Не место для бабочек I: Пленные во тьме

— Хватит… спасибо, хватит. Не нужно больше… — губы не слушались, они будто высохли, в горле заскребло. Он крепче сжал ее пальцы. Девушка, будто опомнившись, резко распахнула глаза и испуганно уставилась на него. Свет погас, но он был. Этого было достаточно. — Швет… — проговорил Сулл. Подернутый пленкой глаз все еще глядел туда, где только что была тонкая рука, сжимавшая легендарный меч. — Это он, тот шамый швет… В этот раж, Ланн, ты дейштвительно принеш его. Я отправлю гоншов другим племенам. Проводи наших гоштей, пушкай отдохнут перед долгой дорогой. — Мы не можем просто рвануть в лабиринт, вождь! — неожиданно вспылила Венду, вскакивая на ноги. Теперь она возвышалась над вождем, непокорная, свирепая. — Мы не готовы, там опасно! Я была там! — И ошталашь жива. Мы тщтим традишии, Вендуаг. Проротщештво… ешли не верить ему, то тщему тогда нам верить? Швет Небеш обрел хощайку. Мы идем в лабиринт. Расшаркавшись с вождем, Ланн на пару с Сиилой подхватил Мерисиэль под руки и повел в сторону шатра, в котором обычно спал сам. Ему было неспокойно; эльфийка, кажется, пыталась вырваться и идти сама, в какой-то момент все-таки отпихнув Сиилу и чем-то отшутившись, но Ланн не отпустил ее от себя. Монгрелы возвращались к своим занятиям — кто-то отправился чинить снасти, кто-то рыбачить, стряпать еду, — но все в пещере гудело от радостного предвкушения. Недолго осталось, скоро все станет… по-другому. Монгрелы редко позволяли себе одновременно такое количество улыбок. А сейчас, кажется, улыбались все. На душе у самого Ланна, однако, все еще скребло, в горле по-прежнему было отвратительно сухо, губы прочно слиплись и не выпускали ни одной глупой шутки. Как он сразу не подумал! Мерисиэль же больно призывать этот хренов меч! Эта рана, скорее всего, оставлена какой-нибудь жуткой демонической магией. Эльфийке, той, что рождена для многих столетий, совсем недолго осталось жить, может, даже меньше, чем покореженному порчей ему, монгрелу… Он решил все в этот самый момент. Что бы ни случилось дальше, он будет оберегать Мерисиэль. Это будет чем-то вроде долга перед племенем, которое заботилось о нем и заменило семью. Долга, который эта эльфийка за него выплатила сполна. Счастливое оживление не оставляло их до самого шатра. Дети — малыши! — обступили гостей, на почтительном отдалении следуя за ними и возбужденно перешептываясь. Кого-то тянули в сторону взрослые, звучали фразы «нужен отдых» и «впереди долгий путь», но то тут, то там очередной сорванец все равно высовывался из-за ящика или шатра, чтобы любопытно сверкать глазами. Взгляды были обращены и к широкой латной спине Сиилы, и к невозмутимой Камелии, и к самому Ланну, все еще поддерживающему Избранную Небесами. Сомнений у него уже не осталось — все-таки меч ей подчинился. Принял. Значит, ждал именно ее. А раз меч — создание света, значит, и сама эльфийка… — Ланн, мы… вроде бы, пришли, — произнесла она. — Может, все же отпустишь меня? Я в порядке, просто устала. Они застыли возле шатра, полог которого, сварганенный из обрывков шкур пещерных тварей, призывно распахнула все еще почему-то злая Вендуаг. — Ты ее слышал. Убери уже свою лапу… — шикнула соратница. Ланн послушно отступил. Мерисиэль преувеличенно бодро скользнула в шатер. — Детишки, мы обязательно с вами поговорим, но потом! — громогласно заключила Сиила. — Героям иногда нужно высыпаться, и Мерисиэль не исключение. — Это ее так зовут? — Коху, младший внук вождя, смело вышел из-за ящика, уперев руки в бока. — Да, ее так зовут, а меня — Сиила. Вон там Камелия… — начала паладин, но была бестактно прервана. — Напишешь потом по буквам, а то я не умею. Кто-то же должен на ваших надгробиях… — Аста подхватила сорванца и, отчаянно краснея, утащила прочь, не дав договорить. — Будем считать это проявлением уважения, — Сиила покачала головой и улыбнулась. — Так где у вас, говорите, можно подкрепиться? Через несколько минут вопросы отпали сами собой: счастливые монгрелы сложили к шатру, в котором скрылись гости, столько еды, сколько сами ели за неделю. Сиила без стеснения угощалась кусочками крысиного мяса, вымоченными в грибном маринаде, щедро запивая все это знаменитой (в узких кругах) настойкой на паучьем яде. Камелия, заметив в своей тарелке хрустящий, невероятно аппетитный крысиный хвостик поперхнулась и отставила порцию в сторону. Мерисиэль достала из сумки яблоко — настоящее, черт возьми! Свежее яблоко! — и уже собиралась откусить, когда рядом снова появился вездесущий Коху. — Что это? — спросил он, ткнув когтистой ручкой в спелый плод. Разумеется, он знал, что такое яблоки. Но хитро сверкал глазами из-под длинной челки. И очень старался не улыбаться. Мерисиэль усмехнулась и протянула ребенку фрукт, догадавшись о причинах интереса, и Коху, подхватив добычу, скрылся с глаз. — Как ты? — Ланн осторожно опустился рядом с ней. Так, чтобы видна была только правая, человеческая половина его тела. Эльфийка пожала плечами и недоверчиво ковырнула ложкой густую рыбную похлебку. — Вполне нормально, не беспокойся. Пары часов здорового сна будет достаточно, чтобы восстановить заклинания, и можно будет выходить. И спасибо, — она улыбнулась так спокойно и открыто, как будто только что не истекала кровью. Темное пятно на ее груди снова запеклось, но все еще сурово поблескивало в свете факела. — У нас есть кое-какая одежда, если нужно, — Ланн кивнул на ее мантию. — Можешь пока переодеться, а мы как-нибудь подлатаем. — Спасибо, — она недоверчиво зачерпнула ложкой похлебку и потянула ко рту. Крохотная съедобная личинка вынырнула из варева и удивленно поднялась на хвосте; ложка выпала из рук, со всплеском вернувшись в плошку. — Непривычна наша кухня, да? Вот, попробуй жаркое. Здесь точно ничего не шевелится, — он пододвинул крысиное мясо в маринаде. — А вот это — лучшая закуска, какую ты можешь себе представить. Жареные хвостики… — Чьи? Ланн замялся. — Крыс. Обычных крыс, честно! На поверхности тоже есть крысы… — осекся. Есть, да не все там их едят. — Это правда вкусно и безопасно. Попробуй. — Почему я должен сам искать… ах, вот вы где! — растолкав зевак, к шатру вышел крупный, безмерно упитанный незнакомый наземник. — Отлично, наконец-то нормальные лица. Кто у вас главный? Камелия, окинув незнакомца непроницаемым взглядом, ткнула пальчиком в сторону Мерисиэль, только-только подчерпнувшей жаркого. Ложку снова пришлось отложить. — Кто вы? — Хорвус Гверм. Да-да, тот самый. Так и будете сидеть или соизволите подняться с земли? — наземник нахмурился. — Разговор есть, не для лишних… ушей. Мерисиэль поднялась на ноги, бросила извиняющийся взгляд в сторону Вендуаг и Ланна, и торопливо покинула импровизированную «столовую», разбитую возле шатра. Следом за ней засеменила Камелия, последней поднялась Сиила, с наслаждением обсасывая поджаристый крысиный хвостик. Оживление, царившее вокруг, схлынуло вместе с уходом наземников. Ланн вдруг почувствовал себя совершенно не в своей тарелке в окружении стольких… тарелок. — Доволен? — шикнула Венду, неожиданно оказавшаяся возле самого его единственного уха, ровно за спиной. — Сулл отправил гонцов. Те из них, что не помрет по дороге, приведут всех соседей, способных держать оружие. Оставят деревни без защиты. Представь… целые деревни стариков и детей. Как думаешь, многие ли вернутся из лабиринта, Ланн?.. — Без защиты деревни не останутся. Придут только те, кто… — Верит в пророчество? — Венду хмыкнула и потянулась к оставленному Сиилой стакану с настойкой. — Придут все, Ланн. Они все действительно верят в этот бред. Все до одного. Вендуаг в один глоток допила настойку, запрокинув голову. Капюшон соскользнул с ее головы, высвобождая зачесанные наверх короткие черные волосы. Потом склонилась к нему, так близко, что горячее от спиртного дыхание обожгло его губы. Он хотел что-то ответить, сказать, что пророчество — не бред. Что это надежда, это нормальный порядок вещей — менять свою жизнь. Выйти наконец на поверхность, где у детей будет больше возможностей вырасти сколько-нибудь здоровыми. Где, даже если они и будут жить отдельно от всех прочих, будет хотя бы достаточно нормальной еды, чистой воды и одежды. Где над головой светит солнце, где высокое и чистое небо вместо низкого каменного потолка. Но увидел в глазах соратницы дикую, звериную ярость, и проглотил несказанные слова. — Это сказка. Происходящее — случайность. Вы отправили несколько племен на гибель. Вдохновили умереть. — Мы справимся, не будет никакой гибели, хватит… — Хочешь их спасти, Ланн? — голос Венду неуловимо изменился, рычащие нотки, яростные, сменились на тихое мурчание. Тонкие губы тронула улыбка. — Так у меня и план есть. — Что ты задумала? — Пойдем вперед остальных. Найдем детей, приведем назад… — она склонилась еще ближе к нему, нежно, по-особенному провела горячими пальцами по щеке. — Если хочешь, возьмем с собой наземников. А племена… Они придут, когда дело будет сделано. Когда путь будет разведан и безопасен. Как тебе… — она приблизилась к его лицу вплотную, но он не отшатнулся, даже взгляда не отвел. — …такой план? Вендуаг коснулась его губ, едва ощутимо, дразняще. Обычно она не позволяла себе таких грязных трюков — рассчитывала развести его на эмоции невинным поцелуем? Чем вообще был этот поцелуй, обещанием? Заделом на будущее? Попыткой задеть? В резко проснувшуюся в Венду нежность Ланн не верил ни на йоту. Он слишком хорошо ее знал. Венду определенно что-то задумала. Деликатный кашель заставил Ланна вздрогнуть. Он едва не отшатнулся, будто они прямо сейчас занимались чем-то совершенно неприличным. Соратница усмехнулась и вернула все свое внимание кувшину с настойкой. — Я не помешала? — вкрадчиво спросила Камелия. Ланн огляделся. Помимо ее и стремительно удаляющейся с кувшином Венду рядом никого не было. — Подумай об этом, — бросила соратница, не оборачиваясь. — Я буду у лодки. Возможно, успеешь меня догнать… а может, и нет.