Не место для бабочек I: Пленные во тьме

— Эээ… Венду! — крикнул Ланн в темноту пещеры. Из-за поворота каменного тоннеля (которого еще утром не было и в помине, кстати) как раз выходили самые настоящие наземники. Кто еще это мог быть? Определенно четное количество конечностей, достаточно чистая и новая одежда, ровная кожа, стройный шаг… Венду появилась за его спиной и оценила зрелище с тем же недоверчивым удивлением, какое сейчас копошилось в его собственной голове. Наземники заметили их в полутьме лишь приблизившись к самому краю расселины, расколовшей храмовый зал по одной из стен. Они подслеповато щурились, вглядываясь во тьму, пока самый крупный, в тяжелых латах и с магическим светляком над головой, не сделал шаг вперед. Вот тогда разглядели, о да! Заметно по изменившимся лицам. Как-то запоздало Ланн осознал, что все четверо — женщины. — Вы кто, тифлинги? — спросила одна из наземниц вместо приветствия и объяснений. — Не смей равнять нас с отродьем демонов, наземница! — прошипела Вендуаг. — Тише, Венду, — коротко обернулся к соратнице. Ее желтые глаза зло блеснули, синеватые губы обиженно поджаты, будто их хозяйка опасалась все-таки выпустить из своего рта рвавшиеся наружу комплименты и наземникам, и их порядкам, заставившим забыть об их, монгрелов, существовании. — Мы монгрелы, подземные крестоносцы. — Монгрелы… — протянула та, что шла впереди. На почти чистых (а по меркам монгрелов — стерильных) латах, лишь слегка заляпанных темно-зеленой лимфой подземных гадов, плясали отблески парившего над головой магического светляка. — Я ведь думала, что вы нечто вроде городской легенды. — Она обернулась к ближайшей спутнице, той, что предположила про тифлингов. — У нас говорят, что монгрелы выходят из-под земли ночами и воруют детей, чтобы… Латная осеклась и замолчала, опустив взгляд. Устыдилась, наверное. — Да-да, чтобы утащить их под землю и сожрать. Чего-то подобного я и ожидал, — Ланн усмехнулся. — Но это, увы, ваши же собственные домыслы. На самом деле… — Ланн, не смей оправдываться перед пришлыми. Пускай идут куда шли и оставят нас в покое! — окончание фразы Венду прорычала в сторону наземниц, вытягиваясь из-за его плеча. Казалось, не будь его на пути — уже вцепилась бы в волосы той, что заговорила про тифлингов. С предположениями о происхождении монгрелов от демонов Венду никогда не могла смириться, каждый раз начинала рычать и пыталась навешать тому, от кого оно прозвучало. Особого выбора собеседника под землей нет, и, если это не залетный контрабандист, спорить приходилось с таким же монгрелом, затеявшим философию и переоценку ценностей. Ланну частенько приходилось оттаскивать соратницу от соплеменников, что же происходило на охоте, когда они разделялись, и представить боялся. Надеялся только, что сама охота достаточно отвлекала неудачливых философов, чтобы они не озвучивали свои домыслы вслух. — На самом деле мы потомки первых крестоносцев. Ну, тех простофиль, что в первый поход сорвались, — Ланн повернул человеческую, улыбчивую половину лица к собеседницам. — Знаете, что такое «Порча Бездны»? Вот, первые крестоносцы испытали это на себе. А мы — наглядные примеры влияния… — Ланн! — шикнула Венду. — …этой самой порчи на репродуктивную функцию несчастных. Раз уж вы здесь, может, расскажете, что у вас там… — Ланн, не говори с этими… — …происходит, что у нас потолки сыплются? Часть тоннелей завалило, кое-где новые открылись, теперь вот вы в гости заглянули. Странно все это. — Там демоны город крушат, — глухо ответила молчавшая до того поджарая женщина с луком. Она неловко тащила за собой явно сломанную ногу, кое-как примотанную к тонким дощечкам. Быстрые глаза и небрежно сжатый в руке лук не оставляли сомнений в том, что перебитая нога не делает незнакомку менее смертоносной. — Если мы поспешим и выберемся обратно, возможно, хоть кого-то живым застанем. — Мы выберемся, — заговорила латная, поглядывая на раненую. — Обязательно выберемся и отобьем город. Недолго демонам бесчинствовать, совсем скоро мы вышвырнем их обратно в Бездну, я это чувствую! Мы же крестоносцы, в конце концов! Паладин — с неожиданной ясностью понял Ланн. Очевидно, слишком молода и все еще верит в то, что говорит. Не то чтобы к ним часто заходили паладины, но того, что он о них знал, было достаточно: со временем, с боевым опытом горячность сходит на нет, вместе с верой в прекрасное всемогущее добро. Только в самом начале пути можно так… верить. Краем глаза монгрел оценивал реакцию спутниц на слова паладина. Раненая поджала губы — кажется, она надеется, что так все и будет. Но не верит. Выглядит несколько старше латной. Та, что говорила про тифлингов, была неким неформальным лидером. Она молчала, не улыбалась и выглядела более уставшей, чем спутницы. На ее мантии — кажется, это жреческая мантия, — прямо на середине груди, зияла заметная дыра. Ткань в этом месте плотно пропиталась кровью, прилипла к коже, но уже давно. Если бы там скрывалась рана, наземница — эльфийка, судя по заостренным чертам лица и темным фейским глазам — вряд ли стояла бы сейчас так прямо. Может, потрошила кого-то по дороге и, согласно сложному эльфийскому ритуалу, обнимала потроха? Другого объяснения нет, а существующее абсурдно, поэтому Ланн предпочел вовсе не думать об этом. Последней участницей группы была непомерно чистенькая и совсем невоинственного вида девушка в длинном аквамариновом сюртучке, из-под которого торчал краешек серебристо-сверкающей кольчужной рубашки и полы кружевной блузы. Она все это время молчала, облизывая губы и как-то странно поглядывая то на его, Ланна, рог, то куда-то ему на грудь, то скользила взглядам по рукам, сверху вниз… периодически ему даже казалось, что наземница-чистюля нет-нет да и посмотрит ему в область паха. Бред, конечно, но почему-то все равно пугает. Что-то в ней, в ее внимании, было такое… жуткое. — Ну, тут видите, какое дело, — Ланн усмехается, выражая некоторую степень извинений. — Мы тут как раз кое-что ищем. Как найдем — пойдем туда, откуда есть единственный в округе выход на поверхность. — Или просто оставим вас здесь, потому что ничего не найдем, — вставила Венду. — Или не оставим и вместе пойдем спасать малышню, — бросил он через плечо. — Когда жахнуло, наша молодежь решила, что это знамение, и ломанулась в лабиринт… ну, то, что стоит между нами и выходом на поверхность. Вот и сейчас мы ищем артефакт, ангельский меч, который… — Не говори им!.. — …торчал из камня прямо вот здесь, а теперь куда-то исчез. Когда мы его найдем, мы отнесем его вождю Суллу, чтобы он… — …отправил племя умирать! Ланн, никто не может достать меч из камня, как ты его вообще понесешь? Вместе с камнем? — С камнем, без камня… к руке привяжу, волоком дотащу! — буркнул он. Венду замолчала. — Так вот, меч нужно показать вождю, чтобы он собрал поисковую экспедицию. Соберутся все племена, мы пойдем в лабиринт и спасем ребятню. — Так давайте мы вам поможем найти этот меч! Как он выглядел? — с энтузиазмом воскликнула латная. — Меня зовут Сиила, — она протянула Ланну руку, которую он с готовностью пожал. — Это, — кивок на раненую, — Аневия, ей бы помощь не помешала. Это, — кивок на зловещую чистюлю, — Камелия, а это, — кивок на эльфийку с кровавым пятном на груди, — Мерисиэль, она жрица. — Ланн, а это — Вендуаг. Меч был в этом зале до обвала, ровно вот тут. Сейчас его тут нет, а значит, он может быть в любой куче камней. Может, вообще провалился в какой-нибудь разлом, но поискать все равно надо. Выглядит он как меч, который светится и торчит из камня, по крайней мере, в другом положении мы его не видели никогда. Наземницы разошлись по залу, сам Ланн опустился на одно колено и принялся ворошить каменный лом, без особой, впрочем, надежды. В воздух поднялись клубы пыли от каменных обломков; переворачивая, отталкивая в сторону очередной кусок потолка, Ланн подумал, что занимается максимально бесполезным делом. Ведь если бы здесь лежал тот самый меч, это было бы заметно. Особенностью и отличием этого меча от тысяч других был сам его материал. Даже слово «откован» к этому конкретному мечу не подходило: сияющий клинок был порожден, создан, его вряд ли когда-либо касался кузнечный молот. Статуи предков в самых героических позах замерли у стен зала, на запыленных табличках остались имена людей, которые когда-то породили монгрельский народ. Ланн вздохнул и сдвинул очередной валун — сияния за ним тоже не оказалось, как и за десятком предыдущих. — Я им не верю, — зашептала Венду совсем рядом, положив горячую руку на плечо Ланна. — Пусть остаются, если хочешь, но мы уйдем. Вернемся через пару недель, когда они либо передохнут, либо куда-нибудь свалят и передохнут там. Что скажешь? — У детей нет пары недель, — твердо ответил Ланн, переворачивая очередной валун и убеждаясь в наличии под ним широкой расселины, в которой мог скрыться и искомый меч, и камень, из которого он торчал. — Да и наземницы, кажется, нормальные… не думаю, что они так уж опасны. — Мы для них — монстры. Тифлинги, демонская кровь, — хрипло прорычала Венду. — Что будет, если мы просто… поведем себя так, как они того ждут? — И кем мы будем, если бросим их здесь? — Патриотами. Защитниками своего народа. Соседями, друзьями… — Монстрами, Венду. Мы будем монстрами. Подземные крестоносцы, помнишь? А они — наземные. Мы их не бросим. — Они чужачки! Именно из-за таких, как они, наши предки спрятали своих детей в катакомбах. А теперь они приходят за нашей реликвией, вдруг все это — дурацкий спектакль, разыгранный, чтобы украсть меч? — Если кто-то из них сможет им владеть — пусть забирают. Как только покажут Суллу. Куда бы они его ни отнесли, это принесет всем куда больше пользы, чем если ангельский клинок продолжит валяться в подземной пе… Неожиданно полутемный зал залил теплый желтоватый свет — именно так светился меч, но куда менее ярко. Ланн инстинктивно повернул голову туда, куда ушли наземницы, потом в несколько длинных широких шагов оказался у самого эпицентра сияния. Женщины стояли вокруг эльфийки с кровавым пятном на груди. И сейчас это пятно налилось, набухло; разорванная мантия отстала от тела, дыра разошлась, открывая вид ярко-алой свежей раны. Глаза Мерисиэль источали мягкое свечение, постепенно, подобно занимавшемуся огню, охватившее все ее тело. Волосы ее всколыхнулись, будто от ветра, бледная кожа налилась солнечным золотом, рука, протянутая к сгрудившимся в углу зала обломкам, напряглась, а потом вдруг обмякла. — Защитить невинных… — тихо, почти неслышно пробормотала эльфийка перед тем, как свет погас. Так же внезапно, как и появился — он просто исчез, будто никогда и не существовал. Сиила рухнула на колено и принялась молиться, Аневия присвистнула, а Венду неожиданно благоговейно прошептала: — Ланн, так выглядит солнце? Это солнечный свет? Мерисиэль пошатнулась и почти рухнула на землю, Ланн вовремя подхватил ее за плечи. Эльфийка тут же дернулась, высвобождаясь из хватки, отшатнулась к стене и привалилась к ней спиной, тяжело дыша. Ужасная рана бесследно исчезла, и лишь напитавшаяся свежей кровью мантия слабо поблескивала в слабом свете магического светляка. — Да. Нет. Почти, солнечный свет менее… золотой, — невпопад бросил Ланн, не оборачиваясь к соратнице. Сложив два и два, он понял, что источником сияния был искомый ангельский клинок. Но где он?.. Даже камень с дырой валялся рядом, но клинка не видно ни в руках Мерисиэль, ни в ножнах на поясе… — Ты… поглотила меч? — отстраненно спросил он. Не веря в ответ, но уже зная его наперед. — Вы тоже видели это? — Мерисиэль часто заморгала, окончательно приходя в себя. Осмысленный взгляд скользнул по Сииле, все еще коленопреклоненной, по молчаливой Камелии… остановился на Ланне. Будто вопрос был обращен лично к нему. — Мы искали меч, а потом ты его нашла. И коснулась рукояти. Потом, эээ… меч исчез, а ты начала светиться. Если ты об этом — да, видели, — отчиталась Аневия. — Поглотила, — сам себе ответил Ланн. — Что?.. здесь только что был ангел, Лариэль, и тот демон… вы ничего не видели? — Лариэль? Ты видела Лариэля? — Ланн хлопнул в ладоши и нервно хихикнул. — Наши предки были бы счастливы. Они правильно написали его имя на надгробии, надо же… Шутка совсем чуть-чуть разрядила обстановку, а может, и вовсе не произвела никакого эффекта на присутствующих. Да и в голове самого Ланна веселью совсем не осталось места. Получается, меч найден, но его теперь не достать. Странная эльфийка «поглотила» его целиком и, возможно, полностью переварила. Или что там делают странные эльфийки с редкими артефактами? Может, переработала в какой-нибудь силовой резерв? Или просто уничтожила, потому что могла?.. — Ты… Почему именно ты? Чужачка! С какой радости тебе достался меч и явился ангел? — очнувшись, Венду принялась извергать яд. Голос ее снова опустился до рычащего шепота. — Чем ты лучше нас? Это наш меч, мы заслужили его, а ты… — Она лучше нас, Венду, — мягко прервал ее Ланн, перехватывая руку, пальцем которой соратница непочтительно тыкала в, предположительно, избранную небесами. — У нее две руки, две ноги, нет ни паучьих лап на спине, ни рогов на голове… — Чешуи тоже нет, — вежливо, абсолютно спокойным и вежливым тоном добавила Камелия. Кажется, ее одну произошедшее не только не выбило из колеи, но даже не удивило, и теперь она будто бы потешалась над царившим в зале возбуждением. — И чешуи тоже, — послушно согласился Ланн. — Она не тронута скверной, поэтому… — Ангел оставил его нам, он наш! — зашипела Венду. В ее голосе слышалось отчаяние. — Эта наземница уничтожила наше наследие, реликвию! — Ангел ничего нам не оставлял, он просто умер поблизости, Вендуаг. — Постойте, кажется… — Мерисиэль вытянула руку перед собой. — Кажется, у меня может получиться его призвать. Несколько долгих секунд все взгляды были обращены на ее пальцы, сжимающие воздух в неверном свете все еще парящего над Сиилой светляка. А потом наконец закончилось заклинание света, и зал погрузился в полутьму. В тишине было слышно, как где-то глубоко в тоннелях по вязким лужам ползет пещерная многоножка. Капля воды сорвалась с потолка пещеры и ударила Ланна по кончику носа холодной вязкостью. — Чего ждешь, наземница? Не получается? — Венду оскалилась и прищурилась. Ее глаза, подобно глазам ночных хищников, чуть светились в темноте. — Или не пытаешься? Эльфийка нахмурилась, упрямо поджала губы и продолжила смотреть на собственные напряженные пальцы. Рука ее дрогнула, будто разом потяжелев, и тут же в ней появился ангельский клинок. Сияние снова охватило каменный зал, теплым золотом залило гладкие стены и суровые лица героических статуй. Все они, воины прошлого, чьи имена теперь хранят лишь полустертые таблички у каменных ног, сейчас, кажется, смотрели на тоненькую фигурку эльфийки, сжимающую в руке луч чистого света. Золото отражалось в глазах и каждого из живых свидетелей, и даже Вендуаг восхищенно приоткрыла рот, растеряв весь ядовито-саркастичный запал. Представление длилось несколько долгих мгновений, а потом свет снова погас. Ланн почему-то почувствовал себя брошенным, преданным, как будто за несколько секунд успел привыкнуть к свету, или сам свет пообещал ему лично никогда больше не исчезать. В темноте зашептала Камелия, вешая над головой Сиилы нового светляка. — Наша деревня тут, недалеко, — затараторил Ланн, подхватывая Вендуаг под руку, пока она не наговорила лишнего и не отвадила единственный их шанс убедить вождя. — Мы покажем дорогу, правда, Вендуаг?