Не место для бабочек I: Пленные во тьме

Хосилла, исчерпав все свои фокусы, уже не кажется такой непобедимой — без вооруженной луком союзницы, жалко стонущей в дальнем углу комнаты, без крылатых помощников-квазитов, она едва успевает уходить от града ударов и сплошной стены стрел. Камелии кажется, что колчан Ланна вовсе не имеет ни ширины, ни дна — будто бы стрел за этот бой было выпущено больше, чем можно носить с собой. Он впал в какое-то исступление — и сама Камелия, глядя на него, испытывает безумный азарт. Его перекошенное гневом лицо было первым, что она увидела, придя в себя, и даже кровоточащий порез, медленно стягивающийся под силой целительных чар, попадается на глаза не сразу. Запоздало руку обжигает болью, но шаманка, воодушевленная на месть, срыватеся с места, подхватывая оброненную рапиру, чтобы ловко и тонко уколоть шиколотку пляшущей с Сиилой культистки. Идеальный выпад, учитель по фехтованию был бы ею очень доволен. С этой минуты дела у главы культистов и пошли совсем плохо. Камелия призвала зверя — на этот раз на зов откликнулся крупный волк серебристо-серой масти — едва материализовавшись, он тут же бросился к Хосилле. Поймал удар древком глефы — неприцельный, но сильный, и тут же, скуля, отлетел в сторону — но замедлил врага достаточно, чтобы меч Сиилы наконец-то нашел свою цель. Камелия не осталась в долгу — пережитый ужас едва не вырвал из нее душу, и за эту минуту слабости стоило отомстить. На этот раз целью стало левое запястье — в пылу битвы оно совсем немного обнажилось, но достаточно, чтобы быть прошитым насквозь. Хосилла вскрикнула и отступила, но слишком медленно из-за раненной ноги; Мерисиэль снова запела, и короткая молитва рассыпалась зеленоватыми искрами с ее руки, когда испачканные кровью бледные пальцы коснулись обнаженного предплечья Ланна. Сосредоточенный и очень, очень злой, «хороший мальчик» спустил последнюю стрелу с тетивы. Короткий полет завершился, когда наконечник плотно засел в черепе Хосиллы, на полпальца ниже изящного церемониального венца. От удара Сиилы и Камелии это ее, впрочем, не уберегло; по сложившейся традиции Камелия прошила рапирой ее шею, а Сиила, забрав чуть выше, вовсе отсекла симпатичную головку, освободив от нее узенькие плечики. — Сапожки… — Камелия выдохнула, опуская рапиру. — Чур, мои. Сиила облегченно хихикнула и рухнула на колени. *** — Сильная… — Вендуаг закашлялась, приподнимаясь на локтях. — Очень сильная. Далеко пойдешь. — Что они с тобой сделали? — Ланн подошел к ней ближе. Его голос дрогнул, и он плотно сжал саднящие искусанные губы. Человеческий глаз защипало от подступающей слезы. — Ты напала на нас, и… прости, я… Извинения приходилось из себя выжимать по крупице, по капле. Хотелось, чтобы Венду наговорила ему гадостей, в своей обычной манере бросила что-нибудь злое и колючее. Это значило бы, что она вернулась. Что это все та же Вендуаг, что и всегда — что чары рассеялись. Но она лишь хрипло рассмеялась, удобно усаживаясь на полу в луже собственной крови. Ни капельки гнева или страха, в желтых кошачьих глазах ничего, кроме заискивающего интереса. И смотрит она не на Ланна, а на Мерисиэль. Пристально. Выжидающе. — Что скажешь, Избранная небесами? — на этот раз она произнесла данный монгрелами титул почти без иронии. — Попортила я вам крови, а? Мерисиэль, все еще бледная, перепачканная в своей и чужой крови, промолчала. Ланн поборол желание немедленно взять ее за руку — этот простой жест был бы возможен с кем угодно другим, но не с ней. Не с ожившим божеством, нет… касаться ее без разрешения было бы кощунственно. — Мне казалось, ты не любишь демонов, — осторожно начала Сиила, чуть нахмурившись. Паладину в бою досталось, кажется, больше всех — доспех порядком изрезало зачарованной глефой, шлем погнулся и теперь валялся где-то поблизости от тела главной культистки, с ног которой уже исчезли подкованные блестящим металлом сапожки. Они стояли несколькими метрами левее — Камелии, кажется, все же не подошел размер. — Я и не люблю, — Вендуаг склонила голову. Даже отвечая на вопрос Сиилы, она не сводила с Мерисиэль застывшего желтого взгляда. — Хосилла — та еще дрянь. Приятно видеть ее мертвой, хотя я предпочла бы оторвать ей башку своими руками. — Мне казалось, вы спелись, — прощебетала Камелия, отирая рапиру мягкой тряпицей. Ненавязчивый жест мог бы казаться расслабленным, но острые взгляды, которые шаманка посылала бывшей соратнице Ланна, не оставляли сомнений: рапира будет пущена в ход сразу, как только Вендуаг сделает лишнее движение. Ланн сглотнул. Какая-то часть его все еще не верила, что подруга и… любовница? Да, наверное, это подходящее слово. В общем, что Венду на самом деле предала монгрелов. Но она ведет себя на редкость спокойно для той, кого избавили от проклятия или еще каких угодно чар. Это нервировало. Ланн хотел видеть, как она бесится, как ноет вымаливая прощение, как бестолково мотает головой, осознавая, где находится и почему. Но не сдержанное спокойствие, граничащее с иронией. Он бросил взгляд на ее раненое плечо — как она умудрилась стрелять с такой раной?.. Пропитанная кровью броня не оставляла сомнений — выстрел пришелся в цель. Но стрелы видно не было. Прошла навылет? Или… — Мне казалось, что девочки вроде тебя не покидают уютных комнат богатых мужчин, — ласково ответила Вендуаг. Ее голос скатился к мягкому мурчанию. — Ты неплохо машешь своей зубочисткой для домашней девочки. — Сочту за комплимент, — с холодной вежливостью отозвалась шаманка, не отрываясь от своего занятия. — Венду… — позвал Ланн. В последней отчаянной попытке убедить себя, что все произошедшее — ошибка. Случайность. Недопонимание. — Что ты здесь делала? И зачем… — Все еще не понял, дурачок? — Венду хрипло рассмеялась. — Старый добрый недотепа-Ланн. Защищаешь племя от врагов, но проморгал одного чертовски близко… очень, очень близко… — она медленно облизнула губы, наконец-то наградив его глубоким взглядом. Внутри что-то оборвалось. Ланн пошатнулся, и теперь уже рука Мерисиэль прохладно перехватила его запястье, отправив по коже острые разряды тока. — Ты была на их стороне с самого начала, — заключила жрица. Венду кивнула, абсолютно спокойно возвращая к ней взгляд. — Но почему? — Неужели не ясно? Я хотела быть на стороне сильных, и служила демонам. Теперь сильная ты, и я хочу служить тебе. — Ты служила демонам? — ошарашенно переспросила Сиила. — Но… почему? Разве они не враги монгрелов? Разве они не замучили многих из них? Да и дети… — Это я привела их в лабиринт, — прервала ее Вендуаг. — Ты? Ты привела… — Ланн, не начинай эту песню, а? Я получила силу, оценила ее преимущество… и хотела помочь нашему драгоценному племени наконец-то выйти из забвения. Мы могли бы стать сильнее, чем были наши предки, понимаешь? А, не понимаешь. Ты вообще не про понимание простых вещей… — Они теряли разум! Ты видела, что происходило… — …все только бла-бла-бла… старик прав насчет тебя, ты всегда… — …с остальными? Они потеряли разум! Они превратились в животных! — …был таким болтуном Ланн… — закончила она, полностью проигнорировав его речь. — И идиотом, помешанным на сказках про героических предков. Очнись, их нет. Ни одного из них. Но есть мы, и нам надо бы прожить свою жизнь повесомее, чем кучкой забитых прождений катакомб, которыми пугают маленьких детей. Я могла бы дать подземникам силу, а что давал им ты? — Я давал им пример! — Он почувствовал, что капля влаги все же прокатилась по его щеке. Кажется, он не плакал с раннего детства. — Пример глупости? — Пример жизни, которую можно вести! Защищать слабых, бороться и держаться друг за друга, чтить память… — Чтить память! Ха, ты не стал интереснее… — Мы ведь были друзьями, Венду… как ты могла?.. — Я терпела твое занудное присутствие, потому что это было выгодно. Не более того. Напомнить, кто в итоге скормил тебя дружкам Хосиллы? Я доставила тебя тепленьким и почти невредимым, но эта дура не оценила моей щедрости. — Но мы… мы… — Что? Были любовниками? О, а ты предпочел бы сдохнуть девственником? Ланн бестолково открыл и закрыл рот. Отвел глаза. Пальцы сжали лук, но приладить последнюю стрелу почему-то не находилось сил. Мерисиэль говорила с Венду о чем-то еще, задавала вопросы — и та охотно отвечала, рассыпаясь в комплементах и клятвах в верности. В голове все перемешалось; в какой момент Вендуаг изменилась? Почему? Она… не могла быть такой всегда, он бы заметил, должен был заметить. Охотница, дочь прошлого вождя, одна из лучших в племени. Подруга. Любовница. Соратница и спутница. Она ведь всегда была на виду! Лишь на охоте они разделялись, и тогда… она завлекала кого-то в лабиринт. Отдавала демонам, которые что-то делали с нечастными, что-то ужасное, сводящее с ума, напитывающее черной дрянью. Перед глазами снова встали искалеченные тела измененных монгрелов. Со стрелы, снова зажатой между пальцами, будто бы все еще капала темная проченая кровь. Та самая стрела, что он достал из глазницы. Последняя. Ланн понял, кого она ждала у него на поясе. Он поднял взгляд — Вендуаг каким-то чудом уже была на ногах, и, судя по всему, ее переговоры с Мерисиэль ожидаемо зашли в тупик. Каким-то шестым чувством Ланн понял — жрица не согласится на уговоры предательницы. Никогда, ни за что. — Нет, — четко произнесла Мерисиэль. На ее лице легко читалась абсолютная решимость. Ланн оглянулся — Камелия опустила тряпицу, теперь, очевидно, с томлением ожидая команды к атаке. Сиила крепко держала щит, готовая в любую секунду закрыть от выпада свою предводительницу или… Ланна. Наземницы, которых он знает без году неделю, оказались ближе и понятней той, кого он знал всю жизнь. — Ты выберешь его? — Венду кивнула в сторону Ланна и усмехнулась. — Думаешь, с него будет какой-то толк? Он бесполезен. — Я могу доверить ему свою жизнь, — спокойно произнесла жрица. — И подставить спину. Ему, но не тебе. — Как знаешь… в таком случае… Договорить она не успела — Ланн вскинул лук и выстрелил так быстро, как только мог; ускользающая фигурка бывшей подруги метнулась к лестнице. Меткости бы хватило, чтобы прошить ее тонкую шейку, не скрытую по обыкновению капюшоном. Перед глазами дрогнули паучьи лапки, и Ланн в последний момент чуть отвел лук, и наконечник последней стрелы сшиб только коготь на одной из них. — Ушла. Она ушла, — констатировал он. Шаги Вендуаг быстро стихли за поворотом коридора наверху. Бежать за ней следом не получалось. Понимание еще не настигло до конца, не выбило из памяти драгоценный образ близкого и родного, который Вендуаг, как оказалось, создавала совершенно намеренно. Не соратница, не подруга, не любовница. Враг. Всегда им была. Мерисиэль снова сжала запястье Ланна — прохлада ее прикосновения вытягивала остатки выдержки, забирала напряженную тревожность, несла ненужное спокойствие. Он отстранился, и жрица с пониманием отпустила его. Наверное, пыталась поймать взгляд, но Ланн не смел смотреть на нее. Что наземницы подумают о нем? Как поведут себя дальше? — Она мне сразу не понравилась, — фыркнула Камелия. — Да уж… она… — Сиила хмыкнула, коротко посмотрела на Ланна и мысль продолжать не стала. Он испытал к ней что-то вроде благодарности. — Она казалась сильно израненной. Откуда у нее силы бегать? — спросил он, чтобы что-то спросить. — Зелья, — Мерисиэль кивнула на стоящие в стороне бутыльки от лечебного настоя. — Возможно, она выпила их еще в бою. — Ясно. Ясно, что ничего не ясно. Что теперь? Как… как предательство Вендуаг воспримут в племени? Что будет с детьми, когда они придут в себя? *** — Штош, — вождь монгрелов глубоко вздохнул. — Иштория Вендуаг долшна многому наш наущить. — Попадись она мне, — Аневия сплюнула под ноги. — Сдала бы ее Халрану. С потрохами, тепленькую… — Удивительно, как мы не догадались об этом гнезде заразы прямо под городом, — Сиила присвистнула, окидывая взглядом широкий ритуальный зал. — Они здесь, похоже, давно обосновались. — А ведь старик говорил проверить стоки! — Аневия вздохнула. — Надо было поверить ему, чего мне стоило отправить сюда отряд разведки? — Свершенного не воротишь, — Сулл покачал головой и обернулся к одному из монгрелов, занимавшихся все еще не пришедшими в сознание детьми. — Как они? — Прежними не будут, — низкорослый, похожий на гнома с парочкой витых рогов на розововолосой голове, мужчина с содроганием проводил взглядом пару соплеменников, осторожно переносящих израненное тело аазимарского жреца. — Похороним бедолагу в зале предков, со всеми почестями… Торела тоже. Храбрый мальчик был… видать, это и… — Хороший мальщик. За шештрой его приглядим, — покивал головой Сулл. — Отнещите детей домой. Их бой оконщен, пущай отдохнут. — Вождь, я хотел… — Ланн вышел вперед и прокашлялся, смущенно глядя себе под ноги. — Я знаю, что нужен племени, но… — Ты вшегда был не наш, — искаженное лицо вождя дрогнуло слабой улыбкой. — Иди ш ней. Пророщество шбываетща. Но нушно время, штобы выйти. А ты иди вперед. — Если… если она примет меня, — он коротко глянул на Мерисиэль. Впервые с тех пор как ушла Вендуаг. Мерисиэль удивленно захлопала глазами, не до конца понимая, чего он от нее ждет. Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока жрица наконец не позволила себе улыбнуться. — Разумеется, — она кивнула. — Наверху творится неведомо что. Помощь доброго друга не будет лишней. — Друг никогда лишним не бывает! — отозвалась Сиила. — Как все закончится, обязательно угощу тебя хорошим пивом. Как ты этой швабре между глаз, а! Она опустила тяжелую руку на плечо лучника, и он наконец-то улыбнулся. Половинкой губ. Мерисиэль снова поймала его взгляд — место смущения заменила уверенная решимость. И странный завораживающий блеск в темном, почти человеческом. Кажется, он и правда соскучился по открытому небу…