голове корона царицы Египта. Это слишком сложно. — Вредина, — фыркнула Паркинсон, на мгновение прикрывая аккуратно накрашенные иссиня-черной подводкой веки. — Могла бы и подыграть. Ладно, пойду проверю, как там Нотт, а то он уже десять минут не говорил мне комплиментов. Не выдержав, Гермиона тихо рассмеялась, наблюдая за плавно покачивающей бедрами Пэнси, которая решительно приближалась к ничего не подозревающему Тео. Хихикнув над тем, как тот резко поменялся в лице, поймав взглядом объект своих воздыханий, она покачала головой и со вздохом направилась к столу с напитками. Гермионе было сложно назвать какой-то определенный момент, когда Пэнси из раздражающей стервы переквалифицировалась в одну из ее самых близких подруг, но могла с уверенностью сказать, что ни капли не пожалела об этом. Несмотря на всю свою холодность и циничность, Паркинсон была преданным другом, который без лишних слов принимался помогать абсолютно во всех жизненных неурядицах, встречающихся на пути Гермионы, не требуя ничего взамен. Постепенно Пэнси расширила их почти гриффиндорский круг общения, плавно внедрив в него Блейза, Тео и Малфоя, которые, как оказалось, были вполне способны вести себя сносно. Сейчас периодически видеть, как Блейз пил с Роном на спор, а Малфой обсуждал работу с Гарри, стало чем-то обыденным и понятным. Иногда Гермионе даже казалось, что эти четверо бывших учеников Слизерина стали некой вишенкой на торте, которой не хватало в ее обычной жизни, настолько органично и правильно было понимать, что они теперь являются неотъемлемой частью их дружбы. — Придурки. Гермиона поперхнулась оливкой, которую секунду назад зубами стащила с палочки из своего мартини, и, развернувшись, увидела сердито нахмурившего брови Малфоя. Он сосредоточенно разглядывал стол с напитками и что-то тихо ворчал себе под нос, явно раздраженный, что не может найти виски. Пару месяцев назад на одной из таких вечеринок они разговорились, и Драко, слегка разгоряченный алкоголем, признался, что он в полном восторге от этого напитка и даже заказал себе несколько марок для дегустации. Обычно Малфой вел себя более сдержанно и держался вежливо-отстраненно, что раздражало Гермиону до зубного скрежета. Ей отчаянно хотелось разгадать его, и весь флер тайны, плотно окружающий Драко все это время, лишь сильнее подстегивал ее, вынуждая придумывать все новые планы для осуществления своей цели. Она была Гермионой Грейнджер, и в этой жизни не существовало задачи, с которой она не смогла бы справиться. — Кажется, ты расстроен? — осторожно начала она, внимательно следя за тем, как он быстро опрокинул в себя коктейль. — Что-то случилось? — Случилось мое неумение выбирать костюмы для Хэллоуина, — фыркнул Драко, отправив в рот еще один напиток. — Ну и пара рыжих братцев, которые явно не являются фанатами кинематографа. Он с громким стуком опустил очередной бокал на стол и, шумно выдохнув через нос, начал высматривать свою следующую алкогольную жертву. Прищурившись, Гермиона быстро пробежалась взглядом по его костюму и затаила дыхание, не веря догадке, что начала теплиться в ее сердце. Расшитый золотом пиджак, выполненный на манер одежды аристократов семнадцатого века, белоснежная рубашка с воротником-стойкой и узкие брюки. Все это в совокупности и мелькнувший во время разговора между его губ острый клык наводили Гермиону только на одну связную мысль. — Ты ведь Дракула, — выдохнула она и закусила щеку изнутри, ощутив странное тепло внизу живота. Нет, она даже в самом страшном кошмаре не признается самой себе, что Паркинсон была права и образ Дракулы действительно невероятно сексуально притягателен. Годрик. — Да, — буркнул Драко. — Я очень люблю фильмы Фрэнсиса Коппола и отчего-то был уверен, что на этой гребаной вечеринке найдется хоть один человек, смотревший эту культовую картину, — он раздраженно закатил глаза и пригубил очередной коктейль. — Но, видимо, это слишком сложно для восприятия, и близняшки Уизли называют меня пажом. Стараясь игнорировать рвущийся из груди смешок, Гермиона нацепила на лицо самое серьезное и одновременно понимающее выражение и покачала головой. Фред и Джордж, или, как сказал Драко, близняшки Уизли, видимо, вели какое-то тайное соревнование, целью которого являлось вывести из себя Малфоя, потому что с завидной регулярностью не упускали возможности подколоть последнего. Так однажды они подсыпали ему в вино порошок, от которого на голове Драко выросли кошачьи уши, и весь вечер пытались накормить его жареной на гриле семгой, попеременно дразня увеличенным в размере белым пушистым пером из диванной подушки. И эти уши с розовой сердцевиной, путающиеся в белоснежных волосах, плотно занимали все мысли Гермионы несколько недель после того вечера. — Я очень люблю этот фильм, — неосознанно опустив голос до шепота, словно они говорили о чем-то предосудительном, пробормотала Гермиона, — и, как видишь, так же как и ты, совсем не умею выбирать костюмы. Малфой растерянно замер, зависнув с бокалом вина возле губ, и тихо выдохнул, жадно скользя глазами по ее наряду. По коже Гермионы неконтролируемо побежали мурашки, вызванные его слишком пронзительным взглядом, и она зябко поежилась, внезапно испытав отчаянное желание спрятаться. Он смотрел на нее так, будто видел впервые, и на какое-то мгновение ей показалось, что в его светло-серых радужках мелькнуло нечто такое, что вынуждало сердце Гермионы стучать в учащенном ритме. — Значит, ты Мина, — скорее утвердительно, чем с вопросом в голосе, хрипло сказал он и шумно сглотнул. — Тебе идет это платье, Грейнджер. — Спасибо, — отчего-то ощутив смущение, улыбнулась она в ответ. — А мне нравится твой пиджак. Он такой… — Словно ты хочешь служить своей королеве, — раздался за их спинами насмешливый голос Фреда, и уже через секунду перед ними предстали оба близнеца в образах клоунов из фильма «Оно». Гермиона вымученно улыбнулась, рассматривая ужасающе натуральные кровавые разводы на их лицах, и мысленно сделала себе пометку никогда в жизни больше не показывать им ужастики. Так, на всякий случай. — Лучше валите отсюда, — угрожающе процедил сквозь зубы Драко. — Вы мне уже надоели за сегодняшний вечер. Поэтому если не хотите узнать наверняка, какими темными заклинаниями я владею в совершенстве, то настоятельно рекомендую вам притвориться мебелью. Гермиона шумно сглотнула, увидев одинаковое выражение неподдельного веселья в глазах близнецов, что, по ее довольно внушительному опыту общения с семейством Уизли, могло свидетельствовать лишь о том, что Малфой только что подписал себе приговор. Сейчас Фред и Джордж только назло ему из кожи вон вылезут, лишь бы довести Драко до состояния близкого к бешенству. Оставалось решить, как сделать так, чтобы ее не задело ударной волной, потому что Гермиона все еще надеялась на вполне мирное завершение вечера. — Кажется, Малфой не только нацепил на себя костюм самого кровожадного и жестокого вампира в истории, но и решил, что вместе с вычурным пиджаком получил способность его обладателя убивать людей взглядом, — нараспев произнес Джордж и пихнул Фреда локтем в бок. — Потому что, признаться честно, мне стало страшно, а тебе, братишка? — О, я весь дрожу, — тут же подхватил его игру Фред и комично поджал губы. — Даже не знаю, что и делать. — Тогда я вам подскажу, придурки, — прошипел Малфой, делая шаг вперед по направлению к ним. — Вы сейчас разворачиваетесь, идете к Паркинсон и умоляете ее наколдовать для вас памперсы, потому что я заставлю вас, идиотов, ходить под себя весь оставшийся вечер, как только вы подойдете ко мне ближе чем на метр. Это понятно? — Понятно, — поднял руки вверх в извиняющемся жесте Фред и чуть склонил голову набок. — А тебе все понятно, Малфой? На лице Драко мелькнуло искреннее удивление, и, скорее всего, именно этим позднее будет оправдывать Гермиона полное отсутствие его реакции на то, что произошло в следующие пять секунд. Джордж быстро оттолкнул Фреда со своего пути и, встав перед ним и загородив спиной, достал из кармана небольшой пакетик. Он высыпал из него на ладонь какой-то порошок и, поднеся ее чуть ближе к Малфою, резко дунул, обдав Драко облаком нежно-розовой пыли, которая моментально покрыла его пиджак и волосы, оседая на лице. — Вы что устроили? — чихнула Гермиона, которую все же успело зацепить содержимым таинственного пакета. — Что это такое? Повернувшись в сторону Драко, она с ужасом заметила, что он держится за горло и жестом показывает, что ему тяжело дышать. В груди тут же подняла голову паника, и Гермиона, быстро схватив Малфоя за локоть, потащила в сторону балкона, надеясь, что свежий воздух поможет быстрее развеять пыль с его лица. — Гермиона, с ним ничего страшного не происходит. Она на мгновение обернулась, чтобы смерить уничижительным взглядом хихикающих близнецов, и, громко фыркнув, продолжила свой путь в сторону балконной двери. Ей предстоит разобраться с этими пакостниками чуть позднее, сейчас у нее была задача намного важнее — привести в чувство Драко.

***

В последний раз громко чихнув, Драко вымученно застонал и практически упал в широкое плетеное кресло, стоящее рядом с деревянным столом у выхода с лоджии. В голове настойчиво рождались все новые способы расправы над вконец обнаглевшими близняшками, и на какое-то мгновение ему даже удалось слабо улыбнуться, довольно ярко представив, как Джорджа тошнит дождевыми червями. — Тебе лучше? — Грейнджер с неподдельной заботой на лице протянула ему стакан воды. — Ты побледнел. — Все в порядке, — прохрипел он, в противовес своим же словам чувствуя, как за грудной клеткой начинает заметно теплеть. Это было похоже на действие специальной прогревающей мази, которой его лечила в детстве мама, когда он болел. С каждой секундой это приятное тепло лишь нарастало и постепенно распространялось на каждую клетку его тела, медленно заполняя собой все вокруг. Драко поднял глаза на расположившуюся в соседнем кресле Грейнджер и с удивлением для себя обнаружил, что ему безумно хочется провести кончиком пальца по ложбинке между ее грудей, которая выглядывала из довольно откровенного выреза платья. Не то чтобы у него не возникало желания это сделать, как только он увидел ее на вечеринке, потому что она, словно издеваясь, каждый раз на их встречи надевала нечто такое, что сводило его с ума буквально за считанные секунды. Он давно смирился с мыслью, что эта гордая и независимая девушка действительно вызывает у него самую искреннюю симпатию, и вовсю продумывал план ее завоевания. Но вот о чем Драко даже не подозревал, так это о том, что его организм внезапно решит начать претворять этот план в жизнь прямо сейчас. — Ты иди, если хочешь, — стараясь не смотреть в ее сторону, почти прошептал он и шумно сглотнул, все-таки заметив, как ее пухлые губы изогнулись в улыбке. Самой, мать ее, сексуальной улыбке, на которую вообще способен человек. — Конечно же, я побуду с тобой, — мягким голосом ответила она, и Драко подавил рвущийся из груди стон. Он решительно не понимал, что за метаморфозы происходят с его телом, но оно явно настроило все свои радары на Грейнджер, потому что еще никогда его член не вставал от одного только звука ее голоса. Драко опустил голову и обхватил пальцами виски, ощущая исходящую от них пульсацию. Ему казалось, что все органы чувств почему-то усилили свое действие, потому что он мог поклясться, что слышит шум крови, текущей по венам сидящей рядом Гермионы, и стук ее сердца. Быстрый стук. Драко тихо охнул, почувствовав боль во рту, и с ужасом понял, что его бутафорские клыки, которые он пару часов назад приклеил заклинанием к собственным зубам, магическим образом удлинились и вонзились в язык. В горле запершило от металлического привкуса крови, и Драко внезапно понял, что ему понравилось. Это завораживало, ему отчего-то отчаянно хотелось ощутить его вновь. В глазах все поплыло, и Драко с силой зажмурился, надеясь, что это поможет ему избежать головокружения. Шум чужой крови в ушах нарастал все сильнее, и это по-настоящему сводило с ума. С каждым ударом сердца Грейнджер он чувствовал, как его сознание ускользает от него. Проходит сквозь пальцы, и, как бы он ни пытался, ему так и не удавалось поймать его. Будто кто-то настойчиво пытался занять его место в собственном разуме. И с каждой секундой Драко понимал, что этот таинственный кто-то одерживает над ним верх. Сейчас. Резко распахнув веки, он перевел взгляд влево, и его вот уже столько столетий молчавшее сердце с громким грохотом скатилось куда-то в район желудка, потому что прямо перед ним сидела она. Та, которую он искал несколько тысячелетий. Та, что ломала его на части и дарила причину продолжать жить. Та, что когда-то поклялась ему в любви и верности, а после переродилась в совершенно другом человеке. Но это абсолютно его не смущало. Потому что это все еще была она, пусть и с другим именем. — Мина, — прошептал он и в неверии протянул к ней руку. — Это правда ты? В последний раз я видел тебя во сне, это было примерно тысячу лет назад. Она пыталась что-то сказать, но он был быстрее. Молниеносно поднявшись со своего кресла, он легко, словно пушинку, подхватил ее на руки и усадил на стол. Встав между ее раздвинутыми ногами, он медленно и с наслаждением зарылся носом в ее волосы, обхватывая ее лицо ладонями. Этот запах — ее запах, что навечно отпечатался в его сознании — стал лишь слаще за то время, что он безуспешно искал ее. Она была подобна цветущей розе, чей медовый аромат кружил ему голову и сводил с ума. Каждый раз. Его ладони проворно задрали платье, и он не сдержал смешка, услышав, как с губ Мины сорвался тихий вздох. Она скучала по нему. Это было очевидно. Потому что ее кожа покрывалась небольшими мурашками в тех местах, где он касался ее своими ледяными пальцами. Ее дыхание с каждой секундой становилось все тяжелее, и он, не выдержав, скользнул языком по ее шее, обводя быстро бьющуюся жилку. Черт, она была так притягательна в своей чистоте, что у него сносило крышу от желания запачкать ее собой. Сделать так, чтобы хотя бы на жалкое мгновение она встала с ним на одну ступень и ощутила на коже дыхание ада. — Такая красивая, — прошептал он, царапая ногтем край ее чулок, и провел языком по ее приоткрытым губам. — Я и не мечтал когда-нибудь вновь увидеть тебя такой. Ее стон отдался прямиком в его грудную клетку, и он, наплевав на самоконтроль, вовлек Мину в поцелуй. Ощутив, как она крепко вцепилась ладошками в его плечи, он тут же поднял ладони под ее платьем еще выше, оглаживая уже ставшую влажной ластовицу белья. Он жадно проглотил ее стон и лишь глубже скользнул в жар ее рта, отчаянно надеясь, что этот миг никогда не закончится. Ее губы пьянили, как самое дорогое вино, а сочащиеся сквозь них тихие всхлипы удовольствия наглядно демонстрировали всю степень вожделения, томившуюся в ее грудной клетке. Мягко сдвинув в сторону ее белье, он вошел в нее пальцами и почувствовал головокружение от того, насколько горячо и влажно было внутри нее. С силой двинув рукой, он скользнул поцелуями по ее шее, наслаждаясь тем, как она, уже не сдерживая себя, громко стонет и сжимает его бедрами. — Я скучал по тебе, моя любовь, — прошептал он и играючи оцарапал нежную кожу клыками. — Скучал по звукам, которые ты издаешь, когда тебе хорошо. Движение его пальцев внутри нее заметно ускорилось, и он, не в силах больше сдерживать охватившее его возбуждение, мягко обхватил Мину за ладонь, опуская ее на свой пах. Она проворно расстегнула на нем брюки и тут же обхватила член, начав ласкать поступательными движениями. Он слышал, как ее сердце начинает стучать все быстрее, сигнализируя о том, что она приближается к оргазму, и, тихо зарычав, чуть сильнее надавил клыками на кожу ее шеи. Скорее всего, в тот миг, когда на его язык попала ее кровь, он все-таки смог обмануть Бога и попасть в рай. Он помнил ее вкус, каждый раз воспроизводя его в памяти, и прекрасно знал, что, как только эта амброзия вновь окажется у него во рту, сойдет с ума. Или же вновь умрет, не сумев пережить свое наивысшее наслаждение. — Пожалуйста, сильнее, — задыхаясь, прошептала Мина, и он, начав остервенело вбиваться в ее кулак, вонзил в нее зубы до самого конца. К черту. Когда она так умоляла, здравый смысл покидал его разум, оставляя после себя лишь неутомимое желание стать единым целым с любовью всей его жизни. Чувствовать ее. Пить до дна. Ее кровь стекала по его подбородку, и он жадно слизывал ее языком, стараясь не упустить ни единой капли этого божественного нектара. Его тело распадалось на части с каждой секундой, что она сжимала его пальцы внутри себя, и он чувствовал, как постепенно теряет контроль. Хотя с ней никогда не бывало по-другому. Она была его личным наркотиком, опиумом, что отравлял кровь, но он мечтал, чтобы это не прекращалось. Мечтал быть отравленным ею. Громко всхлипнув, она кончила на его ладонь, расслабленно откидываясь спиной на стену, и прикрыла глаза. Увидев, как по ее шее стекают тонкие струйки крови, он зарычал и в несколько размашистых движений довел себя до освобождения, пачкая своим семенем ее шелковое платье. Внезапно голова закружилась с такой силой, что стало тяжело дышать, и он со стоном схватился одной рукой за висок, попутно застегивая брюки. В легких словно жгли огромные костры, периодически подбрасывая туда дров, потому что во рту и носу было слишком горячо для того, чтобы сделать хотя бы один вдох. Зажмурившись, он на ощупь опустился в кресло и запрокинул голову на спинку, надеясь, что болезненные ощущения уйдут. Кто-то вмешивался в его разум, упорно стуча по тонким стенам, и делал это так, что он понимал, что у него нет никаких шансов оставить контроль в своих руках. — Тебе плохо, Драко? Голос Грейнджер доходил будто сквозь густую пелену, и Драко, собрав все силы в кулак, с трудом распахнул глаза, чтобы понять, насколько далеко она стоит. — Может быть, тебе нужно к колдомедику? Драко шумно выдохнул, увидев, что она стоит на коленях прямо перед ним, и поерзал, заметив на ее шее кровь. В голове разноцветным калейдоскопом пронеслись все события последних двадцати минут, и он ощутил, как катастрофически не хватает воздуха в легких. Это. Был. Не сон. Твою мать. — Все хорошо, — еле слышно прошептал он и, достав дрожащей рукой палочку, заклинанием убрал ранку от своих зубов на шее Грейнджер вместе с подтеками крови. — Как ты? — Хорошо, — закусив губу, так же тихо прошептала она и вздрогнула, когда дверь позади них с шумом распахнулась и в лоджию вошли Фред и Джордж. — Веселитесь? — нараспев произнес Фред и громко присвистнул, видимо заметив, каким растрепанным выглядел Драко. — Вижу, что да. — Я прямо сейчас иду домой и пишу письмо вашей матери! — воскликнула Гермиона, поднимаясь с колен. — Вы в своем уме?! Сначала вы пичкаете нас с Малфоем какой-то дрянью, которая заставляет нас становиться теми, в кого мы переоделись для вечеринки, а потом спрашиваете, веселимся ли мы?! Да я лично прослежу, чтобы Молли устроила вам такую взбучку, что Азкабан покажется вам раем на земле! Выпалив это, она резко развернулась и направилась в сторону выхода, что-то сердито бормоча себе под нос. До носа Драко долетел тонкий аромат ее духов, и он, не сдержавшись, глубоко втянул носом воздух, ощущая, как он оседает у него на языке и вновь вызывает легкое головокружение. Это было приятно. Странно, но до чертиков приятно, и он с огромным удовольствием сделал бы так несколько миллионов раз, стараясь забить легкие до упора ее запахом. — Знаешь, в чем особенность «Волшебной пыли преображения от Уизли»? — пропел Фред, глядя на то, как Джордж бросился вслед уходящей Гермионе, видимо, чтобы помешать ей исполнить свою угрозу. — Она не действует на женщин. Совсем. Драко шумно сглотнул вязкую слюну, постепенно осознавая, что он только что услышал, и ощутил, как голова закружилась с новой силой. Значит, если Грейнджер не была под действием порошка, то в первые минуты думала, что перед ней стоял он, Драко. И значит, что это именно ему она так самозабвенно отвечала на поцелуи и позволяла трогать себя подобным образом. Значит, все это ей нравилось. Да, определенно нравилось, если он хоть немного понимал женщин и не перепутал стоны удовольствия с отвращением. Значит, у него был шанс. — Мне пора, — быстро пробормотал Драко, вставая с кресла. — Вдруг твоей близняшке понадобится помощь и мне придется снимать с него заклинания Грейнджер. Старательно игнорируя смех Фреда за своей спиной, он быстрым шагом направился к выходу, надеясь перехватить там Грейнджер и развернуть обратно Джорджа. Вспомнив, как она тихо стонала ему на ухо, умоляя делать с ней все эти вещи, Драко чуть не врезался в стоящий на пути стол с закусками, вовремя успев затормозить. Тихо усмехнувшись собственной неуклюжести, он ощутил трепет в груди, когда заметил в толпе каштановые локоны Грейнджер. На ее лице явно читалось раздражение, пока она, отчаянно краснея от злости, отчитывала одного из близнецов. Салазар, в гневе она была еще прекраснее. Драко поспешил в ее сторону, попутно обдумывая, куда пригласит ее на свидание завтра вечером, потому что отчего-то был совершенно уверен в том, что ее ответ определенно будет положительным. Хотя бы потому, что в одной из вселенных он однажды уже был таковым. В одной из жизней.